Глава 7
Опомнились, когда до Нового Года остался час. Выбежали на улицу, смеясь и держась друг за друга. Тимур еще раз напомнил, что я обязана отправиться с ними. Конечно, я не возражала. Ответила тихое «спасибо», но Киселев все услышал. Его непривычно внимательный взгляд смутил меня, но ненадолго.
— Смотрите! Снег пошел! — крикнул кто-то.
И в самом деле, улицу уже припорошило тонким белоснежным слоем. И снегопад обещал стать обильным, такой обычно длится до самого утра. В свете уличных фонарей снежинки летели, словно на длинной выдержке, непрекращающимся потоком. А ларьки с глинтвейном все еще работали, немыслимо!
Тимур затеял игру в снежки, умело вовлекая в это остальных. Не знаю, как у него это получалось, но все за ним тянулись. Даже серьезная Эльза, в жизни которой, казалось, не было места для лишней улыбки. Но она тоже швырялась снежками. А для Тима лепила их по-особенному остервенело, крепко.
— Интересно, они знают, как выглядят со стороны? — спросила я у Сашки, он как раз оказался рядом. Да и спросить у него казалось так естественно и просто, наверное, все дело в игровом «штрафе». Он столько всего рассказал, что стал немного ближе, чем остальные.
— Как это часто бывает: все в курсе, как Тимур и Оля друг к другу относятся. Кроме Тимура и Оли. У них своя реальность.
— И давно?
— Лет десять уже.
— Это... много. И что, нельзя им помочь? Как-то подтолкнуть?
— Толкнуть Ольку? Вот уж не советую! — Саша рассмеялся и зарядил в меня снежком.
Вот так играя, мы добрались до их шале – двухэтажного домика на самом краю горнолыжного поселка. Оказалось, домик принадлежит родителям Рафаэля, но те приезжают сюда летом. Тут озеро в двух шагах, а в пяти минутах езды – река. Но озеро все равно лучше: чище и туристы из города туда не суются, предпочитая реку.
Алина поделилась со мной футболкой и домашними лосинами и показала, где можно принять душ. Мылась я с удовольствием и, если бы время так не поджимало, постояла бы под горячей водой куда дольше, а так управилась в рекордные пять минут, натянула выделенную мне одежду и выскочила в коридор.
Нашла свой телефон – Алла мне не звонила. И даже не писала. Интересно, во сколько они с Ником завтра приедут? Да и приедут ли вообще?
— Что, друзья разыскивают? — из ближайшего дверного проема показалась кучерявая макушка Тимура. — Давай, бегом пиши, что ты жива и в следующий раз на связь выйдешь не ранее следующего года! И прячь уже телефон. Шевелись, Новенькая, пять бутылок шампанского сами себя не распакуют! А еще у нас, кажись, еды нет, из егермейстера можно что-то испечь? Или что еще придумать?
Еда все-таки нашлась. Не думаю, что она вообще терялась. Теперь я смотрела на Тимура Киселева совершенно с другой стороны. Не как на вечно угорающего шалопая без лишней мысли в голове, а как на человека, способного видеть дальше, чем все остальные. Он заметил, с каким лицом я пялилась в телефон и мастерски отвлек.
И опять, грусть-тоска в суете быстро забылась, вскоре я вместе с ребятами пыталась отыскать бокалы, кое-как наломать сыр и открыть мед. Все равно на более богатые приготовления не нашлось времени.
— Осталось всего десять минут, а я даже в душ не успел сгонять! Кто там так долго намывается?! — паниковал Рома.
— На первом этаже – Алинка твоя, на втором Тоха. — Ответил кто-то.
— Сделай парню сюрприз!
— Но-но-но! — вмешался в балаган Тим, до этого мудривший что-то с бокалами. — Этак они за десять минут не управятся, а у нас на кону розыгрыш: счастливчик получит по желанию от каждого! Предложение распространяется на целый год. И желание может быть любым.
— Как и в прошлый Новый Год? — все вспомнили что-то одновременно и засмеялись. И заговорили, перебивая друг друга, вот только разобрать хоть слово мне не удалось. Но и без того понятно: было весело. Даже не знаю, случается ли у этой компашки иначе.
