Чары сквозь пальцы [7]

– Софа, помоги мне! – крикнула с кухни бабушка.

Я подошла к ней, она сидела в телефоне, тыкая на разные кнопки.

– Что случилось?

– Приложение не открывается, – бабушка отдала мне мобильник и с ожиданием смотрела.

Она была самой типичный бабушкой. Жаловалась на мое питание, плохо разбиралась в технике, давала «на мороженое» только наличные, так как управляла банковским приложением не очень. Поэтому, если у неё что-то не работало, она звонила мне. Расстояние меня, конечно же, очень спасало. Но вот соседскую девчонку-подростка нет. Хотя той, похоже, было это в радость: помочь чей-то бабушке. Однако иногда я приезжала к ней сама в выходные.

– Его надо обновить, – ответила я.

– Обновляй, – женщина поставила чайник, садясь обратно. – Скоро электричка, попей чайку.

– Давай, – я села на соседний стул.

Обновить приложение не требовало специальных усилий у меня, поэтому спустя пару минут отдала ей телефон с открытой программой.

– Ой, Софочка, спасибо! – она довольная налила нам по чашке чая, достав из холодильника пирожное, за которое я готова продать душу. – Вчера купила и забыла тебе к чаю отдать. Кушай, – бабушка подала ложку и поставила тирамису.

Я с удовольствием смаковала каждый кусок. Мне в целом любой десерт в радость, но некоторые из них для меня как праздник. Бабушка молча наблюдала и улыбалась. Ненавидела, когда напрямую пялятся, но этой женщине не противилась. Мы редко видимся с ней, поэтому пусть смотрит.

– Тебе надо через час уже выходить, чтобы ты не опоздала, – она громко отхлебнула, я поморщилась.

– Успею, – отмахнулась я, отодвинув тарелку.

– Автобус до станции ходит по расписанию. Тебе главное его не прохлопать для начала.

– Успею, – повторила я.

Еще немного посидев с бабушкой на кухне, ушла в комнату собираться. Автобус и правда не хотелось проморгать.

Вещей было немного, поэтому сложить их труда не составило. К домашней одежде я убрала зарядку для телефона, блокнот для рисунков с карандашом и ластиком, дочитанную книгу и базовую косметичку с уходовыми средствами. Оставалось только одеться.

На краю лежали заготовленные джинсы и майка. Я присела на кровать, смотря в окно. Оставаться мне не хотелось, а уезжать еще больше. Там снова будет Ян, который и так после ночного «печатает» совсем не выходит из головы. То ли обидно, что он не смог отправить смс, то ли любопытно, что он хотел мне написать. Не могу понять ни его, ни себя.

Каждую ночь я размышляла, что же сейчас сидит внутри меня в отношение этого парня. Соседа, чью любовь я хотела заполучить с первого дня. Злость за колкие слова? Обида за разрушенные надежды? Или полное безразличие и нежелание видеть его? Был бы идеальный сценарий, но нет. Посмотрев в пятницу на фотографию, кажется, я испытываю чересчур теплые чувства к нему. Возможно, я просто приняла их. Они теперь не витают вокруг тревогой, а живут внутри и сладостно щелкают при контакте с ним.

Кроме того, я никак не могу забыть наш диалог в ту пьяную ночь после боя.

«Я не смогу, я трус! Ты знала? Трусом любила бы меня?»

Долго эти слова крутились в голове. Яна говорила мне про это, но я отказывалась верить. Вероятно, она во всем была права. Значит, я ему не безразлична. Но имеет ли это вообще какой-то смысл сейчас? Мы не поговорили. Он боится не только свои чувств, еще и разговора страшится. А лишь на одном романтичном молчание далеко не уедешь.

Приходится держать в себе стихнувшую любовь. Теперь она как вечерняя гавань; ушли дрожь, страх и волнение. Своих чувств я больше не боюсь. Люблю Яна Шефера и готова сказать ему это еще раз, даже если опять-таки услышу «нет». Вероятно, случилось принятие себя и всего того, что таится внутри. Не это ли самое главное, к чему обязан стримиться каждый? Принять себя...

– Ты чего сидишь полуголая? – голос бабушки за дверным проемом вывел меня из транса мыслей.

– Просто я всю одежду уже убрала. Переодеться в уличную надо.

– Так давай, автобус через двадцать три минуты!

– Бабушка, тут идти ровно столько же, только на двадцать минут меньше, – ухмыльнулась, натягивая на ноги джинсы.

– Сарказм здесь не уместен, – хмыкнула женщина и свела брови.

– Если тебя слушать, его вообще надо исключить из русского языка.

