Глава 44
Акула поджимает губы, ноздри раздуваются. Знала же, что когда-нибудь эта программа даст о себе знать. Кретинка безмозглая. Выдыхает, безотрывно гипнотизируя Иру тяжелым взглядом.
Девушку начинает ощутимо трясти. Едва не роняет телефон. Разворачивает его экраном и тычет Лизе в лицо.
— Я спрашиваю, что это? — голос не слушается и срывается от злости.
Лиза набирает в легкие воздух, но он словно застревает в горле, не желая пропихиваться дальше. Нервно проводит пятерней по волосам.
— Это программа, которую я устанавливала, чтобы лучше узнать тебя, — выдыхает, а потом обхватывает лицо Иры, до боли сжимая щеки. — Это было давно. Еще до пожара. Послушай меня, Ира! Я..
Девушка замедленно моргает. Вязкий ком нарастает в горле, а сердце бьется так громко, словно отбойный молоток изнутри запустили. Дергает головой, не давая договорить, и листает пальцем сообщения, что и так очень хорошо помнила, потому как сама на них отвечала. Жмет на значок мессенджера. С ума сойти! Все переписки с Таней, звонки, даже фотографии. Происходящее кажется невозможным, какой-то искаженной реальностью, куда вдруг затянуло устоявшуюся жизнь. И в этой реальности даже воздух другой. Тяжелый, густой. Кислород с трудом проникает в легкие, внутренности обжигает от уродливой правды, пронзившей, словно острый мачете самой Лизой.
— Так вот как ты узнала про бильярд, — догадывается, наткнувшись на сообщение с названием бильярдного зала. — Для чего все это было, Лиза?
Пропасть между ним в одну секунду стала настолько глубокой, что если бы девушка полетела в нее, то расшибись она о землю, на поверхности не услышали бы. Поднесла кулак к сжатым губам, а потом снова обхватила побледневшее лицо любимой. В каштановых глазах еще недавний огонь злости потух и сменился бесцветным разочарованием. Самое жестокое, что можно было бы почувствовать от Игоревны, это именно разочарование. Только не оно. Не сейчас, когда она нашла её и не собиралась никогда отпускать!
— Ира, послушай меня! Это блядская программа была, чтобы найти на тебя компромат, а потом использовать против тебя же. Но я этого не сделала! Не сделала, мать твою, — прорычала сквозь зубы, слыша, как бьется собственный пульс в ушах, и ощущая ледяное дыхание Иры на своих губах на расстоянии пары сантиметров. — Я могла бы. И ты знаешь это! Те долбанные фотки могла бы использовать сразу же после той ночи на бильярде, но не сделала этого. Я не смогла! Не смогла и не захотела! Ты стала моим всем! А это.... Это просто..., я не знаю, почему не удалила её.
— Я не верю тебе, Лиза, — стоять с Андрияненко вдруг стало невероятно сложно.
Девушка напротив что-то говорила, убеждала, а Ира вспоминала её правдоподобную ложь и в зале, и у неё дома, стоило поинтересоваться, почему та пошла со Стасом в клуб, если дома есть собственный стол. Все это время влюбленная до одури девушка была у неё, как муха под микроскопом. Зная каждый шаг, управляя ею как куклой. Не доверяя. Контролируя. Как свою собственность. Или это очередной фарс? Может, мажорка с возможностями Бога готовит нечто грандиозное, а она, как дура, позволяла вливать в уши сахарные слова о чувствах, плавиться в её руках. Верить. Наивно верить в то, что в ней могло быть скрыто что-то человеческое, и искренне радоваться тому, что смогла докопаться до истины. Может, любвеобильная студентка снимала потом все их ночи на видео и когда была не с ней, дружно смеялась с дружками? Это, конечно, вряд ли. На подобное она бы не пошла. Но разбитое на осколки доверие тяжело склеить.
— У тебя было столько времени удалить её, но ты не сделала этого. Почему? — Лиза хаотично погладила девичьи замерзшие щеки, уперлась лбом в неё и покачала головой.
— Я не знаю. Я собиралась. Каждый раз. Но ты... Ты стала для меня такой важной, как никто раньше, и эта одержимость давила на тормоз, не позволяла удалить. Я знала, где ты, с кем общаешься, и была спокойна. Одна мысль о том, что ты можешь соврать или встретиться с кем-то из мужиков, сводила с ума. Ирка... Я впервые в жизни начала бояться потерять кого-то. Понимаешь? Я не ты. Я не подпускаю никого близко, а ты сама пролезла вот сюда, — схватила тонкое женское запястье и положила ладонь на свою грудь.
Сжала до боли так, что кости едва не захрустели. Возможно, она понимала, а может и нет. Мысли разбегались в стороны, не желая сформироваться во что-то конкретное. Под ладонью рваными ударами билось сердце Лизы, а Лазутчикова смотрела в одуревшие от волнения глаза напротив и понимала, что верить теперь этому человеку не сможет. Это глупость. Ребячество. Идиотизм следить за любимым человеком.
— Я бы никогда не стала следить за тобой, потому что доверяю. А ты - нет.. — Глубоко вздохнула, выдыхая воздух тонкой струйкой, стараясь не показать слабости.
Вырвала руку и отступила на шаг. Снова стены вокруг себя возвела, снова маски, но утаить боли в глазах все равно не получается, и Лиза считывает её. Каждую долбанную негативную эмоцию, вызванную ей самой. Ира вдруг взмахивает рукой, и за спиной Андрияненко раздается звук тормозящих колес. Такси.
