Chapter 12
Зайдя в лифт, Миён жмет на нужный этаж, отходит к самой стенке и нервно выдыхает. Когда двери закрываются, она видит слабое отражение себя в обыкновенных джинсах и свитере, с сумкой и бумажным пакетом, где свежий тортик и вкусняшка для Руби выступают в роли гостинца. Неловко приходить с пустыми руками, но лишь сейчас понимает, что нужно было взять вино. Но какое? Она не специалист, как Тэхен или Намджун, а сладости это... классика?
Только вот их встреча будет совсем не классическими посиделками за чаем.
Выходит из лифта, движется к двери и сглатывает. Откуда вообще взялся этот страх? Разве её не должно покрывать волнение, предвкушение? Миён ведь так долго этого ждала, буквально спала и видела, и когда уже стрелки подходят к нужным цифрам, а ноги – к порогу, внутри просыпается нечто схожее с дрожью и испугом.
Разочаровать она не разочарует. Она прекрасный саб, тем более, Тэхен к ней относится по-особенному. Слишком больно он ей не сделает, а если и сделает, то она будет только безмерно рада кровавым следам на коже. Тогда... почему ей не по себе?
Звонит в дверь и слышит, как Руби начинает гавкать. Тэхен сразу же командует ей сесть и замолкнуть, а после открывает дверь.
Когда-нибудь, Миён перестанет терять связь с реальностью каждый раз, как будет видеть профессора Кима, но не в этой жизни точно.
Совершенно иначе уложенные волосы, открывающие лоб. Всё такие же пышные, но стрижка делает своё дело. Серый костюм с поясом, который обтягивает его талию. Миён не видела ничего подобного в магазинах, но она уверена, что просто не ходит по таким брендам, в которых Тэхен частый посетитель. Из-под пиджака выглядывает белая рубашка и черный галстук, и даже какие-то черные тапочки вписываются в этот образ лучше, че какие-то кожаные туфли.
Лимон, персик, мускатный орех и пачули. Божественное сочетание. Запах, который теперь всегда будет ассоциироваться лишь с Тэхеном.
Профессор Ким даже не осматривает гостью, он просто отходит в сторону, чтобы дать пройти.
— Мне нравится, что ты никогда не опаздываешь.
— Хотелось приехать, как можно быстрее.
В ответ ухмылка.
Замок на входной двери щелкает. Где-то в глубине квартиры играет приятная, расслабляющая мелодия, напоминающая классику. В воздухе кроме холодного аромата одеколона есть что-то еще, что-то... приторное и мягкое.
Руби сразу же нарушает приказ хозяина и подскакивает к Миён, чтобы приветливо повилять хвостом и обнюхать пакет.
— Каждый раз, когда она видит тебя, забывает, кто её воспитывал, — устало говорит Тэхен и внимательно смотрит на гостинцы.
— Наверное, она просто учуяла лакомство.
Миён достает косточку, сделанную из разных вкусностей для собак, и Руби начинает сходить с ума. Прыгает, пытаясь достать до презента, высунув язык. Удивительно, что Тэхен ничего не говорит, а просто наблюдает.
— Можешь дать ей, я не против.
Руби выхватывает собачье печенье и с удовольствием начинает поглощать его, похрустывая.
— Я еще принесла... эм... тортик. Не знаю, любишь ли ты что-то на подобии шоколадного кекса...
— А ты? Любишь сладкое? — он вскидывает бровь и забирает коробку.
— Ну... иногда.
— Четко ответь.
— Люблю, да, — прочищает горло, немного забываясь, с кем вообще общается.
— Хорошо, — ухмыляется и прячет торт в холодильник. — Я даю тебе максимум тридцать минут, чтобы ты приготовилась. Ты знаешь, где ванная. Там найдешь полотенце. Приведи себя в порядок, — не оборачиваясь, диктует Тэхен и открывает небольшой бар с винами, внимательно изучая этикетки, но когда понимает, что Миён и с места не сдвинулась, то одаряет её суровым взглядом. — Ты что-то не поняла?
— Нет-нет. Всё... да. Иду.
Стягивает с себя кроссовки, бежит в сторону уборной, чуть не спотыкаясь о Руби, которая с любопытством бежит следом. Как бы мило и игриво она не выглядела, но сейчас совсем не до собаки.
Закрывает дверь и начинает впопыхах менять образ. Всё нужное с ней, конечно же. Костюм, косметика, духи, смазка, чтобы анальная пробка в виде хвостика очень легко проникла внутрь, и даже плойка. Не зря ведь собиралась целых два часа, чтобы ничего не забыть для самой желаемой и важной сессии в жизни!
Ровно через двадцать пять минут она была готова.
Всё было идеально. Черные, длинные, слегка закрученные волосы, поверх которых розовые, кошачьи ушки с крошечными бантиками у основы. Подкрашенные глазки, черные реснички, розоватые губки. Персиковое платье, как будто под саму Миён: грудь аппетитно выделяется, корсет не сдавливает легкие, юбка пышно падает и при легком кружении будет развиваться. Белый хвостик, что соблазнительно выглядывал из-под кружевных краешков платья, отлично дополняли того же цвета чулки, с имитацией мягких, розовых, кошачьих подушечек на носочках.
Последним штрихом был аромат жевательной резинки, корицы и розы. Сладковатый, притягательный, кокетливый. Да, он определенно будет прекрасным дополнением к пачулям и лимону.
Если честно, то никакого страха уже и нет. В процессе подготовки, Миён осознала, что ей нужно наслаждаться, а не бояться. Каждая секунда невероятно дорога, особенно, если рядом такой доминант, как Ким Тэхен.
Руки лишь слегка дрожат от предвкушения. Она прекрасно помнит, как он бил, как он толкался в рот, как он разговаривал, целовал. Всё то, что было раньше – цветочки, в этом нет и капли сомнения. Тэхен явно сдерживал себя, чтобы сохранить самые сочные и красочные моменты для их главной встречи.
Так жарко. Пульс запредельный, а ведь ничего еще не случилось.
Как только время истекает, Миён прочищает горло и выходит из ванной, оглядываясь. Руби уже не бегала туда-сюда, классика сменилась на более интимные мелодии, а яркие лампы потухли до приглушенного света.
Первое, что приходит на ум – она спит. Либо же попала в зазеркалье.
Наверное, нужно идти на звуки музыки, в сторону гостиной, где больше всего света.
Не нервничай, Миён, всё ведь хорошо. Ты ведь с первой встречи мечтала об этом. Так откуда такая дрожь? Не нужно нервничать, мы же уже это проходили...
— Иди сюда, — низкий бас Тэхена растекается по всему помещению, заставляя слушаться.
Облизнув губы, Миён встает на носочки, чтобы её ноги больше были похожи на кошачьи. Мягкими, аккуратными шагами она выглядывает из-за угла, придерживаясь ладошкой за косяк. Тэхен замечает её, сразу же, и застывает с сигаретой в зубах и зажигалкой в ладонях, на краешке которой горит огонь, но никак не касается табака.
