Это было в Китае [РЕДАКТИРУЕТСЯ]

Молчание продлилось несколько секунд, во время которых я оперативно прикидывал план своих действий. Проход был слишком узким, чтобы представлялось возможным проскользнуть мимо чмища без проблем, да и меня моментально прямо там перехватят, если он специально пришёл искать меня, а не за тем же, зачем приходил сюда я сам. Либо я с ним говорю, держась от него максимально подальше, либо пытаюсь сбежать, и придётся всё равно говорить, но, скорее всего, уже обезвреженным и прижатым к ближайшей стене или, чего хуже, к туалетному полу, чего я ещё больше не хотел. А может, вообще ничего не придётся, если я просто сумею успешно свалить или его отдубасить, или же если он пришёл сюда просто отлить. Но коль он не вошёл до сих пор ни в одну из кабинок, значит, он всё-таки здесь ради меня.

Я чёртов Шерлок.

Фостер молча наблюдал за моим усиленным принятием дальнейшей стратегии поведения, выжидательно руки сложив на груди, а я глядел на его тугие чёрные косы на плечах, кадык, ключицы, мешковатую одежду, а самому плохо уже становилось, и даже будто начало тошнить оттого, в какую же жесть я тут всё-таки вляпался.. Он мне прохода совершенно теперь не даёт! А с чего началось всё? С его чёртового телефона, который я случайно выбил из его руки и зря почём сагрил, и он же мне с первого взгляда тогда не понравился. В смысле Фостер. Телефон-то у него охеренный. Если ещё бы тогда мы не начали цапаться, мы с ним, возможно, вообще бы не пересекались, в одной общаге даже находясь.

«Да что теперь можно говорить?! Я вчера проснулся голый с ним в одной кровати, где мы спали в объятиях друг друга, что тут-то изменишь теперь?! Нихера! Да даже и при всём моём желании..».

Я наконец решил, что буду делать, потому что Чмостер, судя по всему, первых шагов ожидал теперь именно от меня, уже, похоже, приготовившись меня перехватить в попытке бегства. Тяжело вздохнув, на негнущихся ногах я лишь шагнул влево, к окну, что располагалось, можно сказать, в противоположной от выхода стороне, и тут же принялся с натянутым интересом всматриваться в пустующий двор и постепенно оживающую площадку.

Я, разумеется, не собирался первым начинать разговор, но уже чувствовал, как жарко заалели мои щёки, и теперь слегка губы сжимал от быстро нарастающего волнения. То были крайне противоречивые чувства. Вроде бы, сквозь землю хотелось поскорей провалиться, чтобы не видел никто моего ужасного этого позора, зная и показывая пальцем в презрении, мол: «Смотрите, Билл Коулман реально спит с мужиками!»; вместе с тем мне не терпелось ударить посильнее по роже козла, размазать его в мокрую лужу за то, что вообще на такое той ночью пошёл; а в то же время и сам же я чего-то так странно, необъяснимо, непонятно хотел, но здравый смысл меня тормозил и орал: «Э-э, парень, это же пиздец, лучше не надо!». И я был более склонен послушать его, так как фигни он никогда не посоветует, на то же он и здравый смысл. Всё было б куда лучше, не будь того постыдного пробуждения, да даже б если я проснулся вместе с ним, но не был голым, всё было абсолютно бы не так, и я бы так вообще не убивался!

— Ты снова меня удивляешь, — с усмешкой проговорил вдруг чмошник за моей спиной, видимо, так и стоявший в дверях, а я всё так же молчал, поджав до побеления губы, и вскоре он сам уточнил, чем же именно. — Я думал, ты решишь удрать, и был уверен в этом до последнего.

Я лишь хмыкнул и оскорблённо надулся, понимая, что ещё и, как оказалось, слишком уж предсказуем, и он прекрасно знал, что со мной делать, если я начинал бушевать. Но в некоторой степени мне даже льстило, что какой-то посторонний человек изучить меня успел уже настолько, что разбирался в моём поведении и что-то даже мог предугадать. Только жаль, что человек этот — Фостер, а он — парень! И это ненормально! Мне теперь, кроме него, больше никто такого внимания и не уделял, все девушки же думали, что у меня на них пиструн не стоит, а сам я лишь активно делал вид, что был натуралом. Каждый здесь, чтоб его, принял участие, чтобы сделать свою пакость и разрушить мне спокойную жизнь.. Только Стив со мной и мог быть хорошим..

— Давай, короче, говори, чё опять тебе надо, и я пойду, а то ты ж не отвалишь, — недовольно выплюнул я и резко развернулся к нему лицом, тут же видя, как он сначала задумался о чём-то, а потом, оглядев меня с ног до головы, привычно ухмыльнулся.

Мне стало противно. Просто видеть его лицо, острые скулы, которые так и просили поставить на них фингал, да поярче; нос так и умолял его разбить, а губы..

— Насчёт последнего ты прямо в точку, — он широко заулыбался, медленно и влажно облизнувшись, и, перестав собою подпирать косяк, уверенно двинул в мою сторону, что мгновенно лишило меня всякой силы в ногах, и я заволновался пуще прежнего. И в то же время я очень надеялся, что он имел сейчас в виду не последнюю мою идиотскую мысль о его губах.

— Не подходи, — предупредил я строго и уверенно, стараясь не показывать, как руки с коленями задрожали, и криво поморщился. — Ты мне противен.

Фостер недоверчиво скривился и даже застыл на миг в нескольких шагах от меня, закусив губу, сжимая и сразу разжимая на руках пальцы, словно тоже волнуясь; потом он всё равно продолжил нагло идти в мою сторону и остановился буквально на расстоянии вытянутой руки. «Он и волнуется?!», я лишь мысленно фыркнул себе же в ответ. Этот тип привык всё всегда брать, и даже без разрешения, так он и поступил тогда со мной! И если он той ночью получил моё какое-то согласие, то только обманом!

Я попутно опять стал экстренно размышлять: сейчас ведь убежать будет легче, надо было только посильнее его пнуть по ноге, чтобы временно хоть обездвижить, потом — кулак в печень, под дых.. Но, в то же время, не добившись беседы сейчас, опять же он будет пытаться меня выловить, даже если я смоюсь. Похоже, и вправду лучше стоило всё выяснить здесь и сейчас, раз и навсегда.

— А я бы так не сказал, — он улыбнулся шире и, склонив голову вбок, принялся внимательно и беспардонно рассматривать меня открытым, совершенно сальным взглядом, отчего мне стало крайне неловко и чертовски неуютно.

Опять он себя вёл как говно, а я был уже на грани потери сознания просто от ожидания того, что вот-вот он подойдёт ко мне ближе, и я от этой близости с ума начну сходить. Страшно, но так волнительно, что даже пальцы на ногах хотелось подгибать. Самая же что ни на есть нездоровая реакция..

— Давай ближе к делу. Хотя, — тут же переменился я, решив не дожидаться его слов, а лично спросить всё, что интересовало, напрямую, а потом и поскорее уйти, чтобы больше к этому не возвращаться. — У меня есть вопросы, — нагло и откровенно по-хамски выпалил я, складывая руки на груди.

Вопросы у меня, разумеется, были. Только жаль, что я не был уверен совершенно в достоверности каких-то его ответов, но кто ещё мне скажет это всё, если не он?

— Давай, — согласился Фостер сразу, пару раз слегка кивнув. — Только спрашиваем по очереди и отвечаем честно, — он странно ухмыльнулся и выпрямил плечи, принимаясь разминать шею с громким хрустом, а я опустил неловкий взгляд в пол, чувствуя, что просто умру со стыда, если открою сейчас рот с «таким» вопросом, но деваться просто было некуда.

— Между нами, ну.. точно ничего не было? — с нескрываемой надеждой в голосе спросил я, чудом сглотнув терзающий, рвущий ком в горле, и уверенно поднял глаза на него.

Однако вся уверенность была лишь показной, так как я уже был совершенно растерян и держался в этом мнимом спокойствии с величайшим абсолютно трудом, в то время как чмырь только горько заулыбался.

— Да уж. Неплохо тебя обработали.. — покачав головой, протяжно прокомментировал он и, видя, как я недовольно прищурился, всё же продолжил. — Кое-что всё-таки было.

— А..

— Моя очередь.

— Ответь сначала до конца! И стой, где стоишь! — возмутился я громко и снова оборонительно сложил руки на груди, но пока что бессовестный Иксзибит всё же прекратил идиотские попытки продвинуться ближе.

Ещё немного, и я его придушу.. Ещё никто и никогда меня так не выводил из себя, реально никогда.

— Что ты помнишь? — упрямо задал он вопрос, а у меня едва пар не повалил из ушей. — Честно.

Во всяком случае.. коль уж всё равно беседа у нас проистекала на единую общую тему, я не стал придираться пока что к словам. В следующий раз обязательно нужно спросить поточнее, но, как бы то ни было, говорить вслух о том, что именно с той ночи я помнил, мне просто жуть как не хотелось.

— Немного.. Я.. ээ.. — нещадно краснея, пробурчал я, кусая губы и безжалостно впиваясь пальцами в ни в чём не повинную ткань.

— Да расслабься, детка, что ж ты так смущаешься? — невинно спросил Фостер, покачав головой и состроив удивлённое лицо. — Какие между нами теперь могут быть секреты? — едко хохотнул он, явно начиная издеваться, а я почувствовал себя вновь униженным и щедро облитым грязью.

Да что и говорить, мне резко захотелось просто-напросто уйти и больше в жизни никогда с ним не разговаривать, но в таком случае придётся сожрать себе просто весь мозг в поиске правдивой догадки. Догадки, но не правды, какой бы горькой она ни оказалась.

— Не выводи меня! Я и так уже не знаю, как успокоиться! — я яростно всплеснул руками, уже не представляя, как освободиться от сковавшего меня конфуза.

Мажористое же это ничтожество в ответ на это всё же в примирительном жесте выставило руки на несколько секунд, но легче мне не стало: его присутствие всё равно перманентно меня накаляло с небывалой мощью.

— Я.. вообще не пойму, как так напился. Я идти-то туда вообще не хотел.. только из-за Стива согласился, да и.. просто узнать что-нибудь про чёртов этот слух, а потом.. — я снова неуверенно поднял на него глаза, кусая губу и видя, что он серьёзно смотрел на меня в упор, очень внимательно. Он сам себе тут же кивнул, будто размышляя о чём-то попутно моему рассказу, и раскрыл было рот, видимо, чтобы что-то добавить, но вдруг отчего-то передумал. — Я точно шёл к себе! А ты ко мне пристал, увёл в свою комнату, — добавил я с откровенной укоризной в голосе, поскольку виновным в моём незавидном пробуждении я считал только именно его и скрывать это не видел никакого смысла.

Фостер же лишь хмыкнул, продолжая противно улыбаться, а мне вот было совершенно, сука, не смешно!

— Ты матом орал на всю общагу, на лестнице чуть не убился, еле стоял на ногах. А внизу потом и Уайт разорался, — всё же вклинился в мой рассказ он и просто пожал плечами. — Я кое-как тебя заткнул и, да, увёл к себе, так было ближе, — говорил он спокойно и беспечно, а я напряжённо свёл брови на переносице, пытаясь что-то такое припомнить, и, кажется, даже смог сделать это.

Так-то было похоже на правду.

— Точно, смутно помню про Уайта! — закивал я головой, а Фостер уставился на меня в ожидании дальнейшего рассказа, и я, быстро облизнув пересохшие губы, всё же продолжил его, стараясь дышать как можно глубже. — Ты там полез ко мне со своими извращениями, и я.. я по пьяни даже отвечал, но.. Это ошибка всё, Фостер!

— Это всё? — как-то разочарованно и нетерпеливо спросил он, и я снова кивнул.

— Больше не помню. Совершенно, — честно ответил я, пожав плечами, и снова отвернулся к окну, себя обхватывая руками.

Я нисколько ему не соврал, так как вправду не помнил часть событий, которая просто напрочь канула в небытие, решив меня обойти, даже как главного их участника. Ещё и ужасные эти засосы на нём.. Я сам ставил их, впиваясь жадно в кожу губами и зубами и просто упиваясь тем, как классно она пахнет, причём явно же мужским таким запахом. И как это всё могло мне нравиться, я совершенно не мог взять теперь в толк. Как бы я хотел повернуть время назад, чтобы ничего этого не было!