Пять минут.
Рафаэль заголосил «Пять минут, пять минут», но дальше дело не зашло, он не знал слов; Тим – «Новый год к нам мчится, скоро ВСЕ случится», он так явно проговаривал это «все», что без конца сбивался с ритма. В конце концов он перешел на немецкую песню, о том, что она именно немецкая сообщила Эльза:
— «Баум» там поется, а не «бойм»! Не умеешь, не берись.
— Отпусти-и и забу-удь!
— Начинается! Телек уже врубили? — в гостиную вбежал Рома, на ходу на мокрое тело натягивая футболку. — Фух, успел!
— Выбирай бокал, — Алина указала парню на стол. — И не обращай внимания на порошок на дне. У Тимура очередной замысел: у кого-то шампанское окрасится в розовый, у всех остальных – в голубой. Розовый победит.
— А че не с листочками, как в прошлый раз?
— В прошлый раз он мухлевал, — холодно отозвалась Эльза, как будто не о новогодней забаве рассказывала, а о научном эксперименте в лаборатории. — И все мы помним, чем это обернулось! В этот раз план мой.
— Как я уже говорил – эти немецкие фройляйн знают толк в извращениях... в измудрениях, я хотел сказать. — И, как обычно, на подколку от Тима Эльза совершенно не отреагировала. Даже бровью не повела.
Бой курантов.
Парни открывают шампанское, неаккуратно льют по бокалам. Мы все с неподдельным азартом следим, кто же выиграет.
Победитель выявлен и объявлен, нет времени его обсуждать. Пьем шампанское залпом, стараясь успеть до последнего удара. Начинает играть гимн.
И сразу рев:
— Саныч, таракан ты рыжий! Знаешь, какие планы у меня на вас были!
— Нельзя выиграть два года подряд, Тим. Так у тебя друзей вообще не останется, всех изведешь желаниями своими.
— Сашенька, счастье мое, иди я тебя поцелую! — обрадованная Алина чмокнула его в щеку. А потом и во вторую, пояснив: — Это за Ромку, он тоже рад твоей победе.
— Мне тоже стоит порадоваться? — предположила я.
— Лыжница, ты даже не представляешь... — начал Рафаэль и все наперебой кинулись рассказывать о прошлогодних желаниях Тимура Киселева. И говорили опять одновременно, смеясь и захлебываясь в воспоминаниях. И снова я мало что понимала, но смеялась вместе с остальными.
А потом танцы. В домашних штанах и футболках и с оленьими рогами на голове. Черт знает, откуда они вообще взялись, эти рога. И опять какие-то игры. Я, наверное, даже в детстве столько не играла, как за эти несколько часов! Шампанское лилось рекой, и лилось в основном на пол, потому что Тим тщательно болтал каждую бутылку перед открытием. Дух новогодний создавал. Из еды только сыр с медом, остальное никто не захотел распаковывать. Чтобы не умереть с голоду, Эльза позвонила в ресторан и потребовала срочную доставку. Уверена, даже в новогоднюю ночь доставка будет именно срочной, у Эльзы голос такой же жесткий и требовательный, как и выражение лица. Но Тиму нравится, а это самое главное.
Сашка весь вечер в центре внимания, вместе с остальными я могу смотреть на него, не переставая. Алина и Рита наперебой вызнавали, что такого он пожелает. Любитель помыться Тоха внес предложение, что хоть что-то должно прозвучать уже сегодня, один из всей компании, да должен отделаться. Да и Новенькая пусть узнает, к чему готовиться. Саша пообещал что-нибудь придумать.
А снег за окном все не утихал.
Как и взрывы фейерверков.
Желая отдохнуть хоть минутку, я присела у окна. Но рядом тут же нарисовался неугомонный Тим:
— Новенькая и без шампанского? — он протянул мне бокал и плюхнулся рядом. — Ну что, как тебе праздник?
— Точно будет что вспомнить!
— Да? А по мне – обычный вторник.
— Не хочу знать, что у тебя происходит по пятницам и субботам! И... спасибо за приглашение, Тимур. Правда. Вечер получился замечательным.