Щурится, хмурится, медленно отводит от своего лица пламя вниз.
Миён медленно заходит в гостиную, сцепив руки за спиной. Многие домы хвалили её за прекрасную игру пассивной, невинной девочки, но перед Тэхеном ей и не нужно было входить в роль – он сам давил властной аурой и заставлял покорно опускать голову.
Профессор Ким прячет сигарету и зажигалку в кармане, чтобы подойти и внимательно осмотреть Миён с ног до головы. Он обходит вокруг, чтобы оценить каждый ракурс, чтобы заметить все любопытные детали, те, которые ему нужны.
Пальцами приподнимает Миён за подбородок, чтобы она смотрела ему в глаза. Он выглядел не так, как всегда. Нет. Он был таким же, но... в его движениях, в его глазах и ухмылке ощущалось нечто иное, новое.
Сила.
Сила, которую он освободил исключительно для одной единственной.
— Выглядишь потрясно, котенок, — он медленно выдыхает и пальцами заправляет локоны за ухо. Ведет по шее, к ложбинке груди, смотрит вниз, на ноги. — Я... впечатлен. Не думал, что когда-либо скажу это, но... мне хочется тебя оттрахать так, чтобы твои ноги подкосились.
Они уже подкашиваются.
— Вы можете делать со мной всё, что пожелаете... хозяин.
Тэхен ухмыляется и дергает бровями.
— Еще раз. Скажи, кто я для тебя, — он подходит ближе и наклоняется к губам, но не целует.
— Хозяин.
— Да, именно, котенок, — Тэхен бархатно смеется, еле слышно, но даже такие низкие ноты позволяют Миён переступить с ноги на ногу. — Я твой хозяин, так что ты должна слушаться только меня.
— Могу я... могу я просить Вас?
— Ты должна умолять меня.
Миён облизывает губы, аккуратно касается груди Тэхена, думая, что он сейчас даст ей пощечину за своеволие или непослушание, но никаких движений. Позволяет погладит себя, ощутить сердцебиение примерно такое же, как и у неё самой: быстрое, волнительное, нетерпеливое.
— Хозяин, не могли бы Вы... быть... очень-очень нежным со мной, — невинно моргает, закусывает губу и обвивает шею Тэхена, чтобы прижаться к нему. — Я же ведь хорошая девочка? Я заслужила?
Профессор Ким делает глубокий, вдумчивый вздох. Он закатывает глаза, закрывает их и, видимо, пытается сосредоточиться. Как бы он не пытался скрыть себя настоящего, Миён уже знает, помнит на странницах рукописи, кто такой Ким Тэхен, и этот Ким Тэхен сейчас с трудом себя сдерживает, чтобы не нарушить их игру и не перейти к самому главному за считанные секунды.
— Хорошая девочка? — щурится и...
Миён резко втягивает воздух ртом и хватается за кисть профессора Кима. Пальцы крепко сжимают её шею, давят именно там, где надо, из-за чего приходится встать на носочки еще выше, чтобы не потерять сознание.
— Хозяин? — с трудом хрипит и жалобно смотрит на него.
— Я тебе разрешал касаться себя? М? — совершенно холодно, практически безэмоционально спрашивает Тэхен, сдавливая еще сильнее. — Ты – дрянь, не имеешь права хотя бы пальцам меня трогать, пока я тебе не разрешу, уяснила?
Миён с трудом кивает, и только тогда он освобождает её шею, позволяя дышать. Пришлось откашляться, чтобы хоть немного прийти в себя, но стоило помнить, что она не на пробной сессии, она на бдсм-сессии у Ким Тэхена.
— На колени, — шипит и давит рукой сзади, чуть ниже затылка, заставляя встать на четвереньки. — Стой так и не смей шевельнуться.
Тэхен обходит её, идет куда-то к столику, что-то стаскивает и возвращается. Присаживается на корточки, напротив лица Миён, а затем надевает на неё розоватый ошейник с колокольчиком и шипами. К небольшому колечку прицепляет кожаный поводок и вновь заставляет посмотреть в глаза, приподняв за подбородок.
— Котенок на привязи. Иронично, — он ухмыляется и гладит по щеке, из-за чего Миён ластится и смотрит на Тэхена невинным взглядом. — Посмотрим, как хорошо ты слушаешься своего хозяина.
Выпрямляется, достает с карманов брюк зажигалку и сигарету, вальяжно закуривает и пускает дым. Смотрит сверху вниз на Миён, грязно ухмыляется и, такое ощущение, что у него поблескивают глаза в темноте, как у кровожадного монстра. Он дергает за поводок и требует следовать за ним.
В голове не укладывается. Нет, укладывается, конечно, но не до конца. Столько было планов, фантазии, но Миён и подумать не могла, что будет ползать на четвереньках по квартире Тэхена, смотреть на его пятки в черных носках, брюки, на его ладонь, в которой он держит край поводка, и при всем при этом бесстыдно намокать.
В таком положении мечтает оказаться любой саб, любой пассив. Низко, жалко, унизительно. Тэхен властвует над ней, показывает её место, даже не оглядывается и просто управляется с ней, как с питомцем.
Как бы не кончить только от одного вида. У Миён уже как минимум две идеи для новых картин, и все они окрашены красным.
Они достигают кухни, где можно увидеть совсем новую, чистую миску с надписью "Little Kitten".
— Давай. Пей. Пей, как кошка, уяснила? — он ухмыляется и кивает, чтобы Миён приступала.
Боже мой, это невыносимо. Как ему вообще пришла такая извращенная идея в голову? Тэхену нравится такое? Его заводит подобное?
Белое молоко выглядело аппетитно. Черт возьми, да, Миён готова даже пить молоко из кошачьей миски, лакать языком, как будто он у неё шершавый и может изгибаться лопаткой, лишь бы Тэхен был доволен, лишь бы он наградил её болью.
— Вот так, хороший котенок, — он ухмыляется, делает затяжку и опять садится на корточки, чтобы созерцать. — Не стесняйся. Пей столько, сколько хочешь.
Как только Тэхен коснулся ладошкой её макушки, между ушек, и погладил, между ног так потянуло, что Миён выдохнула, чуть ли не застонав. Интуитивно потерлась ножкой об ножку, надеясь, что Тэхен не заметит.
— Достаточно.
Дергает за ошейник, из-за чего она кашляет, но успевает слизнуть остатки молока. Желание утолить жажду, любую жажду, не исчезло, но она послушно пошла за Тэхеном, который повел её обратно по коридору, в гостиную, где он уселся на диван, всё еще держа сигарету в зубах, и начал наматывать на кулак поводок, тем самым заставляя Миён чуть ли не ползти к нему на ноги.
— Ко мне, на колени, — командует, и она выполняет. — Нет-нет. Расставь свои ножки. Да, вот так. Что? Неудобно из-за хвостика? — он ухмыляется и ладонью залазит под платье, к пробке, и лишь слегка дергает за искусственную шерсть, что вызывает легкое шипение.