— Потом я стал раздевать тебя, — вдруг заговорил он голосом, страстно понизившимся сразу на несколько тональностей, и, кажется, короткий шаг сделал ко мне, но я не шелохнулся, продолжая смотреть напряжённо в окно, хоть и стоило это мне великих трудов.

Он так говорил, что даже колючий, будоражащий мороз шёл суровой поступью по коже; у меня внутри всё словно странно затрепетало от этого голоса, а в мыслях я уже снова оказался в его комнате, представляя, как этот мерзавец снимает с меня одежду..

— Повалил на кровать.. — продолжал он томным шёпотом, подходя всё ближе, а я с опасением закрыл ненадолго глаза и чуть раскрыл рот, чтобы более глубокие делать вдохи, так как воздуха мне просто не хватало от клокочущего волнения. Перед глазами же автоматически рисовалась до неприличия горячая картинка к словам Фостера.

— Но з..зачем? — обречённо и даже смущённо спросил я будто не своим голосом, напрягшись всеми мышцами и из последних сил борясь с собой, так как в голове уже вовсю били тревогу, что надо убираться отсюда. Но в то же время азарт только сильнее разгорался, в надежде ожидая чего-нибудь ещё, и я неподвижно стоял в этом разрывающем меня на части смятении, так и не решив, кого сейчас слушать.

— Ну.. — загадочно протянул он, находясь всё ещё где-то позади, а я мечтал уже выпрыгнуть в окно, чтобы оказаться на приличном от него расстоянии. — Ты же не любишь спать в одежде?

«Вот ж сука..».

— Дебил, блядь! — взмахнув руками, поражённо и рассерженно вскрикнул я. — Я без одежды сплю один, в своей кровати! Сво-ей! — от злости меня просто распирало, и мало-мало в эту якобы невинную версию я и поверил бы, если бы не проснулся в объятьях парня весь в засохшей сперме! — А засосы? Как мне, блин, теперь ходить?! И футболку же хер снимешь из-за тебя.. — так и не оборачиваясь и сжимая до хруста кулаки, я беспомощно всматривался в окно, где ничего толком так и не происходило, однако на Фостера смотреть в тот момент мне было по-особенному стрёмно, так что скучный двор куда был более привлекательным зрелищем, чем этот урод.

— Ты так вкусно пахнешь, Билл, что я просто не мог удержаться, — едва не мурлыкал он, подойдя ко мне со спины максимально близко, и вдруг невесомо коснулся губами моей шеи, пробравшись под высокий воротник, плохо всё равно скрывающий его позорные метки.

Фостер шумно втянул носом запах моей кожи, проводя по ней лёгким касанием, отчего я взволнованно вздрогнул. Невольно выдохнув от страшно приятных мурашек, огнём вспыхнувших на потревоженной лаской шее, я хотел уже было развернуться, чтобы дать ему от души по мордям, как почувствовал его руки, нагло сомкнувшиеся на моём животе и мягко заковывающие в кольцо.

— Не надо! — нервно вскричал я, пытаясь высвободиться и избежать этой смущающей неправильности. — Да отъебись от меня наконец! — гневно передёрнув плечами, я с усилием расцепил его руки своими пальцами и, освободившись, отскочил к подоконнику, разворачиваясь к чмищу лицом.

Я снова в полной оказался растерянности перед ним, просто захлебываясь в сильнейшем, захлёстывающем смущении. Ещё шаг ко мне, и я разобью ему рожу. Нет.. я не хочу.. Не хочу этих прикосновений! А он снова настырно в мою сторону пошёл, продолжая мерзко улыбаться, глядя на результат недавних своих действий и словно упиваясь им с самодовольством.

— Ты дальше слушай, детка, — вдруг продолжил ушлёпок с загадочной улыбкой на губах, а я утомлённо закатил глаза от этой идиотской клички, которая так и прилипла ко мне, и заставить его не называть меня так я, похоже, уже был не в состоянии. — Потом.. когда ты, такой разгорячённый, лежал подо мной, я нетерпеливо проникал в тебя пальцами, одним за д..

У меня едва не случился инфаркт, стоило только мне это услышать и хотя бы частично попытаться представить. Я тут же взметнул кулак и, особо не раздумывая, направил резко в его хамскую рожу, но он каким-то чудом, не иначе, увернул свою голову от критического удара.

— ..другим. Э, ты чё дерёшься? — как ни в чём не бывало, изумлялся козёл, а я уже орать во всю глотку хотел от бурлящего во мне бешенства и эмоций. — Я просто рассказываю то, что ты, между прочим, пропустил! — пожал плечами он и, сделав последний шаг, остановился от меня так близко, что мы даже соприкоснулись с ним бёдрами.

— Какая жесть.. — окончательно отступая от него назад, к окну, я крепко закрыл лицо, неверяще и брезгливо мотая головой. — Ты сраный извращенец!

«Так вот почему мне показалось, что мне в задницу что-то затолкали. Пальцы.. Фу.. как так вообще можно-то?! Я бы не смог.. никогда бы не смог..».

— Я продолжу? — участливо спросил Фостер, вдруг говоря совершенно серьёзным тоном.

— Нет! — без промедления рявкнул я и ещё плотнее вжал лицо в ладони, чтобы как-то поубавить жар на щеках от этого бесстыдства, но помогало мало, честно говоря.. — Давай уж без мерзких вот этих подробностей!

— Мерзких? — переспросил он изумлённо. — Ты слышал бы, как вкусно от подробностей этих стонал! Я думал, что соседи все сбегутся, — самодовольно и с чувством воскликнул говнюк, а потом как-то резко замолчал.

«Как хорошо, что всего этого я не помню..».

Моих рук, требуя открыть лицо, тут же коснулись чужие пальцы, что я сделал только после ряда усиленных сопротивлений. Я взглянул на него колючим, ядовитым взглядом, источая целые тонны ненависти за этот ужас, от которого лицо у меня просто пылало.

Фостер как-то виновато улыбнулся и кротко дотронулся до пунцовой моей щеки, невесомо проводя по горячей от смущения коже и спускаясь касанием к подбородку. Я даже и не знал, закрывать мне блаженно глаза, наслаждаясь этим лёгким, странным чувством, или всё-таки же в отвращении морщиться.

— Я не стал заходить дальше, — мягким шёпотом проговорил он и, слегка придерживая за подбородок и изучающе глядя на меня, слабо покусывал свою нижнюю губу белоснежными зубами.

Я же нервно откинул назад голову, избавляясь от его настырных пальцев, которые позволяли слишком уж многое в мой адрес в последнее время. И теперь я окончательно прижался к подоконнику, практически садясь на него.

— Да неужели?! — язвил я, вот-вот готовый сорваться и вопить как резаный. — Чё, побрезговал?

Это просто клеймо позора на всю жизнь! Но то, что он сказал, моё состояние облегчило сразу втрое, будто отнимая тяжёлый груз с моих уставших уже от него плеч. Очень хотелось верить, что он мне не лжёт..

— Ты бы меня возненавидел.. — коротко опустив взгляд, как-то обречённо проговорил Чмостер, а я даже ахнул от возмущения.

— Хмпф! Да я и так тебя, сука, ненавижу!

— Блядь, Билл! Да я реально думал, что ты отдаёшь себе отчёт! Но когда понял, что нет, то..

— Ай, заткнись лучше, чморина! И всем ты об этом уже растрепал?! Меня и так на всю общагу кто-то здорово прославил, так ты ещё! — я оттолкнулся от подоконника и, самым яростным взглядом прожигая ушлёпка, стал наступать на него, с силой толкая руками и снова надвигаясь, пока он в итоге не уткнулся спиной в одну из всё ещё пустующих кабинок.

— Ты чё?! Я никому не говорил! — чмище возмутился, хватая меня за занесённый кулак, отчего тот ударился лишь о его ладонь.

— Я.. да я вас слышал с Джо! Своими ушами! Да, сука, ты говорил с ним про меня! Я.. я же.. — надрывно причитал я, кривя губы в отчаянии и отвращении и стараясь хоть как-то ударить его, чтобы выпустить гнев и найти наконец хоть какое-то успокоение. Но он, как назло, успевал всякий раз перехватывать мои атакующие руки.

— Он под утро приходил, пока мы спали, и вместе нас увидел, идиот!

— Да чёрт тебя дери! — всплеснув руками, я беспомощно схватился за голову, впиваясь пальцами в волосы, и теперь доставалось уже им, коль уж на Фостере отыграться не получалось. Лучше бы сам он ему рассказал, чем вот так..

— Он не растреплет, не боись, — с уверенностью заверил меня урод, отпрянув от кабинки, а я по-прежнему стоял и шокировано качал головой.

Короче говоря, за сегодня новость облетит половину общаги, а завтра я точно не отмоюсь уже от грязи, которая и так на меня льётся без конца благодаря всем этим сраным слухам.

— А ты-то чё такой спокойный?! Для меня лично было так мерзко проснуться.. с тобой, — я скорчился от отвращения, беглым взглядом осматривая нахмурившегося Фостера с ног до головы. Хотелось побольнее ужалить его словами, но сейчас мне ещё больше лупить его хотелось с ноги, не жалея сил и своего здоровья.

— Хмпф.. А если бы не я это вдруг оказался, то чё?! — неожиданно громко, так чудовищно страшно заорал Фостер, хотя до этого говорил со мной спокойным или же издевательским тоном, и такая резкая перемена даже неслабо удивила меня: долго держался. — М.. Другой бы, думаешь, остановился?!

— Да кто другой? — я только усмехнулся в ответ на это глупое заявление и поднял на него глумливый взгляд. — Это только ты такой больной, что пристаёшь ко всему, что движется!

Как бы то ни было, я всё же надеялся, что наши бурные, горячие разборки никто сейчас не слышал, особенно Уайт, так как херову кучу часов лететь с козлом в одном самолёте мне явно уж не улыбалось. Если я улечу, то вместе с Джесс, так что морду ему бить пока и правда было нельзя: разобью лучше прямо перед вылетом.

— Ой, можно подумать, что тебе это не нравится! — дёрганно выпалил ушлёпок и, подобравшись, стал опасно надвигаться на меня, как и я минуту назад наступал на него.

— Представь себе! Не нравится! — теперь я снова пятился назад, чувствуя внутри лишь серую опустошённость и сильнейшее отчаяние, потому что весь этот пугающий кошмар тогда мне действительно нравился.. но я не мог же сказать ему это! Это слишком стыдно и неправильно.. И стоило только мне взглянуть теперь на его паршивую рожу, я сразу, словно автоматически, смотрел на его губы, проклятые розовые, такие мягкие губы..

— Сейчас и проверим, — недовольно рыкнул он и резко подсадил меня на подоконник, тут же шире разводя мои колени и твёрдо вставая между моих ног. Он определённо знал, что я буду защищаться и размахивать кулаками, так что крепкие пальцы, словно наручники, сразу же предусмотрительно сдавили мои запястья.

— Стой! Нет! — отчаянно рявкнул я, морщась и брыкаясь. — Отстань! Я не хочу!

Тёплые губы настырно пытались словить мои, но я всё ещё отворачивал голову, пиная бараноида ногами и дёргая руками, пытаясь их освободить. Однако в левой в процессе этого вдруг что-то неприятно, больно хрустнуло, отчего я, скривившись, замер под этим натиском, пока лёгкая слабость проходилась, казалось бы, по каждому пальцу.

— Не надо! Фостер, я не гей! Да Фостер, м..мать твою! — я по-прежнему мотал головой, стараясь увернуться, а отрывистые поцелуи касались лишь моих щёк, только слегка задевая плотно сжатые губы, так как я вертелся, как только мог.

— Я тоже.. — на выдохе проговорил козлище, глядя на меня из-под опущенных ресниц и обдавая своим противным, будто влажным дыханием. — Да не рыпайся ты! — вдруг громко приказал Фостер, и я от неожиданности даже обалдел, остолбенело застыл, инстинктивно зажмурив глаза, а грузное эхо его голоса ударилось о стены, отражаясь от одной к другой.

— Тогда зачем.. — отвернув вбок голову, дрогнувшим голосом прошептал я, невольно разгорячённый и взбудораженный нашей вознёй.

Я без конца ощущал на своей коже его частое дыхание, сбившееся, пока он удерживал меня, а сам едва держался, чтобы просто взять и не отдаться настырным вот этим губам. «Да что со мной творится..? Всё было же хорошо, пока не появился этот Чмостер!».