– Не помешало бы, – кивнула она, покинув меня.

Я лишь закатила глаза на бабушкино замечание и надела майку. Еще раз проверила, что все забрала, а после, повесив на плечо спортивную сумку, вышла из комнаты вслед за бабушкой. Та смотрела телек у себя в комнате.

– Собралась? – она повернула голову.

– Ага.

Женщина с привычным вздохом поднялась, идя в мою сторону. В тишине я обулась и накрасила губы гигиеничной помадой, иначе это будет две полосы из засухи. Появилось чувство, что я стала и себя любить больше после полного открытия. И не смогла скрыть улыбку от этих мыслей.

– Чего улыбаешься?

– Люблю тебя просто, – ответила я, повернувшись к ней.

– И я тебя, – бабушка поцеловала меня в обе щеки, затем открыла дверь. – Позвони, как доберешься.

– Хорошо, напишу, – ответила я.

Услышала тяжелый бабушкин вздох, она ждет от меня звонка, но я лишь напишу. И то если не забуду. Память на «отпишись, когда будешь дома» работает скудно.

Добрела до остановки и правда за три минуты, но до прихода автобуса мне нужно тут куковать минут восемь еще. Я болтала ногами, сидя на скамейке. На руке позвякивал браслет с шармами, подаренный от Яны. Тянущее ожидание сосало под ложечкой. Уже представляла, как мне надо зайти в дом, увидеть его и поздороваться. Когда я не вижу Яна мне проще, что довольно очевидно. Он не исчезает из моей головы, но хотя бы с глаз долой. И пока я сижу здесь, думая о спокойствие и отсутствии тревоги при виде Яна, кажется, что это правда. По крайней мере это было правдой в промежутке между поцелуем и отъездом. Сейчас мы не виделись несколько дней... Возможно, мое сердце сделает сальто при виде него, забыв обо всем? Потому что я соскучилась.

Автобус пришел по расписанию, что меня жутко обрадовало, потому что даже в центре Москвы ходят они как вздумается. Расписание для дурачков у них.

– Карты не работают, – сказал водитель, когда в моих руках увидел банковскую карту.

Бабушка жила под Рязанью, но близ города. И это было частым явлением старых, затхлых автобусов. Я протянула ему пятьдесят рублей в виде потрепанной бумажки, которую мужик недовольно принял, убрав к остальным. Он закрыл двери и переставил ручник на коробке передач.

– А сдача? – после этого вопроса он посмотрел на меня более недовольно, как будто я из его личного кармана тридцать рублей вытаскиваю.

Без слов мужик практически кинул мне тридцать рублей. Да таких грязных и теплых, что приспичило срочно вымыть руки. До конца поездки я решила ни до чего не дотрагиваться больше.

***

До прибытия в Москву оставалось сорок минут, я проспала два часа, но шея затекла, и сон прервался. Не стоило дочитывать книгу, сейчас у меня бы было хоть какое-то занятие.

Осмотревшись, я обратила внимания, как мало со мной едет людей. Хотя чего удивляться, сегодня же понедельник. Большинство на работе. Даже здесь.

Несколько мужчин проворно и громко стучат по клавиатуре ноутбука, сидя напротив. Женщина уже кому-то звонит в четвертый (из-за плохой связи) раз и ругается за несделанный отчет. Еще пара, сидящая за спиной, обсуждает будущий проект.

Я достала из маленькой сумки наушники. Работа, как тема для разговоров, мне надоела, поэтому буду слушать музыку последний полчаса. Сопровождать музыку будет вид из окна. Интернет слишком часто пропадает, а к вай-фаю подключиться не получается. Ищу выход от безделья подручными средствами.

На одной из остановок появился интернет. Часы, подаренные мамой в эти выходные, завибрировали с левой стороны. Уведомление пришло от Ала.

Ал: «Ты же на Курский вокзал приезжаешь?»

Софа: «Да»

Софа: «А че?»

Ал: «Да ниче»

Ладно, это Ал. Тот мог реально спросить просто так. Поэтому особо не стала придавать значения.

Пялиться в окно оказалось не такой плохой идеей. Некоторые природные пейзажи цепляли глаз, говоря остановиться в этом поле и прокричаться, что мне не помешало бы. Считаю теперь необходимым сходить на Арбате в интерактивное пространство, где смогу легально разбить посуду, выпустив пар.

«Уважаемые пассажиры, – послышался знакомый голос из громкоговорителя, – наш поезд подъезжает к остановке в городе Москва. Спасибо, что доверяете РЖД.»