— Вовсе нет.
— Не ври, малышка, — фыркает и усаживает так, чтобы ноги Миён были между коленкой Тэхена. — Потрись об меня, как самая ласковая, податливая и преданная кошечка.
Блять, он же почувствует... он узнает.
Сглотнув, упирается руками о спинку дивана, пытаясь не сильно трястись. Как только двинет бедрами, то не сдержится, она минимум заскулит, потому что это слишком.
— Ты оглохла? — грубо берет её за щеки и смотрит в глаза. — Я сказал трись об меня.
И она трется, а затем стонет, опустив голову. Невыносимо просто, это невыносимо. Вся мокрая, возбужденная, горячая. Сквозь тонкие трусики влага очень быстро попадет на штанину Тэхена, там останется пятно, если она...
— Еще.
...потрется еще несколько раз.
В какой-то момент Миён совсем забывает, что не стоит увлекаться и идти за собственным удовольствием, поэтому трение обретает определенный ритм, удобный и плавный, тот, который позволяет ей почувствовать хотя бы капельку вязкого наслаждения.
Профессор Ким докуривает сигарету, кидает в пепельницу, не тушит, и расслабляется, внимательно рассматривая всю Миён. Он не трогает её, всё еще держит поводок, не останавливает и не ускоряет, а просто созерцает, как картины в мастерской.
И, наверное, он всё же замечает, что движения не такие легкие и мягкие.
Пальцами гладит шею, губами приближается к уху, опускает свой голос до шепота и говорит:
— Трись еще, котенок. Еще, как можно больше. Я разрешаю тебе кончить, разрешаю быть мокрой, грязной, такой по-блядски отвратительной извращенкой прямо у меня на ногах, — он смеется, гортанно, низко, и отодвигается, вновь расслабляясь на спинке дивана. — Работай, если хочешь получить в награду хотя бы поцелуй.
В глазах кружится, совсем немного, но кружится. Ноги болят, но Миён продолжает двигаться, потому что это ужас как приятно. Она, блять, трется о коленку профессора Кима и готова вот-вот кончить лишь из-за того, что Тэхен говорит с ней, как с самой грязной шлюхой в Сеуле.
Он тянет за поводок вверх, чтобы она оттолкнулась от дивана. Остается ухватиться за плечи профессора Кима, хоть она это делает и не осознанно, позабыв о главном правиле.
Как только по её щеке проходится ладонь, отдавая звуком удара по всей гостиной, Миён бесстыдно кончает. Трясется, почти падает, пребывая в равновесии только благодаря поводку и хватке Тэхена. Тяжело дышит, всё еще трется и смотрит в темные глаза, где нет ничего святого.
— Мразь. Грязная, отвратительная мразь. Кончаешь от моих ударов, кончаешь от того, что трешься о меня, — фыркает и резко сталкивает её на пол, отпуская поводок. — Подобное существо не имеет права ко мне прикасаться. Может, раза с третьего ты это запомнишь.
Как бы ужасно, грубо и неуважительно по отношению к Миён он не звучал, она знала, что всё это лишь игра. Тэхен, на самом деле, сам кайфует, о чем свидетельствует его стояк, который выпирает из-под брюк. Ему нравится издеваться, нравится унижать и властвовать, и, конечно же, если бы не Миён, он бы не ощущал столько же удовольствия, сколько и она.
Профессор Ким встает и опять направляется к столику. Поправляет пиджак, даже не смотрит на свою штанину, видимо, зная, что и так промокла насквозь. В его руках оказывается моток черной веревки, и когда он возвращается обратно к Миён, то одним жестом руки командует встать на ноги.
Щека всё еще горит, между ног – тоже, сердце вот-вот выскочит, но хочется продолжения. Еще. Еще. Еще. Как можно больше профессора Кима.
— Стой смирно.
Когда-то, один из домов практиковал на Миён шибари, но ключевое слово практиковал. Он не знал, как нужно связывать, какие узлы оставлять, где туже, где слабее, но вот для Тэхена сегодня явно не первый раз.
Заводит руки за спину, чтобы ладони ухватились за противоположные локти. Обводит красной веревкой, делает первый узел, затем идет выше, обводит вокруг, огибая грудь так, чтобы выделить её. На ключицах делает узор звезды, тем самым помогая себе закрутить один единственный тугой узел, очень схожий с позвоночником по внешнему виду и длине.
Когда Тэхен заканчивает, Миён чувствует себя по-настоящему обездвиженной выше пояса. Даже если бы и было желание освободиться, то ничего бы не вышло. Веревки стягивали, как жгут. Всё тело было похоже на подарок, заботливо упакованный и переплетенный праздничными... веревками. Лентами вышло бы не так грубо и жестко, не так... как любит Тэхен.
Миён выдыхает и смотрит на профессора Кима, который обходит вокруг, чтобы оценить работу. Ухмыляется, дергает бровью, медленно облизывает губы и закусывает нижнюю. Затем, встает напротив, поправляет пиджак с галстуком и вдумчиво втягивает в себя воздух.
— Ты рисуешь автопортреты?
— Н-нет. Никогда не рисовала, — мотает головой и сглатывает.
— Жаль. Я хочу, чтобы ты увидела, как неописуемо красочно ты выглядишь.
Дергает за поводок, заставляя идти следом. Они теперь совсем недалеко от входных дверей, в коридорчике, где в стенку встроено узкое зеркало в полный рост. Тэхен заставляет Миён встать напротив, он включает лампочку, небольшую, которая освещает одно лишь отражение.
И тогда... у неё перехватывает дыхание от того, что она видит.
Тэхен был изумительным в своем деле. Он так связал её, так... ограничил в движениях. В этом костюме, с этими ушками и ошейником, красные веревки создавали образ заключенной кошечки, крохотной и безвольной, приструненной хозяином.
Но всё это казалось бы вырезанным с контекста, пустым, не до конца заполненным, если бы сзади не стоял Тэхен. Он смотрел прямо в глаза Миён, ухмылялся и приблизился к уху, слегка наклонившись. Пальцами он следовал прямо по веревке, словно своими касаниями прожигал насквозь. Хотелось, чтобы он так же прошелся ладонями по её голому телу.
— Нравится? — шепчет и щурится. — Нравится, как я связал тебя, котенок? — Миён кивает и переступает с ноги на ногу. Заново возбуждается, заново загорается и пытается держать себя в руках. — Ты такая... красивая. Я готов смотреть на тебя часами, наслаждаться тобой, — он собирает её волосы в кулак и перекидывает через плечо, открывая шею. — Ты так и просишь, чтобы тобою владели, чтобы тобою управляли. Я видел это с самого начала.
По телу пробегают мурашки от горячего дыхания Тэхена. Пальцами Миён крепче сжимает свои локти, чтобы не терять бдительность и держаться в осознанном состоянии.
Но это так сложно.
— Что Вы имеете ввиду, хозяин?
— Ты хочешь узнать всё сейчас? М? — его тон сменился на более нежный, загадочный, совсем не тот уничтожающий и разбивающий на кусочки, что был несколько минут назад. — Хочешь узнать всё, что я чувствую к тебе?