— Потому что мне понравилось, и я хочу ещё, — остановив свои беспорядочные касания, твёрдо и прямо проговорил он, а у меня глаз даже невольно задёргался от подобных таких откровений. «Да как он.. У меня лично язык не повернётся сказать ему что-то такое, и я не скажу. Никогда не скажу!».

— Но я не..

— И ты хочешь.. но просто боишься признать.

Я мгновенно замер, обдумывая его последние слова: он, получается, тоже не гей, но ему нравилось меня целовать, ему просто плевать, что я — не девчонка, плевать совершенно и на то, что о нём вообще подумают другие..

«Почему?».

Он снова приблизился к моему лицу и как-то интимно вдруг потёрся о кончик моего носа своим, и этот жест лишь заставил меня нервно хмыкнуть и даже задержать дыхание. «Скажите мне, кто-нибудь, что я просто глючу, но скоро уже меня отпустит, и я где-нибудь очухаюсь обдолбанный, что куда лучше, чем это».

Из моей груди вырвался полувсхлип-полустон, я не дышал почти и расслабил уже руки, не пытаясь больше вырваться, потому что.. не знаю. Меня предательски заводила вся эта борьба, моё сопротивление и его натиск; я хоть и требовал меня отпустить, а сам же хотел всё равно, чтобы он вот так настаивал ещё. Куда катится этот мир..

В местах, где он меня касался, мучительно покалывало, а в паху уже стало тесно, тепло и даже от смазки чуть влажно, из-за чего мои щёки покрывались дополнительным слоем румянца.

— Мэйнюй, — вдруг прыснул он так близко, вспомнив ещё одно глупое, раздражающее меня прозвище, а я оскорблённо надулся, с силой пихнув его ногой в бедро.

— Ты достал меня, Фостер, со всей этой.. — негромко возмутился я и, не договорив, тяжело выдохнул, когда он вдруг меня поцеловал.

Я сидел на подоконнике совершенно неподвижно, пока тёплые, мягкие губы нежно и приятно касались безучастных — моих, поочередно посасывая, и вся его хвалимая настойчивость словно куда-то разом испарилась. Таким я Фостера представить даже не мог; я думал, что он мог только маньячно силой брать то, что понравилось, а сейчас я будто внутренне таял от того, насколько нежным он был.

Я не отвечал, всё ещё пытаясь перекричать свой здравый смысл, который обматерил уже Фостера за всё это безобразие на сто рядов, а тело кричало, что это только моё дело, и пусть все в задницу идут, что кого хочу, того я и целую.. Но я всё никак не решался. Было тупо страшно переступить через все мои принципы и всё то, к чему я привык за всю свою сознательную жизнь.

Он попытался углубить поцелуй, но я всё ещё словно ломался и не отвечал, ломалось будто что-то в моей голове, так как тело уже давно было готово удовольствию этому отдаться. Я не закрывал глаза, в отличие от Фостера, и видел, как подрагивали его пушистые ресницы, чувствовал, что его руки теперь, не причиняя боли, просто держали меня за запястья, но.. я не мог. Если я не смог отказать ему на пьяную голову, это вовсе не значило, что я не могу оттолкнуть его, пока трезвый!

В какой-то момент Фостер распахнул глаза, тут же сталкиваясь с моим неуверенным взглядом, и всё же медленно отстранился, совсем не получив от меня того отклика, на который он явно рассчитывал. И почему-то больше он настаивать не стал, что меня, если честно, даже как-то расстроило. Да и чмырь сам не выглядел таким по-прежнему уверенным, он даже растерялся, видимо, теперь только доперев, что именно своими действиями опять лишь доводил меня до белого каления вместо того, чтобы решить всё относительно мирно.

К тому моменту мой здравый смысл успел уже триумфу своему обрадоваться, как вдруг я, закрыв глаза, нерешительно подался навстречу его всё ещё раскрытым губам. Те без вопросов коснулись меня снова и вовлекли в поцелуй, и за это я, походу, буду скоро себя долго и упорно материть..

Наши губы слились, перехватывая друг друга и слегка кусая, и при первом же их соприкосновении до моего слуха донёсся слабый стон Фостера, который от моей непредсказуемости несказанно обалдел; да что говорить, я обалдел от неё и сам не меньше. Ведь только мы коснулись друг друга, к моему паху прилила такая яркая, ослепительно-невероятная волна кайфа, что меня даже дёрнуло от этого ощущения, приправленного чувством неправильности и чего-то запретного, но безумственно манящего.

Если честно, меня раньше никогда от поцелуев так не вставляло, а сейчас же я думал, что рассудок совсем потеряю от всего происходящего. Я вдруг дёрнул руками, освобождая их, и, поддавшись секундному порыву, обхватил ладонями его слегка щетинистое лицо, буквально впиваясь в Фостера своими губами, влажно, мокро соединяясь с ним в этом временном помешательстве и откровенном наваждении. «Это всё не я, это всё само..». Да плевать! Никто нас не видит, никто ничего не узнает, а сейчас я этого засранца поцелую и успокоюсь, и этот чёрт, надеюсь, тоже успокоится и перестанет меня с этим доставать.

Я дико сомневался, что со мной теперь после этого подобное вообще что-то случится, поэтому хотел даже ведущим побыть в поцелуе, как это чаще было со мной раньше, с девушками, но тут было словно что-то не то. Не получалось.. Фостер же довольно улыбнулся, и, казалось, вдруг вернулась та былая его настырность, от которой мне резко расхотелось быть таким активным, и крышу мне ещё стремительнее понесло.

Он чувственно обнимал меня, всё ещё сидящего на подоконнике, прижимая к своей груди, а я невольно дрожал в мужских этих сильных руках, просто сходя с ума от мыслей, бурлящих в голове. Но в то же время что-то снова всячески заставляло меня отказаться от приятного этого безумия, приказывало послать чмище на хер, по яйцам ему настучать и быстрее подальше свалить.

Вообще это был наш первый поцелуй, когда движет мной не алкоголь, а я осознанно на него отвечаю и пробую его ласку на вкус, и от этого мне жар приливал к голове в таких просто огромных количествах, что всё рисковало сдетонировать там к херам, и мне даже хотелось отключиться.

Первый и последний, так как больше я такого не допущу.

Опустив руки на его плечи и стиснув похолодевшими пальцами лёгкую ткань его тёмной рубашки, я покорно открывал рот, чувствуя чужой ловкий язык, пробирающийся нагло внутрь и уже хозяйничающий там. В голове же теперь только одна была мысль: «Бежать!», и всякий раз я себе мысленно говорил: «Ещё пять секунд, и бегу», но всё равно продолжал целовать паскудного этого козла, снова себе в мыслях повторяя одно и то же.

Он шумно, удовлетворённо выдыхал и крепко сжимал мне на затылке волосы, с глухим рыком притягивая меня к своему жаркому ненасытному рту, будто чувствуя, что я буквально в шаге от того, чтобы остановиться и просто дать дёру.

Одно я мог сказать точно — девушки целуются совершенно не так. По крайней мере те, с кем мне доводилось это делать. Здесь я кожей чувствовал, как я слаб перед ним, словно ощущал его невидимое превосходство, которое ещё не в состоянии пробить из-за какой-то своей неуверенности и робости. Губы горячо покалывало, дыхание сбилось и утратило былое спокойствие и лёгкость, а щёки пылали пожаром смущения, всё это отдавалось ощутимой дрожью в груди, выдавая моё сильное волнение.

«Что я, чёрт возьми, вообще творю?!». Руки, будто чужие, сами проводят по его широким, мускулистым плечам, сжимая и массируя; веки тяжелеют, чтобы я не распахнул глаза, губы бесстыдно и охотно ему отвечают, а тело ослабло, не давая мне Фостера толкнуть и расстаться с его влажными и такими умелыми губами.

Я лишь шумно дышал, пытаясь принять ситуацию, словно всё так было и надо, но.. так и не смог. Я невольно запаниковал, чувствуя, что страшно возбуждён, и утренние фантазии в ванной буквально ожили, что явно понравилось моему давно уже сдавшемуся телу. От этого мне стало невыносимо мерзко от себя же самого, и тогда я наконец решился, отдав-таки здравому смыслу вырванные бразды правления обратно.

— Всё, Фостер, доволен?! — рявкнул я, резко оттолкнув его от себя, но голос мой дрожал, как последний предатель. — А теперь иди на хуй и не смей прикасаться ко мне! — насилу освободившись от его рук, я брезгливо вытер губы тыльной стороной ладони и быстро спрыгнул с подоконника, тут же поспешно рванув на выход и исчезая за дверью. — Ещё два чёртовых дня, и я убираюсь отсюда, — изнеможённо простонал я, чувствуя, что сейчас просто грохнусь без чувств от захлестнувшего меня смущения и кайфа. — Как я мог.. как я только мог?! Боже.. я больной..

Я нёсся по коридору, как петух с отрубленной башкой, а куда меня вообще несло, я даже и не знал. Сейчас я лишь мечтал, чтобы он просто не кинулся меня догонять, а если бы и кинулся, то лучше уж в итоге не нашёл. В ближайшей перспективе предстояло выбирать: вернуться ли сразу на пару, как ни в чём не бывало, или же опять заныкаться в общаге? Решив, что хватит уж с меня трусливо прятаться, ведь сейчас уже как раз прозвенит звонок, и я с невозмутимым видом приду в аудиторию, не обращая на него вообще никакого внимания. Фостер для меня теперь абсолютно пустое место, а пока..

Я вышел на свежий воздух, чтобы проветрить уже дымящиеся мозги, и, застыв на каменном крыльце и закрыв ненадолго глаза, постарался восстановить дыхание в ожидании, пока томительное напряжение в паху таки пропадёт, а с лица уберётся и жаркий румянец. Коснувшись пальцами горячих, ноющих губ, я шумно выдохнул, всё ещё ощущая вкус недавнего поцелуя. Господи.. как же охуенно он целуется, но в том-то и дело, что он! Фостер — парень! И ему тоже со мной нравится целоваться. Похоже, у нас с ним одно сумасшествие на двоих.. Да у меня уж член сейчас просто взорвётся, как ядерная бомба, если я не перестану так думать об этом!

Всё, хватит с меня этого дерьма! Я в этом больше не участвую!

Мне вдруг улыбнулись мимо проходящие китайские ребята, сказав многократно бодренькое «хало», и я, несмотря на весь свой внутренне происходящий конец света, кое-как растянул для них губы в ответной улыбке.

— Милота, — только и брякнул я себе под нос, провожая их взглядом.

И сам я, к слову, говорить намного лучше стал за эти три с половиной недели. В отличие от самого начала практики, мне совсем не страшно было первым начать разговор, пороть откровенную чушь, главное ведь то, что я уже говорил на их языке, а это уже в глазах китайцев добавляло мне массу жирных плюсов, да и исправят же, если что. Языковой барьер рухнул. Не стоит его бояться, живём же один раз: подумаешь, оговорился..

Я снова подумал про треклятого Фостера, который так и не собирался проваливать из дурацких моих мыслей. Неужто ему серьёзно так важно моё к нему отношение? Не стал меня, видите ли, трахать, так как с утра бы это мне не понравилось? Можно подумать, мне бы в принципе это понравилось ночью, но я бы ничего не помнил всё равно.. И, если честно, я даже в какой-то степени был ему благодарен, но пальцы в заднице — это тоже, извините, ни в какие ворота! Он почти меня трахнул! Какая вообще разница, чем? Сейчас ему, значит, поцелуи подавай, а что потом? Ещё и зад попросит предоставить?!

— Да щас, ага! Бегу, блядь, и падаю! — разъярённо фыркнул я вслух в ответ своему же мысленному диалогу и тяжко вздохнул.

Чертыхнувшись, я вернулся в здание, так как услышал звонок, но всё же остановился на несколько секунд перед зеркалом в холле, чтобы поправить воротник и засосы максимально прикрыть, и захохотал вдруг нервно в голос, хлестанув ладонью себя по лицу: у меня на теле есть засосы, которые поставил мне мужик! Стив будет в тотальном просто шоке, если я про это ему расскажу и покажу.. Нет, я просто не мог нанести его психике такой откровенный удар, который с лёгкостью может отправить разом в вечный нокаут.