— Поэтому ты отсела от остальных и грустишь тут в одиночестве? — он придвинулся ближе: — Колись, дело в парне? Глупый вопрос – дело всегда в парне. Хочешь наладить отношения с бывшим?
— Нет.
— Потому что он козлина?
— Он не козлина, — с улыбкой я покачала головой. — Кир хороший. Просто нам оказалось не по пути.
— Скрасить дорогу? — он наклонился еще ближе.
— Дурак! — улыбаясь еще шире, я отпихнула наглеца подальше. И опять эта киселевская магия: на любого другого я бы мигом разозлилась, а тут сижу и хохочу в голос. Шампанским бы не подавиться.
— Так и знал, что у меня нет шанса. О, а вот и Сан Саныч прибежал! Много он сегодня бегает однако... а ты чего такой зеленый, Леха тебе «псину» в домашних условиях намешал, или ты в цвет своего рекламного бренда мимикрируешь?
— Первое! — Саша плюхнулся по другую от меня сторону и пояснил: — Леха у нас когда-то месяц помощником бармена отработал, теперь вот возомнил себя профи.
— Надеюсь, он подсунет что-нибудь ненависти моей душевной, пусть помучается, зараза такая.
— Может, тебе лучше скрасить ее дорогу? — я пихнула Тима в бок, и пришла его очередь хохотать во весь голос:
— Глупышка Новенькая! Да я лучше кудри свои шикарные подожгу, чем свяжусь с бездушной стервой. После нее потом только одна дорога – в петлю, а мне жить весело и прикольно, — прозвучало совсем не весело. — Вот, спроси у Сан Саныча, каково это.
— Связаться с Олькой? — удивился тот. — Без понятия, я стараюсь с ней даже не разговаривать лишний раз. От греха подальше.
— Да нет, я о твоей болезненной влюбленности! Давай-давай, делись. У нас тут диванчик, пропитанный слезами. Мужскими. Новенькая взяла пример с Эльзы, отпустила и забыла – девчонки пошли не те, что прежде! Нюхали бы соли, да в обморок падали дальше...
— О чем речь? — к нам присоединился и Рафаэль. — Кто плачет?
— Все по очереди.
— Я с вами. А то Леха смешал клубнику с водкой и пытался выдать за «Дайкири». Получилось ужасно. Девчонки воют о потере клубники, хотя до этого никому до нее дела не было.
— Интересная история. Но где твои слезы?
— Какие еще слезы?
— Ты вообще меня слушал? Или слезливая история, или возвращайся обратно пить «Дайкири». Тебя это тоже касается, — повернулся Тим к Саше.
— Ну... — Раф почесал репу и выдал: — О! Могу про бывшую рассказать. Она у меня того... лыжницей была! — он даже не договорил, а я уже руками замахала от понимания:
— Так вот, почему ты меня обзывал постоянно! — о бокале в руках я благополучно забыла и залила Саше футболку липким шампанским.
— Все нормально! — опередил он мои «упс» и «прости».
Я попыталась спасти ситуацию и промокнуть расползающееся по футболке пятно, но Саша со смехом перехватил мою руку:
— Говорю же: все нормально.
— Скажи еще, что сам виноват. Как в той подножке.
— И скажу.
— С определенного ракурса похоже на пролитые слезы, — оценил Тимур и поднялся: — Даме нужен новый напиток. А еще надо бы проконтролировать, чтобы подколодная моя глазки змеиные залила...
После ухода Тима Рафаэль вспомнил про бывшую-лыжницу. И стал вопросом задаваться: мол, и зачем он с ней вообще связался на свою голову? Да он же на первом свидании уже выяснил, что она... лыжница! Сам от себя теперь в шоке, как только смог это пережить, да еще и принять! Такие недостатки человеку прощать никак нельзя. Говоря это, Раф все косился в мою сторону и головой качал.
— Надо ситуацию исправлять, — неожиданно поддакнул Сашка, быстро поднялся и дал мне руку: — Идем! Не смотри так, давай быстрее, пока Тим не вернулся и не придумал еще что-нибудь.
— И куда мы так торопимся? — мы бежали на второй этаж.
— Одеваться и на улицу!
— Зачем?
— Как зачем? Исправлять ситуацию.