От таких слов вместо желания трахнуться с Ким Тэхеном, хочется обнять и поцеловать Ким Тэхена. Хоть она уже и привыкла к подобному состоянию, такому... влюбленному и трепетному, но Миён всё равно не знает, как стоит реагировать.
Хочется всего и сразу. Всего Тэхена.
— Хочу.
Он смеется и разворачивает Миён к себе лицом.
— Я хочу еще поиграться с тобой, котенок, прежде, чем открою для тебя свою душу.
Почти задыхается от его слов, почти встает на носочки и дергает руками, в порыве притянуть профессора Кима к себе.
— Ну-ну, что за грустная мордочка? — он мягко гладит Миён по щеке и смотрит прямо в глаза. — Хочешь, я отлижу тебе?
Наверное, она слишком резко вздыхает и распахивает глаза, ведь Тэхен растягивает губы в хитрой улыбке.
— Отвечай.
— Хочу. Я хочу, чтобы... Вы сделали мне приятно, хозяин.
— А ты заслужила, м?
— Д-да. Я надеюсь, что да, — хлопает глазками и всем своим видом показывает, что она самая лучшая и послушная девочка во всём мире. — Я ведь... выполняю всё, что Вы говорите.
— Но ты и нарушаешь мои приказы, — щурится и обхватывает руками шею Миён так, словно хочет притянуть и поцеловать её. — Помнишь, что я говорил? Ты должна умолять меня.
Сглатывает, облизывает губы и закрывает глаза, чтобы не сойти с ума. Аромат парфюма, что исходит от профессора Кима, ужасно кружит голову. Он стал обязательным воздухом, слился с кислородом, и теперь заставляет давиться, словно в легких сплошной опиум.
— Хозяин, пожалуйста... я так хочу, чтобы... чтобы Вы сделали мне приятно. Я прошу Вас, умоляю Вас, желаю Вас, — голос Миён изменился точно так же, как и голос Тэхена. Только она говорит, как девственница, такая неопытная и зеленая. — Я мечтала о Вашем языке между своих ног, я... я... хочу ощутить Ваш рот, ваши губы...
Профессор Ким впервые низко рычит, и от этого Миён почти пищит и чувствует, как возбуждается еще больше.
— Хорошо.
Она не ослышалась? Но как же... отказ? Как же демонстрация, кто тут главный, а кто должен быть на коленях? Почему так легко?
Голова тут же очищается от лишних вопросов, когда Тэхен вновь тянет поводок, обратно в гостиную. Трудно поспевать за широкими, мужскими шагами, когда сзади мельтешит хвостик, между ног чертовски мокро, а тело практически полностью обездвиженно.
Профессор Ким грубо толкает в сторону дивана, переворачивает, чтобы Миён была лицом к нему. В его рванных движениях можно заметить нетерпение, и это не может не радовать. Он ведь тоже хочет приступить к главному, да? Просто не может обойтись без прелюдий и громких унижений.
Тэхен нависает сверху, упираясь руками о спинку дивана. Казалось, что он хочет поцеловать, но нет. Дразнит и наверняка наслаждается разочарованием на лице у саба.
Поднимает края платья, стягивает трусики и комкает их, чтобы...
...заткнуть рот Миён.
Как же это грязно и... горячо.
— Раздвинь ножки.
Как же давно она мечтала услышать это от Тэхена. Но какого же было её удивление, когда до неё дошло главное – он опустится вниз, на колени, он подхватит её ноги, чтобы подвинуть ближе к краю и будет смотреть прямо в её глаза.
Горячее дыхание щекочет, Миён дергается, потому что уже сил нет ждать. Вид профессора Кима, который вот-вот собирается ей отлизать, заставляет хныкать и требовать, чтобы он как можно быстрее приступил к главному блюду.
— Ты такая нетерпеливая, — ухмыляется и специально медленно целует внутреннюю сторону бедер. — И такая мокрая. Попроси меня еще, — Миён мычит и сжимает зубами белую ткань, на что Тэхен отвечает низким смехом. — Да. Ты же не можешь.
Первое, что он делает – касается средним пальцем, который тут же начинает блестеть из-за влаги. Он аккуратно водит по кругу, легко, а затем начинает надавливать и поглаживать вдоль, на что Миён реагирует тяжелыми дыханием и мягким стоном.
— Каждый раз, когда я думал о том, как буду отлизывать тебе, я всегда представлял, как ты будешь умолять меня одним своим взглядом, чтобы я побаловал тебя своим языком, — он смеется, смотрит в глаза и не прекращает дразнить. — Всегда знал, что ты будешь очень мокрой, очень податливой, что ты будешь хотеть только меня.
Миён очень хотела ответить, ей хотелось сказать, что она тоже всё время думала об этом, что частые посещения душа были не для мытья головы, что после работы в голове только и был профессор Ким, но она всё еще была безмолвна.
Тэхен резко заменяет свой палец ртом, присасывается, и заставляет выгнуться и застонать из-за ощущения горячих губ. Медлительность он меняет на с трудом сдерживаемую жадность и, ухватившись за ноги Миён, тем самым приподняв их, он проникает влажным языком внутрь, от чего голова начинает кружиться.
Всё казалось чем-то ненастоящим, обманом, дурманом. Не может быть так хорошо, Тэхен не может быть таким неконтролируемым.
Он так причмокивал, облизывал, теребил кончиком языка и соединял свой рот с Миён тонкими ниточками слюны, что хотелось кончить прямо сейчас, за считанные секунды. Несмотря на то, что Тэхен не казался любителем куни, он был удивительно хорош. Ни один мужчина не делал так сладко, как он, никто не мог с помощью одного лишь языка довести Миён до тягучей точки невозврата.
Если бы рот не затыкали её же собственные трусики, то она бы материлась. Много, грубо, громко, потому что другими словами не передать то, что она чувствует, когда смотрит вниз и видит мокрый подбородок и рот Тэхена, его наглую, почти дикую ухмылку и надменный взгляд.
— Так быстро? — он хрипит, тяжело дышит. — Хочешь еще? — Миён кивает в ответ, на что профессор Ким смеется. — Не обольщайся. Тебе тоже надо поработать, котенок.
Дергает за поводок, тем самым заставляя чуть ли не упасть лицом в пол. Помогает сесть на колени, направляя ошейником и грубо хватая за волосы. Достает со рта самодельный кляп и откидывает в сторону.
— Смотри на меня.
Хлопает глазками, хватает воздух ртом, не может насытиться кислородом и отойти от языка Тэхена. Видит, что ему очень нравится то, что он с ней делает, какие ощущения привносит и какими красками окрашивает.
Профессор Ким медленно снимает с себя пиджак, затем длинными пальцами дергает за бляху, ремень. Как же красиво. Хочется остановить его, поставить на паузу и нарисовать, очень детально. Особенно, когда он тянет собачку вниз и ладонью поглаживает свой стояк, который чудесно обволакивали черные боксерки.