Нервы ни к чёрту. Тут в пору плакать, а я ржал, как конь, но я же не девчонка, чтобы сопли тут жевать.. Слезами горю всё равно не поможешь, хотя и ржачем-то, собственно, тоже, но это было хоть приятнее нытья.

Короче говоря, у меня спонтанно началась настоящая самая истерика. Я смеялся буквально до слёз, чувствуя, как плохо мне и тошно внутри, мысли разрывали мне всю голову, а воспоминания лишь услужливо им в этом помогали. Мне так мерзко, противно, отстойно и даже страшно представить, что же теперь будет.

Приятное, лёгкое опустошение накатило так же внезапно, как и начался непонятный этот срыв, и я обмяк, уткнувшись лбом в зеркало и закрывая глаза, всё ещё подрагивая всем телом и слыша, как китайские студенты покидают кабинеты и спускаются по лестнице в холл. Мне немного стало легче, словно пришло какое-то смирение, что изменить-то всё равно случившееся нельзя, и, отстранившись от зеркала, я снова взглянул на него. Из-за его чёртовой щетины мои губы чётким контуром покраснели и даже припухли.. Не хватало нам только ещё, чтобы все нас сейчас запалили..

Как можно так жить? Как не обращать внимание на мнение других? Я общаюсь же с этими людьми, так что..

Да они же так и так обсирают меня за спиной.. Со мной они милые и улыбчивые, а стоит уйти, так, наверное, скорее обсуждают, что я вообще творю в постели.. с мужиками. Я же, по их мнению, голубой..

В аудиторию, тем не менее, я зашёл с кирпичным, максимально бесстрастным, невозмутимым, надменным лицом и застыл на секунды в дверях, в то время как за нашей партой преспокойно уже сидел Чмостер. Он с кем-то увлечённо базарил по телефону по-китайски, и сейчас я, как бы странно это ни звучало, даже пытался подслушивать. Он смеялся, что-то говорил про пиво, а потом согласился сегодня куда-то прийти. Фу, я слышать это слово больше не могу.. Я словно пережил заново вчерашнее утро и убийственное похмелье, после которого не мог до сих пор отойти. И мне жутко хотелось в столовку: эти два дня на нервной почве я ел настолько мало, что желудок в морской узел перекручивало. Да так на мне скоро даже самые узкие вещи болтаться начнут!

Я вздрогнул от нервной дрожи, неразрывной вереницей пробежавшейся по моему телу, поэтому поспешно отвернулся от чмыря и взглянул на доску, где красивым каллиграфическим почерком было выведено: «我爱你、中国» — «Я люблю тебя, Китай». Хмыкнув, я подошёл, взял мел и рядом рукой своей корявой написал: «我爱你、美国» — «Я люблю тебя, Америка».

За спиной сразу послышались смешки и одобрительный свист с аплодисментами, и я, усмехнувшись, развернулся и с беспечной улыбкой, которая, честно говоря, стоила мне очень уж многого, направился к парте Стива, где он с Дэйвом и впереди сидящим Люком опять что-то бурно как раз обсуждал.

— Ты где был? — тут же спросил меня он, а я максимально ненавязчиво повыше подтянул ворот, чувствуя себя крайне неуютно и сконфуженно.

«Где был.. с Фостером в туалете целовался. Где мне ещё быть..».

— Да меня всё-то после гулянки воротит, на улицу ходил, — я слабо махнул рукой и слегка улыбнулся, видя, что Стив хохотнул, а Дэйв только хмыкнул, покачав головой.

— Ну, ты как всегда! — воскликнул звонко Браун, указав рукой в сторону доски, и я, проследив, недоумённо вскинул бровь.

— А к нам тут каллиграф великий какой-то приходил, забыл уже имя! Так это он нам показывал, как надо писать! А ты.. — Люк громко хлопнул ладонями по парте, а потом, хохоча, посмотрел на мой корявый почерк снова.

Вернулся на своё место я только со звонком с перерыва, нехотя сел на стул и всё же покосился на мажорского соседа. Было жутко неловко. Его губы тоже заметно припухли, как у меня, и я же сам его поцеловал, когда он от меня уже отстранился.

— Чёрт..!

Фостер задумчиво взглянул на меня и вдруг одарил каким-то словно беззлобным прищуром, а уголки губ при этом дрогнули в лёгкой умильной улыбке, от которой я поспешно, малость нервно отвернулся, принимаясь записывать в блокнот то, что мне совершенно не было нужно. Сосед же по-прежнему молчал. А я, походу, планы составлял так же шикарно, как и Сара. Своим поцелуем же я сделал только хуже — теперь он вообще от меня не отлипнет, когда я к нему сам навстречу подался.. Я шумно сглотнул, с обречённостью понимая, что, походу, попал.

Честно, мне было намного легче оттого, что за весь урок мы не обмолвились и словом. Чмостер же, вальяжно растянувшись на стуле, сам с собой чему-то там ухмылялся, иногда что-то печатая на телефоне, а через несколько парт впереди раздавались тоже периодические пиликанья; на нас оборачивался и Майк, хмуро косился на Фостера, потом — на меня и дёрганно отворачивался обратно, а сам я сидел и разглядывал от скуки других одногруппников, занятых личными делами, но в большинстве своём — учёбой. Это только я по полной обленился, делал по факту очень мало, но зато воспринимал больше на слух, что тоже было, впрочем-то, неплохо.. Иногда ребята смотрели на меня в ответ и на взгляд мой реагировали неодинаково.

«Так кто же распустил обо мне слух?». Роуз притихла и вообще не разговаривала со мной, хотя общались-то мы только во время конкурсов и чуть-чуть в Пекине, не считая того срача. Энн сегодня вообще не пришла, говорят, они беспалевно шляются по городу, но если про это узнает мистер Уайт, то ей и подельникам её попадёт. «Кто же? Вот кто? Это мог сделать вообще кто угодно! Даже из тех, с кем я не очень-то знаком..».

И только в конце второй пары, когда прозвенел звонок, а Фостер как раз только что скрылся за дверью, я случайно заметил у себя в блокноте надпись, от которой у меня расширились глаза, и любопытство моё вспыхнуло ярким пламенем. В этот раз на полстраницы красовались объёмно и чётко наспех прорисованные граффити-буквы: ВВ.

— Если дрянь очередная вроде «симпатичной попки».. — зашибу, — негромко сквозь зубы рыкнул я, тут же доставая телефон и принимаясь торопливо печатать в китайской поисковой системе «Байду» свой запрос прямо латинскими буквами через транскрипцию, не загоняясь даже на смену раскладки: «Что такое ВВ».

Народ уже постепенно покидал аудиторию, один я лишь копался в поисках истины возле своего стола, но потом, всё же побросав немногочисленные вещи в сумку, я тоже отправился на выход, чтобы староста могла закрыть кабинет, а сам уткнулся снова в телефон и вскоре завопил на весь коридор:

— Ну, тварь, берегись у меня!

Я тут же вытащил блокнот обратно и спешно пролистал все остальные страницы, чтобы убедиться наверняка, что надпись та была единственной, и, к счастью, так оно и было.

Буквы, как и в прошлый раз, обозначали сразу несколько понятий. Первое кратко гласило: «милый», отчего я брезгливо скривил нос:

— Фу, как слащаво..

Но это ещё было не всё. Говнюк по любой имел в виду второе значение, которое сокращалось от слова 宝贝 баобэ́й, что слишком очевидно позаимствовано из английского для передачи уже печально известной мне «детки». Этот гадёныш ещё и сидел тихо-смирно, и мне ужасно было жаль, что я сразу ничего не заметил! Вероятно, он и вправду всё же ждал моей реакции, так как иногда на уроке я видел, как он загадочно косился на мой блокнот, затем — на меня и едва заметно давил лыбу. Вот только у меня одно с другим, к сожалению, никак своевременно не связалось..

В столовку, словом, я пошёл в компании девчонок, но что меня кошмарно теперь напрягало, так это то, что они меня активно начали доставать, даже те, с кем я особо и не общался, только лишь на уровне «привет-пока». Прямых каких-то лишних вопросов они не задавали, но я чувствовал буквально всем нутром, как некоторыми фразами вкупе с откровенно загадочно-косыми в мою сторону взглядами они намекали на мою якобы изначально нестандартную ориентацию. Их речи были словно пропитаны намёками, отчего мне вообще стало стрёмно, и тогда я во всеуслышание, а именно в компании шестерых человек, строго и нервно заявил:

— Так, слушайте сюда, — начал я серьёзно, разом ловя на себе несколько пар по-разному заинтересованного внимания. — Тот, кто распускает поганые сплетни — полнейшее дно. Я лично от и до натуральный!

«Ну, не считая Фостера и его пальцев, побывавших внутри меня», о чём я, естественно, умолчал.

— Вот-вот! — согласно закивала сразу Джессика и жизнеутверждающе улыбнулась. — Я-то его уж побольше вас знаю!

— Что, правда, что ли..?

— А вообще, Билл, тебе просто не стоит такого стыдиться!

— Да! У меня, вот, друг точно так же поначалу скрывался, так что мы всё прекрасно понимаем, не переживай!

— Бо-оже, ну нет же.. — я, задрав страдальчески голову, лишь громко простонал, понимая, что от непроходимой несправедливости и какого-то ужасного бессилия у меня просто начинали опускаться уже руки.

— И я лично не верю! Ну, в эти слухи про Билла.. — звонко поддержала вдобавок вдруг Бетани и, словив мой взгляд, застенчиво опустила глаза себе под ноги. Я лишь с грустью улыбнулся, тоже вскоре просто отворачиваясь от всех.

Кто-то всё же задумался над моими словами, кто-то недоверчиво ухмыльнулся, так как сказывался либо личный опыт, либо их заранее, похоже, предупредили, что я могу отнекиваться в случае чего. Бетани только и Джесс по итогу сказали, что в это моё гейство не верят. Ну, и на том, как говорится, спасибо.

В столовой с голодухи я расправился со своим обедом очень реактивно и, смакуя недавние лакомства, просто принялся смотреть по сторонам. Удивительно, но я замечал знакомые китайские лица. Я видел и Лэй Фэна, который, узнав тоже меня, помахал мне радостно рукой и одарил широченной улыбкой. Круто быть всё же знаменитостью. Уж это знал я точно.

Вдруг мой тот же сканирующий помещение взгляд наткнулся на знакомый затылок с чёрными рядами брейдов, и кулаки мои сжались буквально на автомате. «Стоило ли мне поднимать эту тему с «ВВ»? Но это второй уже случай, а тревогу надо бить только при третьем. Первый — случайность, второй — совпадение, третий — намёки на пиздец, но какие могут быть тут совпадения?! Это вам не жопы в блокнотах чужих рисовать!».

За одним с ним столом сидела, неожиданно, Сара и что-то с дружелюбным видом втирала ему, но лица его я видеть не мог — только широкую спину. Хотя, зная его, я смело мог предположить, что сидел он с максимально безразличной рожей в тот момент, так как он ясно дал уже понять, как к ней относился.

Было время, когда я сам же хотел с ней мутить.. и то был первый, кстати, случай, когда я столкнулся с двуличностью. Меня откровенно хотели использовать, хотя план был совершенно отстойным: Фостер ни за что бы не повёлся на эту фигню, а я бы больше всех был в проигрыше! Вдобавок чуть на лестнице его не убил.. из-за неё.

Размышляя, я попутно потрогал своё левое запястье, которое всё ещё ныло слегка, видимо, тот хруст, да даже щелчок при моём сопротивлении Тому был определённо неспроста. Выполнив вращательные движения повреждённой рукой, я недовольно закусил губу. Оставалось надеяться, что на концерте во время выполнения моего номера это ничем потом не помешает, хоть там мне больше нужна правая рука, но и левая так-то ведь тоже..

Вдруг Фостер резко поднялся на ноги, привлекая к себе мой новый взгляд, и, с грохотом подхватив свой поднос, стремительно направился на выход, а Сара, вскочив, посеменила тут же следом на огромных каблучищах.

— Так, ладно. Позже с ним поговорю, — сам себе выдохнул я, покачав головой и провожая их глазами. — Детка, блин, — я нервно усмехнулся. — С хера ли детка вообще я, а не она?!

Когда я вернулся в итоге в общагу, то сразу рухнул на кровать с блаженным громким стоном, который как нельзя ярко выражал моё истинное и самое искреннее отношение к происходящему.