— Ира, не смей уезжать! — волнение смывается стремительной волной угрозы.
— Разве я могу скрыться, если ты всегда знаешь, где я? — холодно отвечает, проходя мимо неё, открывает дверь садится машину.
Вздрагивает, когда ладони Лизы с силой ударяются о стекло по ту сторону.
— Я не отпущу тебя, Ира! — скорее читает по губам, чем слышит через толстое стекло, и, сглатывая ком, называет адрес Гриши.
Ехать все равно кроме него некуда. Её колотит, непонимание ситуации грозится вызвать сумасшествие, но по пути она быстро достает блокнот с ручкой и переписывает номера телефонов Тани, Никиты, директрисы детского дома, воспитателя Камиллы, Гриши и представителя органов опеки, с которой консультируется по делу Камиллы.
Акула смотрит вслед скрывающемуся за поворотом такси. Подобно ненормальному обхватывает себя за голову и сгребает волосы в кулаки. Бл*дь. Бл*дь. Бл*дь. А потом вдруг подозрение, как луч света, пробивается сквозь густой туман ярости на саму себя.
Куда она поехала? Домой? Все её друзья остались в клубе! Запускает гребаную программу, обещая себе удалить это долбанное приложение сразу же, как вернет Игоревну, и смотрит на только не двигающуюся точку на экране. Она уже вышла из машины? Нахрена? Быстрым шагом пересекает улицу. Автомобили со свистом тормозят прямо перед сумасшедшей камикадзе.
— Обалдели, девушка? Смотри куда идешь! — недовольный водитель орет из Ниссана.
— Нахрен иди! — посылает Лиза и, сев в Феррари, заводит тачку и стартует с места.
В одной руке на уровне глаз телефон, чтобы наблюдать за передвижениями Иры, но она продолжает упрямо стоять на месте. Там даже остановки нет. Ир, что ты делаешь? Пять минут гонок, и ракета с визгом тормозит в точке на указателе. Игоревну бы Акула увидела сразу, но кроме снующего народа посреди улицы никого.
Лиза выбралась на улицу, осмотрелась, а потом случайно наткнулась взглядом на валяющуюся у стены знакомую вещицу. Подняла белый смартфон и сжала в ладони треснутый гаджет.
— Что ж ты творишь, Игоревна?
Сердце гонит адреналин по венам, вынуждая серое вещество работать в усиленном режиме и искать варианты, куда любимая могла поехать. Домой вряд ли. Эта гордая захочет скрыться, успокоиться и наказать её. Только Акула не из тех, кто будет ждать вердикта. Она землю руками рыть начнет, но найдет. Под одуревший пульс, колотящийся в затылке, садится в машину и возвращается в клуб. Троица все еще за столом, сдержанно общаются. Парочка целуется, а третье колесо лениво возит вилкой по тарелке. Один взгляд на придурка «Ника», и у Лизы сносит предохранители. Преодолевает расстояние до стола и хватает пекинеса за грудки. Вытаскивает с сиденья и бьет кулаком по лицу.
— Ты, тварь! Если бы не ты, она бы не уехала.
Никита хватается руками за челюсть и, не удерживая равновесия, бедром падает на стол. Со стороны слышится визг Тани, а её хрен подскакивает с места.
— Эй, ты че попутала, девчонка? Лучше не лезь, если не хочешь зубы в карман собирать!
Лиза пугала своим внешним видом. Дикая. Рехнувшаяся. Словно под градусом или наркотиками. Народ за соседними столиками засуетился, косо поглядывая на странную компанию.
— Ты о чем? — Никита быстро выпрямляется, вытирая кровь с губы. — Ира уехала? Почему?
— Потому что ты, мразь, забываешь границы, — указательный палец Андрияненко уткнулся в грудь Нику. — Запомни раз и навсегда, Ира не одна. Слюни собери и побереги для кого-нибудь другого!
До Никиты с опозданием, но все же доходит, что девушка немного младше по возрасту пытается указать на его место и расписать, кому как жить. Задирает подбородок, игнорируя ноющую боль в скуле и готовясь драться.
— Какое отношение к Ире имеешь ты?
— Самое прямое! Она моя! — рявкает Акула, нависая над мужчиной.
— Лиза, иди сюда, пожалуйста, — вклинивается Таня, понимая, что в неравной битве может пострадать её единственный друг.
— Ты знаешь её, Тань? — возмущается Никита, но подруга уже крепко вцепившись в куртку Лизы, тянет зарвавшуюся малолетку в сторону.
— Что случилось? Где Ира?
Акула выдыхает, чувствуя, как шкварит желание еще раз втащить ублюдку.
— Я не знаю. Уехала. Куда она могла поехать, Тань?
Девушка на пару секунд задумывается.
— Давай я ей позвоню.
— Думаешь, я этот вариант не рассматривала? — и как подтверждение достает из кармана разбитый смарт Лазутчиковой.
Девушка с подозрением смотрит на телефон, потом на взбесившуюся мажорку, оценивая ситуацию и степень их размолвки.
— Лиза, что у вас случилось?
— Ничего, Тань, давай об этом потом. Мне надо знать, где она.
— Ну, мы все здесь.., — пожимает плечами блондинка. Как будто Андрияненко сама этого не видит, — Единственный вариант, куда Ира могла податься — это Гриша.
Тук...Тук...Тук... Сердце сжимается и срывается на следующий круг. Пиз*ец!
————
Всем доброе утро ☀️
Порог 40 🌟
1501