Миён чуть ли не до крови сжимает свои локти. Очень срочно нужен мольберт, нужны кисти и палитра.
— Возьми так глубоко, как только сможешь.
— Да, хозяин, — хрипит, не узнает свой голос, но ей не дают времени что-либо обдумать.
Рот уже занят членом Ким Тэхена.
Горячий, мокрый, соленный. Такой... твердый. Профессор Ким с облегчением выдыхает, когда трется о язык и щеки, когда надавливает на чужой затылок, чтобы войти по самую основу. Можно услышать, как он ухмыляется, почувствовать, как он наблюдает с садистским наслаждением за тем, как Миён не может дышать, как она кашляет и хочет отшатнуться, но ей не позволяют.
— Я сказал, так глубоко, как только сможешь, — рычит и грубо толкается, заставляя обильные слюни вытекать со рта Миён.
Наконец-то, может вдохнуть кислорода и нормально откашляться. Немного тошнит, в глазах темнеет, но тело требует еще. Всё горит, нет... пылает красным, много красного. Хочется задохнуться Тэхеном, хочется сделать ему как можно лучше, лишь бы он был доволен ею.
— Высунь язык и смотри мне в глаза, — шепчет, всё еще держит за волосы одной рукой, пока второй направляет свой член и бьется им о высунутый язык Миён. — Только посмотри на себя. Готова высовывать язычок, как послушная собачка... поразительно. Ты, Миён, ужасная. Ты такая... грязная. Я уверен, что ты сейчас течешь, что ты хочешь еще, хочешь, лишь бы я заполнял твой рот.
Тэхен выдыхает, когда его головку целуют, когда обхватывают губами и буквально заставляют застыть, зависнуть, не зная, что предпринять. У него дергается рука, он дергает головой и сглатывает, сжимая челюсти.
Пощечина. Еще одна. Такая же восхитительная и рубящая. Миён вздрагивает от боли, от того, насколько же ей хорошо, насколько же она наслаждается острыми, необыкновенно щипающими ощущениями, от которых неосознанно трется о собственные ноги. Вместо испуганного крика – протяжный стон, который достигает слуха Тэхена.
Тянет за поводок так, чтобы Миён встала на ноги. Пальцами грубо сжимает щеки и скалится, тяжело дыша.
— Ты... дрянь. Как ты посмела... без моего разрешения? — слышно, что даже у стойкого Ким Тэхена начинает подрагивать голос. — Открой рот. Сейчас же, — шипит сквозь зубы, нетерпеливо, и когда его приказ выполняют, он... плюет. Он плюет в рот Миён и большим пальцем размазывает слюни по её языку. — Грязная сука. Глотай, я сказал.
Еще чуть-чуть, и она кончит. Опять. Она кончит без помощи пальцев, языка или игрушки, и это будет впервые для неё. Как можно по-другому реагировать на такого профессора Кима?
Вновь дергает за поводок, вновь Миён на диване, только в этот раз она лицом утыкается в мягкую обивку. Тэхен заставляет её встать на колени так, чтобы он мог без проблем осмотреть её сзади, приподнимая таз.
И позже, он оставляет её в этой позе. Нельзя было увидеть, что он делал, куда ушел, но можно было услышать его оборванное дыхание и звук плетки.
Без каких-либо предупреждений, Тэхен бьет. Со всей силы, со всей присущей ему жестокостью он замахивается и бьет по открытой коже Миён, проходится по её ягодицам, заставляя вскрикнуть и дернуться. По телу пробегают мурашки, на месте удара горит, но не успевает она привыкнуть к таким желанным, таким неописуемым ощущениям, как Тэхен бьет еще раз.
Звук плетки похож на звук хлыста, когда дрессировщик безжалостно бьет животное, чтобы оно слушалось, чтобы воспитать и показать, кто главный.
Профессор Ким не сдерживается от слова совсем. Он не просто бьет, он хуярит её, заставляя кричать, заставляя напрягаться и стонать, заставляя намокать так обильно и так быстро, что Миён чувствует, как по внутренней стороне бедра стекают тонкие капельки.
Легкие разрываются, в голове кружится. Как же давно она мечтала об этом, мечтала почувствовать на собственной коже силу Тэхена, власть Тэхена, его непростительный садизм. Миён еще не до конца осознает, что с ней происходит, кто её избивает, кто точно так же возбуждается от звука рассекающей воздух плетки, как и она.
Не знает, сколько раз её избили, она потеряла счет. Но она точно приходит в себя, когда Тэхен тянет за поводок, удерживает на дрожащих ногах, приобнимая за талию, и утыкается лбом в её лоб, с той же скоростью хватая воздух, с какой она пытается насытить мозг кислородом, который просто не соображает из-за такой дозы желаемой боли.
Ладони профессора Кима трясутся, когда он обволакивает лицо Миён. В его глазах сплошная тьма, словно в какой-то момент он окончательно потерял осознанного себя, осознанную нить, что соединяла их. Он смотрел на её губы, облизывал и покусывал свои собственные, щурился и хлопал ресничками, когда встречался взглядами с примерно такой же не соображающей Миён.
Судорожно начинает развязывать руки, чуть ли не разрывая пополам веревку. Рычит каждый раз, когда узлы не поддаются, но всё равно медленно вздыхает, чтобы хоть как-то держать над собой контроль. Миён же послушно стоит, не двигается, и начинает ощущать, как же её руки затекли, когда красные жгуты падают на пол, тем самым освобождая.
Но не успевает она размять кисти и свыкнуться с ватным ощущением, как Тэхен целует её.
Казалось, что Миён не выдержит. Слишком много эмоций, слишком много чувств, которые били через край. Тэхен был таким напористым, таким непредсказуемым, но он сводил с ума, он словно не позволял думать ни о ком другом, кроме как о себе.
Он целовал так, что слюни вытекали, что они стукались зубами, путались языками и жадно причмокивали. Миён не могла сдержать стонов, не могла не касаться Тэхена, несмотря на боль в суставах из-за веревок. Абсолютно плевать, что там её тело чувствует – перед ней профессор Ким, который сам поцеловал её, который сам не может уже больше терпеть.
Резко подхватывает на руки, из-за чего Миён вскрикивает и интуитивно обхватывает талию Тэхена ногами. Он с такой легкостью несет её прочь из гостиной, и при этом ни на секунду не отрывается от чужих губ.
Каждый раз, когда спиной он натыкался на стены или края тумбочек, он недовольно рычал, что вызывало намного больше возбуждения, чем его горячий шепот.
Миён обнимала его за шею, целовала в ответ и слушала, как он торопится, как он пытается нащупать рукой ручку от двери, чтобы открыть. И как только они оказались в его спальне, темной и заполненной ароматом его одеколона вдоль и поперек, им под ноги подскочила Руби и стала игриво гавкать.
— Место, Руби! — кричит Тэхен, яростно и грубо, на что бедная Руби скулит и ложиться на пол, прижимая мордочку.