— Как же хорошо..

Я вдоволь наелся, относительно благополучно отучился, теперь бы можно и поспать. Жаль только, что раздеться не смогу. Фостер забрал у меня все радости жизни, а главное — покой!

Однако через тридцать каких-то минут моего долгожданного досуга раздался робкий стук в дверь, тут же, тем не менее, активизировавший мои скудные детективные способности: «Так. Стив куда-то умотал с парнями после столовой, меня тоже звал, но я отказался, так что это.. Фостер? Нет, тот выносит двери обычно так, как будто изготовлены они из толстенного пуленепробиваемого бетона, а здесь.. "тук-тук"». Всё ещё гадая, кто же всё-таки там пришёл, я в итоге отворил просто дверь, снова пойдя на поводу у своего любопытства.

«Как я хочу себе двери с глазком..».

— Привет, Билл, — Майк просиял своей лёгкой улыбкой и, покусывая губы, настороженно на меня посмотрел. — Можно войти?

Я поздоровался в ответ и кивнул, сразу пропуская парня внутрь. На нём была надета белая майка и широкие шорты выше колен, и я провёл автоматически сравнительный анализ ясно-понятно чего и даже с кем. Вот не хотел же этого делать, а само как-то вышло! По крайней мере, я сразу мог сказать, что мне не нравилось, и желания потрогать совершенно не возникало. Мне было тупо всё равно: тело как тело.

«Да будь ты проклят, Томас Фостер!». Из-за него я теперь смотрел на мужские тела, пытаясь сравнить с.. Хотя тут меня радовало то, что я по-прежнему от них не возбуждался. На Стива — ноль, к счастью, реакции, да и на Майка вот этого тоже.. только было как-то мутно в этом плане с самим Чмостером..

— Я.. а это тебе, — сконфуженный парень протянул мне большой какой-то белый пакет, и когда я, приняв, открыл его, мои брови удивлённо рванули вверх по лбу: то был целый пакет огромных персиков.

— Ээ.. — просто слов не подобрать, насколько искренне я удивился. — Майк, зачем? — мне это показалось как минимум странным, и я почувствовал себя неловко от такого воистину неожиданного поворота событий.

— Просто тогда, в Пекине, ты их так и не попробовал. Решил взять сейчас, — мягко проговорил он и неловко пожал мне плечами, проходя сразу к окну, и, коротко взглянув во двор, повернулся лицом ко мне.

Только теперь я наконец стал догонять, в чём было дело, и даже успокоился, с облегчением чувствуя, как приятно меня отпускало уже успевшее зародиться и вынужденное таки ретироваться напряжение, ведь я-то уж подумал..

— А, да не стоило, я уж забыл!

Я поставил пакет на кровать, а сам в предвкушении сел рядом и всё же с шуршанием достал один приятно шершавый на ощупь фрукт, который едва вмещался в мою руку. Я потёр его своими ладонями и хищно на него уставился: они были здесь просто огромными и такими вкусными!

— Мм! Какой аромат! — вздохнул я в восторге, довольно улыбнувшись. — Я ж ими теперь обожрусь! Ну, Майк.. — восхищённо протянул я и, непринуждённо опрокинув своё тело на локти, тут же с гортанным мычанием сделал первый укус. — Хочешь? — сразу взметнув взгляд, спросил я у Хейга, по-прежнему стоящего у окна.

Застывший парень медленно и криво улыбнулся, наклонившись на подоконник, при том с прищуром внимательно глядя, как я, почти обляпавшись, смачно жевал первый персик, и рефлекторно облизнулся. Я и сам прекрасно знал, что они чертовски аппетитные.

— Очень хочу.. — выдохнул он хриплым голосом и закусил губу, а я отвёл взгляд, чтобы нашарить новый фрукт и для него. — А ещё.. ты..

Парень заметно волновался. Я же просто замер и снова поднял на него удивлённое лицо.

— Ты извини меня, Билл, что я тебя позавчера так напоил. Я хотел.. ээ..

Я непонимающе свёл на переносице брови, переваривая его скомканный словесный поток, а Майк окончательно растерялся и был напряжён. Хотя он же всегда был таким, и его привычка постоянно за всё на свете извиняться, если честно, меня дико порой раздражала.

— То есть, я не хотел, правда!

— А, — непонимающе кивнул я и ещё раз укусил персик. — Да я сам должен меру был знать, не переживай! Ах, ты знал бы, как утром мне было хуёво.. — страдальчески протянул я и брезгливо поморщился от одной только мысли об алкоголе вкупе с голым пробуждением у Фостера, припоминая вдогонку и то, что в основном с одним Майком, по правде говоря, кстати, и пил.

Наконец я достал ещё один фрукт из пакета, и так как мне лень было с кровати вставать и к нему подходить, то просто бросил им прямо в него, будто гранатой. Однако тот даже его не заметил и, собственно, с треском получил снаряд мой чётенько в лоб.

— Ауч! — болезненно воскликнул он, а я, виновато охнув, резко вскочил на ноги и быстро подбежал к нему: лень моя всё же была пересилена.

— Блин! Я думал, ты словишь! Я не в глаз хоть попал? Покажи! — затараторил я и снова укусил персик, после чего, медленно, как можно более аккуратно прожёвывая, внимательно уставился в лицо Майка. Тот тёр место удара рукой и, прищурив один глаз, смотрел на меня в ответ.

— Ну, ты просто сногсшибателен, — усмехнулся парень и растянул губы в улыбке, но мне всё равно было жутко не по себе. — Чуть с ног меня не сбил.

В такой ситуации над Стивом я бы обязательно поржал, а тут всё равно неудобно. Майк таки убрал свою руку ото лба, и с правой стороны я увидел внушительное покраснение, свидетельствующее лишь о моей непревзойдённой, но в данный момент слишком мало уж уместной меткости.

— Ну пипец, — усмехнулся я и, покачав головой, оглянулся в поиске и куда-то укатившегося фруктового гиганта. — Прости, Майк! — я виновато чуть похлопал его по плечу. — Хотел тебя угостить, а ты и не ловишь! — заворчал я, в неловкости кусая губы. — Ты же вроде в мою сторону смотрел, — продолжал говорить я, прищурившись, а потом заметил, что Майк уставился пристально на мой наполовину покусанный персик[?], а потом так же — на меня.

Фостер меня превратил в какого-то психа-параноика: какого чёрта Хейг так смотрит на меня?! Вероятно, он просто увидел на шее уродские «мажорские» засосы.. но он же знать не мог наверняка, откуда у меня они взялись, на них же, к счастью, никак не написано, кто на самом деле их сделал, и это, разумеется, успокаивало.

Потом он вдруг сделал глубокий особенно вдох, словно что-то собирался сказать, и дёрнул в мою сторону рукой, как вдруг в дверь снова постучали. В этот же раз долбёж прозвучал как раз в конкретно-агрессивной манере мажорного чмища. Чего уж таить, поначалу я даже трусливо порывался спросить через дверь, кого же там, собственно, принесло, да как-то глупо, на мой взгляд, это спрашивать где-то в общаге, да ещё и в присутствии другого человека, не знающего о моих заскоках ровно ничего..

Встрепенувшись, я всё же направился отважно открывать, лишний раз чтобы просто не позориться, попутно невольно слыша тяжёлый вздох моего гостя за спиной, а когда открыл дверь, то ушлёпок безо всяких угрызений совести зашёл прямо внутрь, как к себе домой. Я чуть не подавился.

— Чё за наглость, Фостер?! — возмущённо ахнул я, закрывая за ним дверь, а его противно улыбчивая рожа, щедро источающая хорошее настроение и бодрость, превратилась внезапно в откровенный оскал.

Когда же я перевёл взгляд на Майка, то, собственно, увидел совершенно идентичную картину. Мысленно я даже поразился от этого вопросом: с чего они вообще так терпеть-то друг друга не могут..?

— Ты! — недовольно прошипел ему Фостер, а потом перевёл суровый и какой-то словно обвиняющий взгляд на меня, а я просто снова жевал.

— Чё? — спросил прямо я и нахмурился. — Вали, а. Честно, ты тут нахуй не нужен, — пожав плечами, немного гнусаво выжевал я с набитым фруктом ртом и наклонился своим боком на стену, искренне надеясь в душе, что неприятное присутствие Майка напрочь его выбесит, и он просто свалит в закат.

— Да?! Пусть лучше крыса вот эта отсюда уёбывает! — озлобленно рявкнул он в сторону окна, а потом посмотрел на меня. — А ты, детка, собирайся, — добавил Фостер уже мягче и, громко хмыкнув, вдруг нагло отобрал у меня персик прямо из рук, вцепляясь в него тут же зубами, чем вызвал во мне разом бурю возмущений.

— Что?! Нафига? Никуда я с тобой не пойду!

— Фостер, тебе проваливать вообще-то сказали! — следом встрял теперь ещё и Майк. Крепкий парень, расправив важно плечи, отошёл уже от окна и направился тоже в нашу сторону.

— А ты, гниль, ебало своё завали, — дерзко продолжал хамить чмырь, а я невольно чувствовал, что ещё ведь буквально чуть-чуть, и прямо на моей территории будет добрая драка.

Осмотрев обоих конфликтующих с нескрываемым таким неодобрением, я всё же решил, что стоило быстрее спроваживать обоих, и делают пусть что хотят, а я лучше посплю.

— Ты чё о себе возомнил вообще?! — ахнул я недовольно и с силой пихнул его в плечо, но ушлёпок лишь прошёл мимо меня к моей кровати и вальяжно разлёгся на ней, как ни в чём не бывало. Я начинал закипать. — Ты оглох?!

— Фостер.. — начал снова Майк, но намеренно громкий голос мудилища просто-напросто его заглушил:

— В четыре нам надо вернуться, давай поскорей, — он уже расправился с начатым персиком и, проявляя немалые способности профессионального баскетболиста, прямо с кровати швырнул большую косточку чётко в урну, стоящую у стола. — В город поедем с тобой.

— Какой ещё город? — непонимающе хмыкнул я, поскольку подобных планов у меня совершенно на сегодня не было. — Ты..

Прямо посреди моей фразы у Фостера резко зазвонил телефон, и тот, повозившись в карманах, ответил всё же тому собеседнику, но только не мне.

— Да, — угрюмо проговорил он. — Я знаю. То есть, нет.

Я усмехнулся и, махнув рукой, ушёл просто в ванную помыть слегка липкие пальцы. Я быстро открыл воду и, смыв сладкие капли сока, плеснул водой и себе в лицо, как вдруг тихо вздрогнул, услышав голос прямо у себя за спиной:

— Он не хочет ехать, мистер Уайт.

«Блин.. Город. Костюм. Репетиция. Вот оно что!».

— Сейчас, — буркнул он и вдруг мягко провёл своими пальцами вдоль моего позвоночника. Я тут же выпрямился, не имея сил терпеть настойчивую волну, промчавшуюся прямо по намеченному следу этого прикосновения. — На, — из-за спины мне протянули трубку, и я, стиснув зубы, принялся вытирать о полотенце руки и лицо, а только потом взял широкий мобильник, ожидая, что сейчас будет втык.

— Аллё, — там же, в ванной, непринуждённо отозвался я в трубку, подбоченившись. — Да мистер Уайт! Он же прикалывается! Помню я всё. И, конечно, поеду, — как можно более убедительно попытался я отпереться, а Фостер, стоящий по-прежнему рядом, лишь строго пальцем мне пригрозил, опасно при этом прищурившись, и я, завершив вскоре разговор с заворчавшим учителем и вернув телефон, поспешно принялся в итоге за сборы. — Ладно, Майк, реально ехать надо!

То, что делать это придётся именно с чмом, естественно, ни разу мне не нравилось, как и то, что на это дело именно его завербовал сам мистер Уайт. Однако поездка за моим костюмом была не единственной целью: лаоши попросил также ушлёпка забрать что-то у некоего мужика и передать по возвращении это ему, так что и впрямь опять придётся ехать вместе. Я счастливчик просто с большой буквы.

Так что, любезно поблагодарив внимательного Майка за фрукты, я выставил его благополучно за дверь, а потом посмотрел на недовольного Чмостера. Тот уже по новой на моей растянулся кровати и нагло жрал уже второй мой персик из числа совсем недавно подаренных.

— Держись от него подальше, мой тебе совет, — вдруг изрёк он без намёка на веселье.