Убрав наушники, я решила положить телефон не в сумку как обычно, а в карман задних джинс. Но он не пролазил, что-то мешало. Я потрогала карман, где лежала какая-то маленькая бумажка.

Открытка! Это те джинсы, которые надела, когда ехала на урок по серфингу и планировала прочитать её в такси, но я благополучно забыла. Олеся сказала обязательно прочитать. Может, еще не поздно.

«Я не умею выражать нормально эмоции. Чувства тем более, но мне захотелось тебя порадовать. Знаю, что это меня никоем разом не оправдывает. Просто хочу сделать тебе приятно, в курсе, как ты любишь фрукты, поэтому выбирал разные. В общем хочется верить, что ты примешь их.

Твой придурок сосед.»

Глаза были на мокром месте. Может быть, он всё это время ждал от меня хотя бы спасибо, а я даже не знала, что это был его подарок. Он прав, что это его никак не оправдывает, но он пытался что-то сделать. Для меня.

Каждый раз, когда я брала один из принесенных в корзине фруктов, ловила взгляд Яна и думала, что он просто следит в привычной манере. Оказывается, Ян ждал хоть слова, считая, что я прочитала открытку.

Дело не во фруктах, а в том, что Ян знал, как я их люблю. Подари он цветы, к которым я равнодушна, то он бы просто закрыл какую-то толику своей вины. Но он... подумал о том, что люблю именно я.

Открытку я убрала в кармашек паспорта, телефон теперь хорошо влез в карман джинсов, не цепляясь.

Так как сидела одна, то спортивная сумка была со мной. Мне оставалось просто выйти с поезда. Когда он затормозил, весь небольшой состав моего вагона буквально вывалился из него. Самое муторное – это выход с вокзала: каждый так и норовит зайти там, где выход, и выйти там, где вход. Уже вся обматерилась, пока смогла выйти.

Благо после дурацкого выхода по билетам толпа рассыпается кто куда словно одуванчик, если подуть на него. И на подходе к переходу в метро я заметила то самое «да ниче», о котором говорил Ал.

Брюнет выглядел так потеряно, что совершенно и не замечал, как я близко к нему. Смотрел вперед себя и искал, видимо, меня. Если учитывать, что он выше, то я бы предложила смотреть вниз, чтобы заметить.

В мыслях появилась та открытка. Это стало неким шагом на пути друг к другу.

От нахлынувшего волнения меня начало знобить. Я не знала, стоит ли подойти первой или ждать, пока Ян сам меня заметит... Однако ответ не понадобился на такие неуместные мысли, потому что сосед резко опустил взгляд вниз. По шее, спине и ниже прошлась холодная дрожь. Я больше не чувствовала себя столь уверено и спокойно, как рассуждала дома. Тревога и беспокойство окружили меня, как стаяла клыкастых волков, готовых быстро наброситься на добычу. Шея теперь горела, лицо пылало, возможно, покраснело и выдало мое волнение с потрохами. Чувствовала, как ледяные пальцы сжимают ремень сумки, немея. Такт сердца путался, сбивался, заставлял дышать глубже и медленнее.

Я никогда не верила в это киношное «словно мы были одни в огромной толпе». Мне казалась чушью такая драматичность момента. А сейчас я сама стою будто наедине со своей любовью, пока люди тенью проносятся мимо. Ян продолжает растеряно стоять и смотреть глаза в глаза. Вся уверенность с каменного лица улетучилась, осталась истина пугливых чувств и эмоций. Никогда не считала, что парень делает вид «железного дровосека» без сердца. На эмоции Ян на самом деле скуп, как говорила Яна, еще с детства. И, наверно, это вина родителей, которых, к сожалению, не выбираем. Но я полюбила его таким. Молчаливым и тихим, угрюмым, строгим, недоступным. В первый день. С первого взгляда.

Прерывать молчание было страшно, поэтому не понимаю, сколько мы тут стоим и разглядываем друг друга. Лишь люди вокруг сменяются, где-то пихают, толкают, чтобы им пропустили дорогу, где-то бурчат и мирно обходят. А для меня здесь есть только Ян.

Парень приоткрыл рот, резко закрыв его. Похоже, мы оба знаем, зачем он тут, но кто начнет? Сделал ко мне шаг, став ближе. Брюнет опустил голову ниже и взял в руки мою сумку.

– Тяжело же, – так невзначай начал он.

– Не особо.

Губы сложились в прямую линию. Страшно было слово сказать, лишь бы не спугнуть томный момент, в который мы молча понимали друг друга.

– Ты чего здесь? – решила спросить первой.

– Подумал, что это приятно, когда тебя ждут.