— Не надо так с ней, — тяжело дыша, шепчет Миён, но тут же получает упрек в глазах профессора Кима.
— Закрой рот.
Он кидает её на кровать так, словно она весит не больше килограмма, но не спешит прыгать следом. Хоть Тэхена уже сложно было назвать холодным и сдержанным, он всё еще хотел идти по сценарию, сделать всё так, чтобы Миён запомнила их первую сессию.
Берет с тумбочки небольшой пультик, что-то клацает на нем дрожащими руками, и где-то под кроватью загораются кроваво-красные лампы, создавая впечатление самой настоящей комнаты боли. Только сейчас можно заметить, что покрывала черные, стены отдают туманной серостью, вокруг из мебели практически ничего нет, но парочка настенных светильников у изголовья лишь намекают на то, что здесь, всё же, может быть что-то светлое. Тэхен наверняка включает их только перед сном.
От знакомства со спальней самого профессора Кима Миён отвлекает её хозяин, который резко оказывается сверху, садится ей чуть ли не на ребра и прижимает её ладони сверху, над головой. Только сейчас она слышит недвусмысленный звон.
— Поскольку ты не можешь выполнить один мой простой приказ, то я покажу тебе, как стоит его выполнять, — хрипит, ухмыляется и демонстрирует железные, настоящие, даже не пушистые и не игрушечные, полицейские наручники. Они колыхаются на указательном пальчике, и один лишь вид Тэхена с таким аксессуаром заставляет задыхаться. — Хм... я вижу, ты только этого и хочешь?
— Пожалуйста, наденьте их на меня, — сглатывает и сама подносит кисти к лицу профессора Кима. — Сделайте так, чтобы я... не смогла выбраться.
Он дергает головой, вздыхает, сжимает челюсти и хмурится. На самом деле, очень забавно наблюдать за тем, как чемпион по самообладанию и контролю сходит с ума от одной лишь Миён в кошачьих ушках.
— Хорошо.
На кистях чувствуется холодный метал, от которого останутся следы, возможно, даже кровавые раны. Миён знает, что играться с подобным нужно с особой осторожностью, но в ней столько адреналина и желания, что она готова абсолютно на всё.
Лишь бы рядом был Ким Тэхен.
Маленький ключик он складывает себе в карман брюк, а затем... встает.
— Развернись так, чтобы твоя голова свисала с края кровати.
О, Боже. Если она сейчас опять будет задыхаться из-за твердого члена, то в считанные секунды может кончить.
Пока Миён выполняет приказ Тэхена, то слышит, как он вновь гремит шухлядками, что-то достает, щелкает и возвращается с чем-то... белым и большим, похожим на микрофон.
О, нет. О, Боже.
Это же чертов вибратор.
Взволнованное дыхание сразу же выдает то, что она знает, что у профессора Кима в руках, на что он скалится и поглаживает новый инструмент для пыток.
— Теперь, слушай меня очень внимательно, — он присаживается, смотрит Миён в глаза и выглядит, как один из самых сексуальных маньяков в мире. — Не смей даже подумать о том, чтобы кончить. Ты кончишь только тогда, когда я досчитаю до десяти, — он включает вибратор, и по комнате разносятся очень характерные звуки. — Уяснила?
— Д-да, хозяин.
— Посмотрим, насколько хорошо. Если ты рискнешь ослушаться меня – то я сразу же выгоню тебя из своей квартиры.
Миён сглатывает, трется коленкой о коленку, чувствуя, какая же она чертовски мокрая. Не знает, куда деть руки – свесить над головой или же держать у живота? Голова вообще не соображает, ни капельки. Как вообще можно соображать, когда над ней возвышается профессор Ким с гребанным вибратором и медленно вытаскивает свой всё еще влажный из-за слюней член?!
— Открывай широко, котенок.
Никогда еще не отсасывала кому-либо в такой позе. Не у всех кровати настолько высокие, чтобы было удобно толкаться в чужой рот, в отличие от Тэхена, который так легко проскользнул чуть ли не до самой глотки, что Миён сразу же выгнулась и закрыла глаза.
Не успевает привыкнуть, настроиться, чтобы понять, как вообще нужно дышать и сглатывать слюни под таким углом, как чувствует между своих ног адскую вибрацию, из-за чего аж подпрыгивает.
Тэхен решил не жалеть её от слова совсем. Никакой начальной скорости, никакого разгона – сразу же максимум, от чего Миён стонет прямо на его член, от чего она дергается и сжимает пальцами юбку от платья, чтобы хоть как-то оставаться в реальности и контролировать собственный оргазм. Всё-таки, она послушная девочка, не будет нарушать приказ, она кончит тогда, когда ей скажут.
По крайней мере, очень на это надеется.
— М-м... ты такая мокрая, что весь вибратор уже блестит, — он хрипло смеется и опускает игрушку вниз, чтобы пройтись вдоль и заставить Миён дернуть тазом. Но каждый раз, когда она стонет, сам Тэхен непроизвольно дергается и выдыхает. — Вот так... умничка. Всегда знал, что ты будешь прекрасно смотреться с моим членом во рту, котенок.
Всё играло против Миён. Вибратор, голос Тэхена, его слова, его запах, его тяжелое дыхание и рука, что дергает за поводок каждый раз, когда он толкается в неё. Ужасно сложно сосредоточиться, сложно держать себя в руках и не кончать. Они уже так долго играют, Тэхен уже не меньше часа издевается над ней, и чертовски трудно контролировать собственный организм.
Каждый раз, когда член Тэхена заходит слишком глубоко и вызывает рвотные рефлексы, она закрывает глаза и задерживает дыхание. Легкие болят, тело дрожит, ноги то и дело пытаются соприкоснуться друг с другом, пальцы до белых костяшек сжимают несчастную, персиковую ткань. Всё это сплошные мучения, от которой любая другая девушка уже бы сбежала, хлопнув дверью и назвав Тэхена конченным извращенцем.
Но не Миён.
Наверное, больше всего её восхищает то, с какой же яростью Тэхен начинает толкаться в неё, не обращая никакого внимания на кашель и слабое мычание. Руки сами дергаются, чтобы оттолкнуть Тэхена, но она всё равно не отпускает платье. Нет-нет. Он ведь приказал, он ведь властвует над ней, он ведь её хозяин.
— Блять, — внезапно рычит и освобождает рот Миён, позволяя ей откашляться и давиться смазкой вперемешку со слюнями.
Заставляет подняться, притягивая за поводок и двигает так, чтобы она вновь была лицом к нему, чтобы он мог рассмотреть то, насколько же сильно его саб течет, невозможно много и обильно течет.
Тэхен нависает, заставляя лечь на спину, пока Миён всё еще хрипит и кашляет, глотает всё, чтобы осталось у неё во рту, и смотрит на дома настолько неосознанным взглядом, что кажется, будто она под наркотиками. Но как только он вновь прикладывает вибратор, она вновь выгибается, закидывает голову назад и чувствует, как чужие руки прижимают за цепь от наручников к кровати где-то сверху.