Я лишь пренебрежительно скривил нос, но всё равно его странные слова меня насторожили. Теперь я пытался понять, что же могло быть не так даже с Майком? И с какой вообще стати их личные какие-то разборки должны как-то влиять на меня?!

— Ой, ну давай ещё, как в детском саду, будем сраться: «Не общайся с тем-то, я терпеть его не могу!».

Фостер мне в ответ лишь глаза закатил в потолок.

— Не твоё, так что, дело, с кем я буду общаться, а с кем — нет, — с нескрываемым презрением выплюнул я и полез в свою сумку доставать кошелёк, а потом, подтянув поудобнее джинсы, подошёл к входной двери и обулся в кроссовки, которые давно не надевал.

— Тогда осторожнее будь. Хейг гнилой, — просто серьёзно добавил он и, быстро встав, вышел первым за дверь, оставляя меня в комнате одного.

Хмыкнув, я в этот раз предусмотрительно взял ключ и вышел следом. Что-то становилось не по себе.. Тем не менее, стараясь ни о чём лишнем не думать, я просто пошёл за козлом, проводя своим взглядом по полоскам его тёмной рубахи, а сам постепенно мыслями унёсся к скорому своему выступлению. Всем должно понравиться, хоть и занимался я не так уж и много.

Ясное дело, что я не собирался репетировать при всех, а в комнате мне места не хватало: я ударялся постоянно об углы кроватей, когда адекватно пытался выполнить все нужные выпады, махи ногами и прыжки, отчего соседи снизу, вероятно, покрывали меня матами в четыре этажа. «Ещё и думают, наверно, что я оргии устраиваю», я только громко усмехнулся этой мысли, на которую смотрел теперь лишь с лёгкими оттенками беспомощной грусти. Я понятия не имел, как их всех переубедить.. В общем, для начала мне надо срочно найти себе просторное помещение в вечернее время, да ещё и поблизости. Миссия как будто бы невыполнима.

Мы вскоре поймали такси, а когда оказались в салоне, на заднем сидении вместе, чмырь вдруг привычно улыбнулся и взглянул на меня.

— Мне Уайт сказал, что ты занимаешься ушу. Честно, я обалдел, — сказал он одобрительным словно бы тоном, ухмыльнувшись, и следом осмотрел мою фигуру беглым, точно оценивающим мои возможности взглядом.

А я же, вцепившись в дверцу рукой, максимально подальше от него отодвинулся, чтобы коленом его даже не касаться, а то всегда он свои ноги так вальяжно разводил, когда сидел, что и такому же высокому, между прочим, мне оставалось слишком мало места.

Надо прекращать уже играть в этот бред: попробовал и хватит, хоть, по сути, и было не так уж и плохо, но последствия.. совсем не для меня. Просто найду себе на родине хорошую девушку, тут осталось-то недели всего две. Да какие две недели, я же в субботу решил улететь! Необходимо было лишь прожить эти несчастные концерты, отпроситься у препода, и я буду дома. Единственное, я подарки ещё не всем успел купить, да и сейчас с собой взял только деньги на аренду. Наверное, лучшим тогда выходом было просто в город сбежать завтра после обеда, да по сувенирным лавкам целенаправленно прошвырнуться.

— Би-илл, — окликнул меня он, а я лишь ещё больше нахмурился, даже не думая к нему хоть как-то повернуться.

«Нет, Фостер, я на это больше не поведусь».

Я сидел и смотрел просто в окно, узнавая даже некоторые проносящиеся мимо нас здания, скульптуры лошадей со всадниками в полную величину; хотелось даже немного погулять в одиночестве пешком, но сейчас мне от чмыря так просто явно не отделаться.

Весь оставшийся, короче говоря, путь прошёл в напряжённом молчании, что мне даже нравилось, так как Фостер впрямь не доставал. Вот так, заткнувшись, он, можно сказать, сделал мне приятно: меня успокаивало, что он хоть изредка, да может с моим мнением считаться, видя, что я просто не хотел говорить.

Я не заметил вообще, как мы приехали, и очнулся я только тогда, когда Фостер, стоящий на тротуаре, распахнул с моей стороны дверь и галантно протянул мне свою руку.

Я чуть не задохнулся от возмущения.

Оттолкнув его копыто, я сам вышел из авто и, раздражённо пыхтя и нервно хлопнув дверцей, всем своим весом наступил на ногу козлу, сильно пихнув его ещё и под рёбра. Фостер только охнул и засмеялся над моей реакцией на его выходку, а я, гордо и надменно вздёрнув подбородок, да так, что аж в шее кольнуло, уверенно пошёл дальше по улице.

— Куда собрался? — хохотнул он где-то за спиной. — Нам в другую сторону, — крикнул говнюк мне вслед, и я, ощутив, как жар прилил к щекам, быстро развернулся и пошёл с важным видом обратно, не проронив по-прежнему ни слова.

Да что он позволял себе вообще?! Он себя вёл же со мной как с девчонкой!

Фостер, словом, хохотал, как сумасшедший, чем бесил меня просто до скрежета зубов. Его смех распирал мои нервные клетки изнутри, обрекая с мучительным стоном заканчивать свой жизненный путь так рано; в висках часто и резко колотило, руки до боли сжимались в кулаки, а дыхание буквально напоминало быка, пар выпускающего из носа. «Ещё один писк в мою сторону, и ему пиздец. Серьёзно». Если раньше мои угрозы как-то сходили на нет, то сейчас я впрямь едва держал себя в руках, уже готовый совершить убийство.

Чмырь спокойно в итоге сверился с записью в блокноте и завёл меня в какое-то здание, вполне себе похожее на гостиницу. Внутри всё красиво было оформлено в китайском стиле, и я даже невольно засмотрелся и в восхищении выдохнул. «Что ж, убийство подождёт. Хотя..».

— Ты хотел бы умереть в таком красивом помещении? — негромко озвучил свою мысль я вслух и покосился в сторону барана, который сейчас стоял чуть в стороне и, похоже, искал на телефоне в словаре какое-то слово. — А, Фостер?

— А? Не расслышал, — тут же отозвался он, с вниманием поднимая на меня голову. — Что говоришь?

Урод всё ещё лыбился, будто смакуя все недавние эмоции, которыми сполна напитался, и глядел на меня с хитрыми огоньками, пляшущими в его карих глазах, чем меня уже изрядно доконал. И я не удержался в итоге от нового язвительного комментария вместо повторения своих предыдущих слов:

— Слушай-ка, Фостер, — я ядовито улыбнулся, встречая заинтересованный взгляд козла с его той же противной улыбкой, и подошёл к нему ближе. — Да у тебя, походу, зубы не по фэн-шую, гляжу, расположены. Давай-ка исправлю? — я резко поднёс кулак к его лицу, который застыл буквально чудом всего в нескольких миллиметрах от его губ, и, не разрывая зрительного контакта, предостерегающе прищурился.

Фостер всё же инстинктивно зажмурил сперва глаза, которые он вскоре снова распахнул, и странно хмыкнул. Потом, улыбнувшись заново и даже подмигнув, этот идиот вдруг поцеловал меня прямо в кулак, ловко отводя его чуть от себя своею рукой и спускаясь поцелуями к запястью. Я же тупо замер в новом приступе ошаления и, часто хлопая ресницами, сконфуженно отвёл скорей глаза, чтобы набраться моральных каких-нибудь сил и посмотреть-таки снова.

— Ты..! — прогремел я в ответ на непростительный этот беспредел, сверля его уничтожающим взглядом и тыча пальцем в грудь, а недоумок лишь слащаво мне улыбался и просто молчал.

Конфликт постепенно разрастался, но к нам вдруг со смешным узнаваемо-китайским акцентом на английском обратилась девушка у стойки регистрации неподалёку, тем самым привлекая внимание обоих:

— Я могу вам тем-то помоть?

— Ага, просто вызовите дурку, ибо нет у меня больше сил бороться с бренностями этого мира.. и с этим озабоченным уродом, — брякнул я словно в пустоту всего холла и тут же сдержанно отошёл от чмыря к противоположной стене, а тот господин с очень символичной уж фамилией Хуэй[?], который через Фостера должен был передать нашему преподу какие-то бумаги, всё ещё не спускался, хотя пришли мы сюда ровно к обозначенному времени.

— Детка, держи себя в руках, — елейно промурлыкал чмо, давя свой смех, после чего подошёл просто к девице поближе и начал с ней о чём-то там базарить.

Показав ему в спину двойную посылающую комбинацию из пальцев, я сделал максимально глубокий вдох и принялся от скуки разглядывать на стенах картины.

Вскоре мы всё-таки забрали те несчастные документы, и я облегчённо наконец выдохнул, когда всё же вышел на улицу. С чмищем я опять не разговаривал. Потом было снова такси, и по дороге вдруг мудак мне задал неожиданный вопрос:

— А зачем тебе китайский-то понадобился вообще?

От этого вопроса я невольно опешил и совершенно его ведь не ожидал, поэтому сразу ответить даже не смог, выдавив лишь тянущее время «Эээ».

— Да не знаю даже. Фильмов насмотрелся, особенно сначала с Чоу Юньфатом, а потом объявление увидел о наборе к Уайту в вашем корпусе. Мы туда на семинар какой-то группой, помню, приходили, — я сам не заметил, как начал спокойно с ним говорить, рассказывая это вот всё, а Фостер внимательно слушал и странно вдруг хмыкнул.

— Ммм! — внезапно выдал он с улыбкой и указал на меня пальцем. — Так вот, где я видел тебя! В натуре. В вузе, в коридоре.. — вдруг сказал он, щёлкнув пальцами, словно это долго и мучительно вспоминал, и с заметным облегчением даже хохотнул. — Да! Это точно был ты. Ты Сильвии тогда ещё понравился, а я на тот момент с ней якобы встречался.. Прямо при мне на тебя, сука, пялилась, вообще охуевшая женщина! — рассказывал всё он, а я удивлённо в ответ вскинул брови и заинтересованно уставился на него, пока на меня массово накатила уже целая орава разных уточняющих мыслей:

«Он видел меня? А я его — нет. Никогда раньше».

«И что за Сильвия? Не знаю с таким именем ни одной. Симпатичная..?».

«Хотя Фостер явно же не будет встречаться со всеми без какого-то разбора.. Да и я как бы тоже».

— Я сам-то случайно сейчас вспомнил. Ну так что с китайским? — настырно переспросил у меня он, а я, смерив парня ещё одним подозрительным взглядом, всё же ответил:

— Ну, я для прикола пошёл и Стива с собой поволок. Думаю, месяц всего похожу, да и брошу, а втянулся потом. Второй год уже ходим, — закончив с ответом, я откинулся на сиденье поудобнее и безразлично посмотрел в темноволосый затылок водителя, который что-то напевал себе под нос.

Эти китайцы странные вообще: водила от пассажиров буквально огорожен какой-то непонятной решёткой в виде каркаса.

— Пипец, — негромко бросил я своему спутнику, кивнув теперь для него на китайца. — Здесь чё, так страшно быть таксистом?

Фостер пожал лишь плечами.

А вообще, если посмотреть, то лучше бы я не ходил вовсе к Уайту, сейчас бы точно было всё по-другому.. и не было бы в жизни этого Фостера, который сидит сейчас и глаз с меня не сводит..

— Стив хороший, наверное, друг? — ни с того ни с сего какой-то грустной интонацией спросил меня он, но лицо его, когда я снова покосился в его сторону, выражало по-прежнему ту же беспечность. Я тоже, как и он, пожал плечами, хотя и знал точный ответ.

— Я знаю его с первого класса, он лучший.

Фостер молча кивнул и отвернулся к окну.

Не знаю, в Стиве я не сомневался никогда. Он приходил мне на помощь, когда со старшими парнями в школе надо было драться, даже если с Брауном мы были тогда в ссоре; если ему нужна была помощь, и я никогда его не бросал. Бросал зато свои дела и просто бежал к нему. Да и выросли когда, всё равно мы по-прежнему вместе. Я даже учиться поступал на тот же факультет, что и он, так как никак сам не могу определиться, кем же быть..

Я всё же тепло улыбнулся своим воспоминаниям. Таких близких друзей, как мой Стив, у меня уже больше не будет.

— А ушу? — снова спросил меня Чмостер. — Как ты-то, — он выделил последнее слово. — ..до этого додумался?!