Ждал...Он ждал меня. Сердце отсалютовало пару раз и разорвалось на тысячу маленьких конфетти. Я не знала, что на это ответить. Мне нравилось молчать и смотреть на темные глаза, горбинку на носу, челку, спадающую в сторону, родинку на правой стороне у виска, на всего Яна.

– Хочешь лимонад? – спросил парень.

– Хочу, – кивнула я.

Тогда мы пошли в сторону светофора, где стояла толпа, торопящаяся домой с поезда. Вот их никто не встречает. И сейчас я прочувствовала, как приятно и радостно, когда тебя кто-то ждет.

Мы подошли к светофору, встав в конце. Ян встал рядом. Плотно и очень близко.

– Я трус, – неожиданно сказал он, смотря вперед.

Подняла голову, чтобы посмотреть на него. Но он боялся и не отрывал взгляда от красной точки.

– Помню, – усмехнулась я.

– Меня не научили любить, – продолжил парень.

– Этому не учат.

– Откуда я тогда должен знать, как правильно?

– Ты не должен, – ответив, я взяла его за руку. Он сжал ее в ответ. – Никто не умеет правильно любить, потому что все делают это по-разному.

– Если я не смогу дать тебе всего, что ты хочешь? Боюсь быть для тебя таким же разочарованием, как для родителей, – Ян, наконец-то, повернул голову. Я заметила, как опустились уголки его губ, веко словно одеяло накрыло темный взгляд, стеклянный взгляд из боли и разбитых надежд, когда для самых важных людей мы становимся ничтожеством. – У меня ведь никогда не было отношений из-за этого. Я уже один раз стал разочарование для близких, больше не хочу.

– Ян, ты не будешь для меня таким. Они не смогли любить, но я могу уже три года, – с пеленой слез на глазах мне до жути захотелось его поцеловать.

– Прости, – слегка улыбнулся он, – я такой мудак. Хотел быть одновременно рядом и далеко. Не вышло что-то...

– Не вышло, потому что ты выбрал пробовать, раз пришел сегодня.

– Мне потребовалось много времени и усилий.

– Я ждала это несколько лет, думаешь пару недель стали для меня проблемой?

Ян засмеялся и полностью развернулся ко мне. Он пытался казаться радостнее, чем умеет, но я знаю его слишком хорошо. Мягкий голос стал самой сладкой мелодией для моих ушей. А Ян стал лучшим парнем, в котором успела разочароваться. Надеясь, что скоро разлюблю, я влюбилась сильнее.

– И все равно я похож на клишированного мудака из фильмов, – парень убрал за ухо прядь, которая за пару секунд снова упала мне на лицо.

– Ну нет, – отмахнулась я, – мудаки из фильмов ответили бы на поцелуй, не подумав ни о чем.

– Думаю, это было бы более убого...

– Вот именно, ты отталкивал меня как мог, только все равно оставался рядом, – я упала к нему на грудь, сжав футболку.

– Знаешь, мне как-то нечего на это ответить. Хотя, может, это уже и не нужно, – посмотрела на него, Ян в ответ коснулся моих губ.

Кажись, мы пропустили несколько светофоров. А разве это важно сейчас? Я ответила на поцелуй. Руки сразу обвили его шею, стараясь прижаться сильнее.

Народ снова толкался, видимо, загорелся зеленый свет. Наш зеленый свет.

Неизвестно, что нас ждет потом, но почему бы не попробовать сейчас? Ян слишком долго опасался, а я слишком долго молчала. Я постараюсь подарить ему любовь, чтобы он понял, что она доступна для него, как и для остальных. А Ян подарит мне те внимание и чувства, которые я всегда прятала и ждала.

– Лимонад-то пить идем? – уточнила я, когда наш поцелуй разорвался от новых толчков со стороны.

– Идем, – спокойно кивнул он. – Книгу дочитала?

– Да!

Разговор перешел на сюжет истории. Ян шел рука об руку, неся мою сумку и внимательно слушая. Я в свою очередь рассказывала о впечатлениях. Парень раскрыл свои крылья, приобняв меня одним из них, будто защищая от всех прошлых недосказанностей и обид. Под черным крылом открылись насыщенными пятнами два иных оранжевых крыла, моих крыла. Яркий свет, осветивший мрачные дни.

Хочется сказать, что Александр был прав. Магия не помогает добиваться чужого сердца. В отличии от надежды и пары шагов навстречу друг другу.

Важно не бояться открыться любви. Ведь как еще распустить свои крылья, если будешь вечно сидеть в коконе? Ответ простой: никак.

Ян Шефер, давай покажем друг другу чувства без страха отвержения? Потому что я тебя люблю.