— Ты помнишь, что я сказал? — шепчет и наклоняется так, чтобы рассмотреть каждую эмоцию, что мелькает на лице у Миён. — До десяти.
Видно, как он ловит невообразимый кайф, наблюдая за тем, как же его саб мучается. Сколько стонов слетает с её губ, как она дергается, тяжело дышит и, закрыв глаза и нахмурившись, пытается не кончить раньше указанного.
Миён чувствует коленкой горячий стояк Тэхена. Он настолько твердый и большой, что от одной мысли, как он входит в неё, она уже готова испытать бешеный оргазм. Но ошейник не только на её шее, ограничивающий к движениям – в голове сотня красных знаков "стоп", которые расставил профессор Ким.
— Раз.
Он шепчет на ухо, так сладко и...
— Два.
Миён глотает воздух ртом и сводит коленки, чтобы не...
— Три.
Перед глазами кружится, но темные глаза Тэхена, которые смотрят на неё...
— Четыре.
Облизывает губы и смотрит в потолок, чувствуя чужое сердцебиение где-то в районе груди...
— Пять.
— Хозяин, пожалуйста..., — хнычет, но тут же чувствует, как её рот накрывает широкая ладонь Тэхена.
— Шесть.
Дышать стало сложнее, воздуха не хватает, хочется...
— Семь.
Выгибается, когда понимает, что внизу живота сводит, когда осознает, как же близко она, чтобы...
— Восемь.
Дыхание ускоряется, Тэхен специально кусает за ухо, чтобы отвлечь от...
— Девять.
Убирает ладонь со рта Миён и нависает сверху, упираясь рукой о свою же постель. Укладка начала терять свой прежний вид, волосы выбились, и сам Тэхен перестал выглядеть, как галантный джентельмен или же воспитанный преподаватель ВУЗа. Нет. Он выглядел, как тот самый извращенец, который охотился за одной единственной, который мечтал увидеть на её лице блаженство, который представлял, как мучает её и заставляет умолять его одними губами, чтобы он, наконец-то, позволил ей ощутить то, о чем мечтала с первой встречи.
Профессор Ким наклоняется к её губам, давит вибратором еще сильнее, периодически водя им по кругу. Он начинает дышать в унисон с Миён, как будто издевается. Смеется, хрипло и низко, щекочет своим бархатным басом и ждет. Ждет еще целую, долгую минуту до того, как легко, воздушно чмокнуть своего саба в губы и тихо произнести:
— Десять.
Вспышки перед глазами очень напоминают фейерверки, а пульс, от которого кровь в венах практически закипает, позволяет сердцу биться в совершенно новом, неизвестном ритме. Легкие сдавливает, ноги покрывают судороги, пальцы немеют, глаза закатываются, а со рта слетают бесконечные, тягучие стоны, которые отбиваются от стен и, возможно даже, проходят сквозь.
Миён не может прийти в себя, даже когда Тэхен целует её. По-настоящему целует. С языком, причмокивая, улыбаясь и глотая её слезы, которые она сама замечает лишь тогда, когда чувствует на языке соленый привкус. Вибрация исчезает, между ног ужасно мокро, всё дрожит, и кажется, что тело вот-вот растворится.
Столько идей для новых полотен, столько композиций и красок перед глазами, Миён просто не может ухватиться хотя бы за одну – перед глазами сплошные картины.
Боже, а ведь... Тэхен просто игрался с ней. Он всё еще не приступил к главному.
Совершенно не соображает, когда чувствует, как её перекладывают ближе к подушкам, чтобы было удобнее. Профессор Ким практически сливается с красным и черным, кажется, что он буквально создал эти цвета, впитал их.
— Не смей засыпать, — он смеется, но в этот раз в нем куда меньше садистского унижения. — Ты же помнишь, что я должен наградить тебя? М? Такую послушную и хорошую девочку?
Наверное, в Миён живет вечный двигатель, который питается голосом и аурой Тэхена.
— Д-да... да, я..., — голос так охрип. Уже нельзя казаться невинной и крохотной. — Хозяин, я...
— Тише-тише, — он приподнимает её ноги, заставляет согнуть их в коленях, пока сама Миён чисто интуитивно хватается ладонями за спинку кровати. — Ты всё еще моя игрушка.
Как у него это получается? Как он может заново возбуждать одной лишь фразой? Нет, здесь... явно что-то не так с Миён. Так действует влюбленность в своего дома? Да? Так, что у неё буквально открывается второе дыхание?
Втягивает в себя воздух и с такой силой хватается за деревяшку над головой, что чуть ли не ломает.
Тэхен чертовски большой.
Миён хмурится, шипит, потому что... она ведь такая мокрая, такая скользкая, ему не должно было составить труда проникнуть. Так... почему?
Неужели из-за хвостика?
Профессор Ким тоже чувствует непривычную узость. Он хмурится, скалится, закрывает глаза и явно пытается не кончить с первой же секунды. Сам себя довел себя до такого состояния, не ожидал, что Миён сможет столько продержаться. Верно?
Как же он красив.
— Блять... ты такая... горячая и мокрая, — рычит и упирается ладонями о всю ту же несчастную спинку кровати. — Стоило тебя... немного растянуть хотя бы пальчиками, — ухмыляется и плавно толкается еще раз, от чего они вдвоем тяжело выдыхают. — Какого хрена...
— Может... может, стоить сменить позу? — шепчет и облизывает губы, чувствуя, как он растягивает её всё больше и больше.
— Нет, — он сглатывает и резко входит во всю свою длину, выдавливая из Миён немой крик.
Он сделал так, что каждая точка в её теле ощущала то, что находится за гранью дозволенного. Он разогревал, изучал, дергал и вдавливал. Тэхен добился того, что Миён реагирует совсем не так, как обычно. Нет, это не просто секс, это... это настоящая сессия, где дом заботится о том, чтобы его саб освободился.
— Лучше? — он ухмыляется и начинает двигаться так же внезапно, как и вошел в неё. — Ты же ведь так мечтала об этом...
— Да... да, мне... Боже...
— Я хочу, чтобы ты не сдерживалась, — берет её за щеки в своей любимой манере и хихикает. — Давай. Хочу слушать тебя, котенок, как ты мяукаешь, мурчишь.
Вместо мяуканья и мурчания Миён стонет так громко и протяжно, что соседи наверняка слышат. Не может тише, не может себя сдерживать, ведь... да, она же так давно мечтала об этом. Использовала все свои игрушки, лишь бы заполнить себя, а сейчас... всё взаправду.
Тэхен нависает над ней. Он полностью одет, но даже так ей кажется, что он – самый идеальный и прекрасный мужчина, какого она только видела. Рубашка огибает его мышцы, из-под воротника видны ключицы, лицо... Миён не может оторвать взгляда, но резкие толчки заставляют её закрывать глаза и видеть всё те же вспышки.
Слышит, как щелкает замочек на ошейнике. Тэхен снимает его, откидывает вместе с поводком, и тут же заменяет своими пальцами.