Взглянув на него коротко, я просто засмеялся, удивляясь тому, что реакция на это у всех совершенно была одинаковая.

По-моему, это очень необычно и классно, хотя шок у народа был обычно положительным. И тут я, собственно, тоже насмотрелся китайских разных фильмов. Один Джеки Чан чего стоил. Я сначала пошёл на борьбу, чтобы хоть немного косить под него и Брюса Ли, но во время учений меня так там дубасили, что я решил свалить и выбрать какой-нибудь более безопасный выпендрёж, где меня никто не будет так избивать, что всё тело болит потом по трое суток после каждой тренировки. Хотя и на ушу мне тоже, один хрен, всегда перепадало.

— А чё ты такой любопытный вдруг стал? — я подозрительно прищурился и недоверчиво сморщил нос, когда осознал в полной мере, что вообще происходит: мне задушевных вот бесед с этим чудовищем ещё не хватало.

Вдруг вспомнились следом бесстыдные его поцелуи с настойчивыми объятиями, и я, выпучившись так, словно увидел пред собой ужасное привидение, с немигающим взором резко вжался в своё кресло. Этот страшный человек лишь тянул меня в какую-то бездонную яму, и надо держаться от него лишь подальше! Это нездоровый извращенец! Я теперь буду целовать только девушек!

Я до боли губу закусил и опять поспешно отвернулся к окну, коснувшись незаметно пальцами своей горячей щеки. Я же смущался из-за него, как..

«Твою мать! Скорей бы уехать отсюда!».

— Просто от тебя я такого, ну, совсем не ожидал, — хмыкнул он с улыбкой, но отвечать на его тщетные попытки поболтать я не стал до того прямо момента, пока автомобиль окончательно не остановился у какого-то здания.

Я тут же встрепенулся, сообразив, что сейчас мы будем наконец выбирать мне костюм!

Опередив-таки Чмостера, я даже сам заплатил за проезд и быстренько выпрыгнул из такси, принимаясь тут же за осмотр улицы. Не в пример же сегодня приставучий с разговорами четверокурсник молчал, слегка хмуря брови, а потом кивнул просто на вход в большое здание, предварительно спросив у водителя, куда же нам всё-таки нужно. Как ни крути, город всё равно был незнакомым, и мы оба тут были впервые.

Мы вошли внутрь, и я мгновенно растерялся: вокруг было столько всего.. что глаза разбегались.

— Как будет по-китайски «арендовать»? — предположив вдруг, что Фостер сейчас будет просто-напросто здесь говорить за меня, хотя я и сам мог попробовать, спросил у него я, с искренним восхищением и внимательностью рассматривая разнообразные ифу, кимоно и костюмы, висящие на стенах в несколько рядов. Мне ужасно хотелось всё это примерить, даже если мне они не подойдут по направлению.

— Цзу, — коротко ответил Фостер и мельком взглянул на мою шею.

Я сразу догадался, что видны стали засосы, так как ворот для такой конспирации всё равно был немного широковат, поэтому я судорожно поддёрнул его выше, тут же замечая издевательскую усмешку на губах этого зазнавшегося урода. Он совсем моих отметин не стеснялся и ходил, как есть, не боясь вообще, что кто-то увидит.. Всё у него так было просто.. Конечно же, когда людей не ставишь ни во что, то легко себя, наверное, так вот вести. Да и народ весь подумает, что их ему поставила какая-нибудь красотка, а чего тут стесняться.. Это я не мог такого себе позволить, с учётом всех этих слухов обо мне..

Ко мне подошёл консультант, которому я сразу же сказал, что мне, собственно, нужно, блистая всеми только и известными мне словами вежливости и церемоний, а Фостер стоял молча рядом и просто смотрел по сторонам, явно слушая, о чём я говорил с продавцом.

— Детка, уже три часа, если что, — вдруг сказал он мне между делом и небрежно плюхнулся без спроса на какой-то ближайший к нам стул. — Сильно не копайся.

Эта наглая сволочь вообще никогда ни о чём и ни у кого не спрашивает, лишь делает то, что сам только хочет. И этот наглёж мне тогда же и не понравился в нём на первом собрании ещё в конце мая перед отъездом. Зато когда этот наглёж иногда применялся ко мне, это даже как-то..

«Нет!».

Я показал ему сердито средний палец и снова повернулся к продавцу, а тот уже принёс мне ифу двух цветов, ботинки и дао — саблю, на рукояти которой были повязаны два широких лоскута — красный и желтый. Я чуть не запищал от восторга.

С трепетом взяв её в руки, словно драгоценное самое сокровище, я сделал первый резкий выпад и вернулся в исходное положение, пробуя и приятно вращая оружие в своей руке. То была совсем не настоящая сабля, а специальная и гибкая, которая, разрезая воздух, издавала такой звук, словно она столкнулась с саблей противника.

— Очень классно.. — себе под нос довольно выдохнул я и коротко покосился на Фостера, который с интересом смотрел на мои действия тем временем.

Оставив саблю на столе, я просто сгрёб в охапку мне предложенные костюмы и с нестерпимо радостным хлебалом пошёл тогда в примерочную. Захватил с собой я и обувь. Юркнув за шторку в маленькое помещение, ярко освещённое маленькими лампочками, я посмотрел с улыбкой в зеркало во весь рост, словно безмолвно общаясь со своим отражением и делясь с ним своим настроением; затем я медленно, по привычке провёл рукой по волосам, но на лоб упрямо выскочила одна непослушная прядь, которую я быстро сдул, но та просто упала обратно.

— Ну что, красавцы, — усмехнулся я, повесив плечики с нарядами на крючки и глядя на них попеременно. — Погнали примерять?

Продавец нашёл только два для меня варианта, которые должны были мне подойти как по размеру, так и по стилистике, так что я быстро разделся и сложил свои вещи на небольшой стул прямо около зеркала.

— Кто первый? Красный или чёрный?

Я пришёл от чёрного в восторг, как только его увидел, так что начать решил именно с красного, чтобы дать ему хотя бы какой-нибудь шанс. Скривившись, я покосился на многочисленные бордовые отметины на моём изуродованном ими теле, снова быстро их зачем-то посчитав, и поскорее надел на себя просторную лёгкую ткань, тут же затягивая на груди причудливые застёжки. Потом я резво запрыгнул и в штаны, и мне, чего уж тут таить, хотелось жутко поскорее уже выступить.

— Охрененно.. Это, господи, просто отпад!

Но глаза мои так и косили в сторону второго именно костюма, который сразу приглянулся мне ещё больше. Полюбовавшись на себя и выполнив несколько специфических движений руками, насколько это позволяла теснота примерочной, я снова разделся и уже нервно поморщился, оставшись в одних боксерах и обуви:

«Чёртовы засосы.. зачем он их ставил?! Лучше бы просто меня целовал, раз на то уж пошло..».

Теперь я надел уже чёрные, достаточно свободные штаны, которые лёгкой прохладой опустились на мои бёдра, и тут же счастливо улыбнулся. Мне нравилось просто ужасно! Так и должно было быть, ничто не должно сковывать движения ушуиста, поэтому привычный мне шмот в обтяг тут был бы совсем уже не в тему. А верх-то вообще был выше всяких похвал! На спине и груди был вышит потрясающий извилистый китайский дракон, от которого я просто был в экстазе!

— Хочу его! — тихо и так вдохновлённо вздохнул я. — Сколько бы он на четверо суток ни стоил..

Я взял за плечи чёрную и такую же свободную верхнюю часть одеяния и, с упоением любуясь, вытянул её перед собой, как вдруг в примерочную внезапно ворвался Фостер. Заорав от неожиданности, я развернулся к зеркалу спиной, прижимая руки со сжатой в них тонкой тканью к своей покрытой многочисленными отметинами груди, и в шоке уставился на козла.

— Фостер, блин! Стучаться не учили?! Я ещё не закончил! — возмутился я громко и кивнул ему просто на выход, на что он закатил лишь глаза.

— Я задолбался тебя ждать, — недовольно протянул он, принимаясь разглядывать меня с ног до самой головы, иногда бросая взгляды и на зеркало за моей спиной. — Чё ты так долго?

— Исчезни, а, — простонал я в ответ. — Ещё минут пять. Всё, чеши!

— Мне скучно. Я тут постою, — недовольно выпятив губы вперёд, протянул он, а я только фыркнул. — ..или ты.. стесняешься меня? — вдруг поразила его странная догадка, так тонко и точно полоснувшая по моему самолюбию, и я всё равно шумно сглотнул.

— Н..нет!

— Тогда вперёд, — он пожал плечами и удобно устроился у входа, собой подпирая косяк, и вперил в меня свой внимательный взгляд, будто взял меня разом на мушку.

Таки смирившись, я скорее опустил глаза, теперь глядя на его скрещённые ноги в широких джинсах, и облизнул пересохшие губы: «Нет, я его не боюсь, и я это докажу». Повернувшись снова к зеркалу и развернув прекрасную чёрную куртку, я аккуратно протолкнул свои руки в широкие короткие рукава и поднял их вверх.

— Вау.. — одобрительно выдохнул Фостер и показал мне большой поднятый вверх палец, с интересом водя по мне взглядом, а я опять счастливо заулыбался.

— Бли-ин, он так шикарен, я хочу его взять, — радостно прошептал я, а потом присмотрелся к своей шее через отражение, отмечая далеко не радужную там картину. — Только ты всё мне испортил.

— А..? — он непонимающе и даже удивлённо вздёрнул бровь.

— Все могут ужас вот этот увидеть! — я провёл пальцами по ярким засосам с обеих сторон и поцарапал их ногтем, будто они от этого могли легко так убраться с моей кожи: бесполезно.. — Ты не паришься, а я так не могу! — воскликнул я, всплеснув руками.

— Билл, их это не касается, — серьёзно и твёрдо проговорил он и снова осмотрел мой костюм беглым взглядом, вскоре столкнувшимся в отражении с моим. — Смотри.. Обычно я просто делаю то, что мне нравится, и с тем, кто мне нравится, — туманно продолжил Фостер, а я чуть нахмурился, вдумываясь в его слова и закусив в размышлениях кончик языка.

Он отстранился от так полюбившегося ему косяка и подошёл ко мне ближе, остановившись только рядом со мной напротив зеркала.

— Ты сам видел и слышал, какие они, — всё говорил он, стоя чуть позади и расправляя на моих плечах свободное ифу, как будто неосознанно и не задумываясь. — Да даже сплетню вот эту возьми, — его густые брови свелись на переносице, словно он обдумывал что-то серьёзное, важное, а я неподвижно стоял, будто он пригвоздил меня к месту одним только голосом. Я слышал и приятный аромат его парфюма, чуть горьковатый и такой пьянящий, и только осторожно делал вдохи, чтобы украдкой им насладиться: «Просто прусь от этого запаха..». — Кто-то зачем-то хотел сделать тебе крупную пакость и сделал же, а от последствий уже мучаешься ты, да ещё и паришься день и ночь, что они там, бедные, подумают. Да похуй вообще, Билл, ты пойми! Пусть они с жалким своим мнением катятся все куда подальше!

Я кусал остервенело губу, так ничего и не ответив на такую развёрнутую речь, всё равно понимая, к чему это он клонит, и всё же попятился от него вбок, наклонившись на стенку справа от себя.

— Можно подумать, со мной ты поступил хорошо! — скривившись, огрызнулся я и недовольно сложил руки на груди, а взгляд мой отчаянно вцепился в красный костюм для ушу, который всё равно останется сегодня в магазине. Но лучше любоваться уж им, нежели смотреть на собеседника. Я думал тогда лишь об одном, что скорей бы уехать отсюда, а потом уже всё станет по-старому.

— Прости..

«Что..?».

Услышав это, я мгновенно вскинул на Фостера искренне поражённый взгляд, не поверив своим же ушам. «Он извинился? Заносчивый, беспардонный говнюк Фостер сказал мне «прости»?!». Я тут же с силой ущипнул себя за руку, чтобы убедиться наверняка, что я точно не сплю, но в итоге я так и не проснулся, просто тупо хлопал глазами, даже не зная, как следует на это реагировать.

— Да я и раньше бы остановился, если..

— Если-если.. Мог бы вообще меня не трогать, и ничего! — я фыркнул, отворачиваясь к зеркалу, так как мне опять смертельно было стыдно от воспоминаний и тех жутких рассказов Фостера про пальцы.

