Глава 18. ...
Что было в первые три дня? Их словно не существовало. Только комната, потолок и море слёз. Элла не могла жить как прежде. Сама комната сводила её с ума.
Джерман никогда не был у меня дома... как и я у него. Я не знакома с его матерью.
Очередная слеза обожгла щёку. На телефон часто приходили уведомления, но он лежал где-то на полу, будто отчаянно пытаясь привлечь внимание Эллы. Она отвернулась к стене, прижав к лицу подушку, пропитанную слезами.
Я даже не могу попрощаться с ним. Я виновата.
Я виновата.
Я обвинила его в том, что он не помогает мне. Да сука, к чёрту это расследование. Но теперь я не успокоюсь, пока не найду убийцу Джермана. Он должен был жить. Какая тварь могла так беспощадно лишить человека жизни? Я найду его. Найду и убью собственными руками, даже если придётся заплатить за это жизнью. Я виновата.
Дверь тихо приоткрылась. Габриэла вошла в комнату и присела у кровати.
— Хочешь чего-нибудь? — мягко спросила она. Элла отрицательно покачала головой. — На следующей неделе возобновятся занятия в университете. Папа просил передать. Но... ты можешь пока не ходить.
Габриэла ещё немного посидела рядом, потом вышла, тихо прикрыв дверь. Элла снова взяла в руки цепочку с красным полумесяцем.
Теперь она всегда будет со мной.
***
На пятый день Элла наконец нашла в себе силы принять душ. Не обошлось без слёз, но это уже было небольшим прогрессом. В доме стояла тишина. Родители были на работе, а Амиго мирно спал на ковре. Элла вернулась в комнату и захлопнула дверь. Телефон попал в поле её зрения.
Готова ли я к общению? Они начнут поддерживать меня и снова говорить об этом. Пошли вы к чёрту, справлюсь сама.
Элла села у стены, уставившись в одну точку.
Сама.
Зелёный глаз. Это та же мразь, что убила Роситу. Он словно следит за мной. Что ему нужно? Глаз... как татуировка на шее у «Бухого»? Пусть только попробуют скрыть от меня хоть что-то ещё. Если Джермана убил отец Рейны...
Я не справлюсь.
Острое лезвие оказалось в руке. Элла когда-то обещала себе никогда не возвращаться к этому, но разве важно теперь, что она тогда решила? Всё изменилось, и никакие обещания больше не имели значения.
Первый порез пришёлся чуть ниже плеча.
Родителям не нужно видеть эти шрамы. Пора носить одежду с длинными рукавами.
Тонкая капля крови медленно протянулась до локтя. Руку обожгло от давно забытой боли.
Приносит ли мне это облегчение? Какая разница. Я заслужила эту боль. Джерману было куда больнее.
***
— Элла, к тебе пришли, — послышался голос мамы из-за двери.
Она не отреагировала, продолжая сидеть на кровати, уткнувшись лбом в колени. Дверь приоткрылась.
— Привет, — произнёс тихий голос, и Элла медленно подняла голову.
Мия скромно стояла у порога, не решаясь пройти дальше.
— Не говори ничего, — приказала Элла, отвернувшись.
А ведь ей тоже тяжело.
— Хорошо, — Мия несмело подошла ближе и села рядом.
Тишина тянулась долго — прошло не меньше десяти минут.
— Как ты? — наконец спросила Элла.
— Я в порядке, не волнуйся, — быстро ответила Мия, будто повторяя выученную фразу. — Завтра начинаются пары...
— Я не пойду.
— А я хочу вырваться из дома. Тяжело быть одной... И тебя не хватает, — Мия шмыгнула носом. — Элли, нам нужно жить дальше.
— Хочешь найти того, кто это сделал?
— Да, — сразу ответила Мия. — И... Рейна писала тебе. Она переживает.
— Отвечу позже. Можешь оставить меня? — Элла сжала кулаки, впиваясь ногтями в кожу.
— Конечно, — Мия поднялась и подошла к двери. — Мы справимся, Элли.
Как бы Мия ни старалась сдерживать эмоции при Элле, выйдя из комнаты, она разрыдалась. Элла услышала это. Она зажмурилась, и по щеке скатилась слеза.
Я не способна сейчас быть чьей-то поддержкой. Прости.
***
Пасмурная, противная, серая среда. Элла не смотрела на толпы студентов, проходящих мимо неё быстрым шагом. Она не торопилась. Даже шаги давались с трудом, но два дня учёбы она уже пропустила, поэтому не могла позволить себе снова остаться дома. Достаточно убиваться — пора взять себя в руки и во что бы то ни стало найти виновного.
Элла вошла в университет, опустив голову, но тут же почувствовала, как разговоры вокруг стихли. Она ощущала на себе взгляды.
Ну да, выгляжу паршиво. Что сразу пялиться? Сраные богачи.