Ни на секунду не отводит взгляда. Миён видит, что ему нравится всё это, что вены на его руках вздулись, что он получает невероятный кайф даже не от самого проникновения, а от созерцания.
Воздух перестает поступать в легкие, когда Тэхен жмет сильнее, и в глазах снова темнеет, но хватка слабеет в самый нужный момент, и подобные ощущения заставляют трястись и глотать собственные слюни. Сердце вырывается из груди, но Миён хочется еще и еще.
— Я только начал.
Тэхен переворачивает её на живот, заново входит, дарит новые краски. Он давит в затылок, заставляет уткнуться лицом в подушки, где воздуха не так уж много, но... можно почувствовать остатки одеколона и шампуня на наволочках.
Почему у Миён так текут слюни?
— Я думал... ты будешь выносливее, — слышно, как он ухмыляется, как он тяжело дышит, и как он наклоняется, чтобы укусить за шею. — Как насчет засосов, учитель Кан? М? Как думаете, Ваши студенты заметят, что их любимый преподаватель – грязная сука?
Подставляется еще больше под Тэхена, чтобы он смог толкаться как можно глубже. Приподнимает голову, чтобы хоть как-то дышать, но даже так ей очень трудно насытить легкие кислородом.
В комнате душно. Слышно, как её буквально трахают, как тела соприкасаются, как влажные шлепки заставляют кровать трястись. Миён кажется, что она сошла с ума, что всё это не может быть взаправду, хоть и... ощущения чертовски реальны.
Тэхен начинает покрывать её шею засосами. Несколько справа, парочку слева, еще один сзади, и при всём при этом он ни на секунду не останавливается. Профессор Ким входит в неё с невозможной скоростью, достигает именно тех точек, каких нужно, пока сама Миён ощущает себя практически неживой.
Но всё еще хочет продолжить, всё еще хочет кончить, только не от вибратора, не от фаллоимитатора или еще какой игрушки.
А от члена Ким Тэхена.
— Приподнимись.
Говорит скорее для галочки, потому что Миён не успевает попытаться, как её тянут за волосы и заставляют встать на четвереньки. Тэхен не отпускает её локоны еще очень долго, заставляя всю голову покрыться острой, но такой приятной болью.
Обычно, в таких позах, домы любили её шлепать, но профессор Ким не может шлепать. Он бьет её. Бьет со всей силы по тем местам, где уже есть раны, где плетка оставила следы, которые еще очень долго не сойдут.
Голова кружится. В глазах всё мутное. Легкие сжимает, а между ног... течет. Миён чувствует, как по её ногам стекает, как Тэхен, благодаря обильной влаге, наслаждается процессом не меньше. Руки трясутся. Она из последних сил опирается о подушки, замечая, что под наручниками есть красные полоски. Миён даже не замечала этой боли, вообще.
Профессор Ким тянет за волосы сильнее, заставляя полностью встать на колени. Он обнимает за талию, чтобы помочь держать равновесие. Останавливается, чтобы перевести дыхание и оставить еще один засос у шеи.
— Сколько... еще Вам понадобится оставить меток, чтобы Вы успокоились, хозяин?
Ничего себе. Она может говорить, еще и такими сложными предложениями. Наверное, всё это на автомате, всё это бесконечный двигатель.
Тэхен ухмыляется, тоже удивляясь способности Миён болтать.
— Столько, сколько я захочу.
Так быстро и незаметно меняются местами. Теперь, профессор Ким сидит на краю кровати, пока его послушный саб, раздвинув ноги и обняв своего дома за шею, пьяно смотрит ему в глаза и пытается хотя бы чуть-чуть приподняться.
— Работай, малышка.
— Да, хозяин.
Всё же, находит в себе силы, чтобы попрыгать на члене Тэхена. Не без помощи, конечно же. Он удерживает за талию, помогает встать и опуститься, всё еще любуется и, перекинув волосы Миён, опускается к её шее, чтобы теперь оставить синие следы спереди и около ключицы.
Он мычит, всецело наслаждается тем, что делает, и периодически можно услышать тихие, мужские стоны, когда Миён по-особенному резко опускается и двигает бедрами так, словно трется о его коленку. Из-за такого он в какой-то момент даже не сдерживается и кусает её, а после целует, прямо в губы.
Поцелуи от Ким Тэхена очень редкие. Именно настоящие поцелуи, где нет ни мучений, ни издевательств, а просто... чувства. Те чувства, что таятся на странницах рукописи, что скрыты под печатными буквами.
И такие поцелуи самые лучшие.
Миён срывается и обнимает профессора Кима так, что у него просто нет возможности отлипнуть от неё. Она целует и целует, давит языком и глотает слюни, смешивает свои стоны с его, и при этом сама начинает прыгать на нем. Находит в себе последние силы, чтобы полностью насладиться Тэхеном.
Чувствует, как он начинает совсем по-другому обнимать её и сминать губы. Он хмурится, тяжело дышит и резко укладывает её заново на спину, только в этот раз всё намного хуже.
Профессор Ким срывается. Окончательно. Он долбится в неё бесконтрольно, растягивает, душит и рычит. В его глазах нет ничего человеческого, он полностью открыт для Миён, и он хочет, чтобы она давилась им.
Всё внутри сжимается, тянет, когда Тэхен входит в нужный ему ритм. Он уже просто не соображает, что делает, и когда понимает, что он так же близко, как и его саб, то позволяет ей заново утонуть в себе, заново закричать и почувствовать прикосновение небес прежде, чем сам выйдет и полностью зальет Миён.
Как же жаль, что она была не в том состоянии, чтобы запомнить лицо Тэхена. Он был наверняка красив, так же красив, как и в студии. Но то, как он рычал, как же он стонал и жмурился, как его брови дергались, как он сам покрылся мурашками... Миён чувствовала это.
Как и когда они поцеловались – не помнит. Но знает, что весь её костюм теперь в сперме Тэхена. Знает, что он попал и на ключицы, и на руки, и даже на свою простынь.
Очень долго пытались перевести дыхание, пытались вернуться в реальный мир, успокоиться и прийти в себя. Всё это оказалось довольно сложной миссией, но Миён смогла полностью осознать, что произошло, когда Тэхен снял с неё наручники и лег рядом.
В полнейшей тишине они смотрели в потолок еще минут десять. Музыка уже не играла, видимо, плейлист закончился. Руби была где-то в гостиной и, наверное, боялась показаться на глаза такому злому и взбудораженному хозяину. Машины за окном периодически ездили, но они создавали какой-то фоновый, совсем незаметный шум.
— Устала?
У Тэхена и так был низкий голос, но после... наверное, двух часов стонов и рыков, он совсем охрип.
— Да. Очень.
— Оставайся у меня.
— Я и... не думала, что буду в состоянии поехать домой.
— Я помою тебя. Помогу принять душ.
— Спасибо... спасибо за всё, я...
— Тише, — Тэхен привстает, нависает над Миён и прикладывает указательный пальчик к губам. — Оставь это на утро. Котенок.