— Не мог!

— Чё?! — едва не взвизгнул я. — Идиот, всё ты мог!

— Билл..

— Терпеть тебя не могу! — я с силой сжал губы и, шагнув ему просто навстречу, тут же вцепился ему в глотку.

«Придушу эту мразь! Как же меня это всё достало, он всю кровь уже мне свернул!».

— Это тебе, значит, за «детку», — я яростно пнул его ниже правого колена, наслаждаясь болезненным шипением в ответ, но передышку ему я давать не собирался. — Это, — новый пинок по второй ноге, — за «мэйнюй»! — прокричал я в гневе, а Фостер, чуть не падая на пол, впечатался в стену спиной, скривившись от моих ударов по таким неприятным особенно местам, а пальцы мои безжалостно снова сжимались на его шее. — А это за.. — я навалился на него своим весом и предупреждающе приставил к его паху колено, уже собираясь надавить, но этого пока что не делал, только лишь представляя, как бы больно это могло быть. — У меня даже язык не поворачивается это сказать.. За «симпатичную попку»!

Фостер вдруг звонко засмеялся, расплываясь в издевательской улыбочке и тут же руки опуская на мою талию и порывисто прижимая к себе. Один лишь этот жест, и я автоматически вспомнил Пекин и первый наш поцелуй.

Теперь я замешкался снова, тут же испытав сильнейшее желание во что бы то ни стало сбросить эти руки с себя, а потом вдруг затылком ударился о стенку примерочной, и то это случилось лишь из-за того, что я вовремя не успел наклонить вперёд голову, когда чмище внезапно поменял нас местами. Наглые руки медленно, но настойчиво пробрались под чёрную свободную ткань, касаясь моей кожи и легко поглаживая по бокам, а я задержал даже дыхание: этого нам только не хватало!

— Клешни-то побереги! — рявкнул я и посмотрел непонимающе на Фостера. Тот хмурил по-прежнему брови, сжимал яростно губы, но так мне в отместку ничего и не делал.

Почему он меня больше не бьёт?! Я пинал его ногами, так и стремился впечатать ему в морду кулак, а он.. Он по возможности блокировал атаки или тупо сдачи не давал.. начиная ласкать.

Он, приблизившись, поднял руку к моему лицу, тут же проводя большим пальцем по губам, которые я, зажмурившись, поспешил сжать в тонкую полоску: больше не дамся! Вторая его рука уверенно поползла ниже и чувственно сжала бедро, ещё и ловко закинув его себе на ногу, и буквально в следующий момент китаец-продавец заглянул внутрь примерочной, тут же удивлённо охнув и начиная ворчать что-то о том, что подумал, что нужна помощь.

«Ещё как нужна!».

Я оттолкнул урода от себя, целиком залившись краской и матеря его на все лады, а потом и вовсе вытолкнул из тесной примерочной.

— Когда же дебилизм этот закончится?!

Словом, выходить я не торопился. Насилу успокоившись, я переоделся обратно в свою одежду и всё же вышел из укрытия, чувствуя себя до смерти неловко перед тем мужиком, который нас застукал в таком странном положении.

Фостер же, как оказалось, договорился об аренде уже сам, поэтому мой костюм вместе с остальными принадлежностями под чудовищно неловкое молчание лишь быстро затолкали в пакет, и мы вышли на улицу, где я тут же пихнул чмошника в плечо, собираясь устроить ему очередной мозговынос на обширную тему «Какого это фига ты..».

— Да сколько можно меня лупить?! — возмутился Фостер, схватив меня за запястье и резко отдёрнув мою руку от себя, а я нервно хмыкнул и насупился, не удивляясь уже практически ничему.

«Что, нервишки сдали?», усмехнулся всё же мысленно я.

— Да сколько можно ко мне приставать?! — парировал я откровенно в той же самой манере и поморщился, вырвав пакет с костюмом из его рук. — Сколько я должен тебе?

— Считай, это тебе за моральный ущерб, — только и отмахнулся он небрежно, что мне определённо не понравилось: не хватало мне быть ещё должным за что-то ему!

— Фостер! — гневно прогремел я.

— Том, — спокойно исправил он снова и очень красноречиво посмотрел на меня.

Я раздосадованно нахмурился, размышляя: получается, он правда пойдёт на уступки, когда я его так назову..?

— Сколько? — только и продолжил настаивать я. — Я от тебя же не отстану, сразу говорю.

— Не отставай, — лишь внезапно ответил мне он, а я раскрыл рот, не ожидая совершенно такого ответа.

И что же теперь.. Всё равно буду капать ему на мозги, доведу его так, как он доканывает меня, не жилось чтоб спокойно!

— Вон такси, быстрее поехали, Билл. Уайт уже звонит, — он поманил меня в сторону машины, остановившейся в нескольких метрах от нас, успевая при этом отвечать на звонок.

По итогу всю дорогу мы с ним тыкали друг друга, бесконечными сыпали колкостями, а потом он вообще меня вдруг начал щекотать. Таким образом почти что весь путь тому несчастному водителю приходилось слушать мои истеричные вопли и ржач громкоголосого Фостера. Один раз мы с ним даже нечаянно стукнулись лбами, да так, что у меня чуть искры не посыпались из глаз.

В целом, доехали весело, но что меня вбило в состояние ступора, так это то, что чмырь потом начал растирать мне то место ушиба на лбу, а я, когда очнулся от резкого шока, просто снова его принялся лупить по груди. Нет, это было, скорее, чтобы сгладить хоть сколько-нибудь обстановку, которая опять показалась мне слишком уж.. не такой. Да и эти удары были нарочито слабыми, едва ощутимыми, так что до самого прибытия никто толком и не пострадал.

Угомонился я только у здания, в котором у нас будет проходить, собственно, репетиция, а завтра — уже сам концерт. И мы опаздывали на неё уже на двадцать где-то минут.

— Когда ты прекратишь меня позорить?! — сурово возмутился я, пока мы вместе поднимались по массивному крыльцу, на котором уже толпилось достаточное количество народу. Разумеется — китайцы.

Фостер лишь засмеялся в ответ, прекрасно понимая, о чём я, так как всю дорогу на него я наезжал из-за того, что тот продавец про нас невесть что себе навыдумывал, когда таки увидел в примерочной. Иксзибит лишь отмахивался привычными фразами, что жить надо только для себя и своего удовольствия, а на остальных, говоря откровенно, насрать. И у меня такое складывалось ощущение, что такими-то темпами я скоро к нему начну прислушиваться.

«Да какое, к чёрту, удовольствие! Фостер неприкрыто ко мне пристаёт, и ему пофигу, что я сопротивляюсь! Это ж надо вообще.. с парнем.. И этот тип меня настраивал против общества! А я, в отличие от него, существо социальное. Это он какой-то.. ну, не знаю».

На репетиции, словом, я страдал лишь фигнёй и общался. Осмотрелся, приценился в итоге на сцене, посмотрел кое-что из выступлений китайцев, что меня ошеломило, даже, я б сказал, очаровало, особенно танцевальные их номера и причудливые костюмы из каких-то потрясающих перьев; потом и что-то национальное, бубны, барабаны и такое вот прочее. Всё было здорово настолько, что я буквально захлёбывался в возгласах восхищения, обсуждая номера вместе с Джессикой и Моникой, и жутко захотел с теми ребятами познакомиться. И вдобавок мне очень понравилась прическа солиста в этой танцевальной группе: тёмные волосы до лопаток, верхняя их часть туго собрана в хвост, остальное же свободно спадало на плечи, виски частично были выбриты, почти что как у меня, но на одном из них был круто прострижен какой-то необычный зигзаг.

— Короче, походу, я буду отращивать волосы.. — только и прокомментировал я в заключение.

В результате некоторых рассуждений, во всех наших песенных номерах я участвовать просто отказался, сославшись на то, что певец из меня всё равно никакой, ибо медведь на мне особо тщательно топтался, да и мне нужно будет успеть переодеться сразу после этих наших номеров, и мне без проблем дали добро. Расписанный порядок выступлений никто менять не стал, да и мне было от этого даже лучше. Жаль только, я не смог договориться пока о репетиции в каком-нибудь зале именно без свидетелей, да и устал я что-то за весь день, так как в общагу мы вернулись только около девяти.

В который раз планёрка, и я снова напротив чмища, который лишь загадочно смотрел на меня, вовлекая в нашу старую игру «Кто первым моргнёт», и в этот раз она продолжалась дольше, чем обычно. Не знаю, от таких его взглядов у меня мурашки по коже безумно просто бегут, мучительно-волнительная дрожь всё моё тело прошивает, и я начинаю думать о том, о чём думать не следует.. У него Роуз же, вон, есть, а он зажимает меня, хотя давно я уж не видел, чтобы они хотя бы обнимались. «Фостер послал её? Уже..?».

— Билл, чё он так смотрит на тебя? — как-то резко раздался недовольный шёпот Майка.

От неожиданности я вздрогнул и быстро отвернулся от Фостера, когда стоящий справа брюнет внезапно тронул меня за руку, которую от этого касания огнём будто бы обожгло. Я жутко не любил, когда меня слишком неожиданно трогали! Я и так психовал, что ни повод.

— Да так, ничего, — тихо ответил ему я, заводя нервно за спину руки, и не поднял больше уже глаз на своего ликующего соперника, который из-за Майка одержал опять нечестную победу в этой нашей небольшой игре.

Я просто повернулся в сторону Уайта, который увлечённо говорил о каких-то там планах на завтра, и заулыбался, вспомнив свой клёвый костюм, который я уже вскоре буду Стиву показывать. Майк чем-то явно загрузился, да и с Фостером они ладили не особо-то и хорошо. И мне, чего скрывать, мало-помалу становилось даже интересно, что же между ними вообще произошло, раз они грызутся как собаки.. и я в то же время словно оказывался между этих двух враждующих сторон. Фостер говорил, что нужно с Майком быть осторожнее, но он ведь мухи не обидит, зачем же ему что-то делать мне, когда он дружелюбно так настроен? Так и не придя в итоге к выводу, я просто решил разобраться с этим потом.

Как только мы вернулись со Стивом в комнату, я тут же убежал вприпрыжку в ванную, по-быстрому умылся, поправил удачнее волосы и переоделся заодно в ифу, от которого я просто был без ума. Главное — до воскресенья теперь не порвать и ничем не испачкать, а то доплачивать придётся за ущерб.

— Эй, Стив! Ну чё, как? — довольно спросил я у друга, устало развалившегося на своей кровати, который тут же оживлённо уставился на меня, разглядывая буквально сверху донизу.

— О! Охренительно, Би Эр! А ну-ка, покажи пару движений!

Он даже увлечённо поднялся в сидячее положение, а я взял быстро саблю со своей кровати, которая, звонко рассекая воздух, ловким движением моей руки уже описала пируэт вокруг моего тела. Сам я, вытянувшись струной на одной ноге на пару мгновений, вдруг плавно, но в то же время резко присел до самого пола, вытягивая вторую уже в сторону.

— Кру-уто, — вынес он окончательный вердикт, а потом внимательно вдруг прищурился. — А с шеей у тебя опять что?

Я резко вскинул на смеющегося друга взгляд и весь буквально похолодел, чувствуя, что в то же время меня в губительный бросило жар..

— Ха, скажи ещё, что это сделал Том Фостер, а-ха-ха, — весело по-прежнему ржал друг, видимо, считая свою шутку супер-оригинальной, а я.. совершенно уже растерялся.

Я лишь тоже нервно хохотнул в ответ и покрутил в руках саблю, даже неловко выронив её на пол, не представляя совсем, что же мне теперь делать..

Примечания:

1. мой наполовину покусанный персик — на самом деле этот автор намеренно сделал здесь туманную отсылку к одному китайскому эвфемизму 分桃 «разделить персик» (или 余桃 «остатки персика»), что подразумевает собой любовь между мужчинами. История: некий молодой придворный, прогуливаясь по саду, сорвал, значит, персик. Надкусил, а тот таким оказался сладким, что юноша пожелал непременно поделиться им с правителем. Тот, собственно, этим жестом очень был тронут. Вот такие пироги. В смысле, персики.

2. фамилия Хуэй — китайский слог hui в силу известных причин транскрибируется на русский именно как «хуэй» исключительно для благозвучия. Хотя при реальном произнесении слога призвук «э» там действительно присутствует :)