Она поправила рюкзак на плече и быстро прошла мимо. В этот момент кто-то мягко взял её под руку.
— Я рада, что ты пришла, — спокойно сказала Мия. — Горжусь тобой.
— Спасибо. Всё-таки ты сильнее меня.
— Моя боль не сравнима с твоей. Я знала Джермана всего несколько дней... Не могу представить, каково тебе, — уже шёпотом ответила она.
— Нельзя сравнивать боль.
Элла вдруг вспомнила фразу, которую где-то недавно видела: «Боль оставляет следы на наших лицах и делает их похожими друг на друга».
Цитата из книги Стивена Кинга. Последний пост Роситы в Твиттере, в день Хэллоуина, — вспомнила она. — Даже не о вечеринке. О чём она думала, когда писала это? Впрочем, неважно.
***
Элла сидела за последней партой в аудитории. Профессор вёл лекцию, как ни в чём не бывало — будто перед ним не было пустующей первой парты, которую никто не решался занять. За этим местом всегда сидела Росита. Элла то и дело возвращала взгляд к пустому месту.
Продолжаешь доставлять мне проблемы даже после смерти. Если бы я не ввязалась в расследование, Джерман был бы жив.
Элла испугалась собственных мыслей. Они были жестокими, но сейчас смерть Роситы казалась ей ничтожной потерей, как бы грубо это ни звучало.
Луиза предупреждала.
Элла выронила ручку и подняла взгляд.
Она что-то знает. Она всё знает и специально не рассказывала мне.
Луиза тоже виновата. Весь мир виноват. Джерман не заслужил этого.
***
Элла наконец прочла все чаты в телефоне: 49 сообщений от Рейны, несколько от Альбы и Франца, одно от Люси.
«Со мной всё нормально. Встретимся в ближайшее время», — холодно ответила она на массу сообщений Рейны.
Элла была уверена, что родители Рейны причастны к этим убийствам.
Неужели ты ничего не знаешь?
«Твоё сообщение — лучшее событие в моей жизни за эту неделю. Я готова увидеться в любой день», — гласил ответ Рейны.
Элла улыбнулась. Она и забыла, когда в последний раз позволяла себе хоть какие-то эмоции.
На улицу опустился вечер. Элла снова утонула в своих мыслях, уставившись в стену. Слёз больше не было, а возвращаться к нормальной жизни всё ещё не хотелось.
Что бы сейчас заставило меня выйти из дома и вернуться к своим привычным делам?
Послышался стук в дверь, и она приоткрылась — отец вернулся с работы. Его вид, на удивление, не был строгим, хотя до этого Элла пропустила несколько дней в университете.
— Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался он.
— Мне немного лучше. Учиться могу, — тихо ответила Элла.
— Учиться, но витать в облаках на парах? — отец неожиданно легко улыбнулся. — Мадуро просил дать тебе отдохнуть хотя бы до конца недели. Видел твоё состояние сегодня.
— Позволишь? — без интереса спросила Элла.
— Да. Я не знал этого парня, — отец присел на кровать. — Ты многое скрываешь, Элла. Я предполагал, что у тебя есть... небогатые друзья.
— Осуждаешь за это? — она оглянулась в его сторону.
— Нет, я рад, что у тебя есть возможность дружить с кем пожелаешь, — отец отвернулся и начал рассматривать комнату, словно был тут впервые. — Ты смелая. Я в твои годы боялся перечить отцу.
— Ты будто хочешь что-то мне рассказать, — оживилась Элла, присаживаясь ближе.
— Скажи ты, — обернулся отец. — Мне кажется, ты выяснила достаточно, чтобы у тебя появились вопросы ко мне.
О да, у меня точно к тебе есть один важный вопрос.
— Ты знаешь Ребекку де Карденас? — выпалила Элла.
Отец долго не отвечал: смотрел в одну точку, затем слегка улыбнулся.
— Так и понял, что ты уже узнала. Я поражён твоими способностями.
— Папа, как вы связаны?! — в предвкушении воскликнула Элла, чувствуя, что может добраться до правды.
— Ребекка — твоя сестра.
Комната погрузилась в тишину. Весь мир перевернулся с ног на голову. Элла застыла, глядя себе под ноги и пытаясь переварить сказанное.
— Что? — переспросила она, не оборачиваясь.
Отец вздохнул.
— Ребекка де Карденас — моя старшая дочь. Твоя... неполнородная сестра.
— Как это может быть? У тебя была семья до мамы? — Элла наконец обернулась, но отец так и не решился взглянуть ей в глаза.
— Нет. Мой отец не позволил мне быть с ней, — его голос стал строже.
— С кем?... — почти шёпотом спросила Элла.
— С Мэрибель. Она была одинока, без денег и любящей семьи, — отец прикрыл глаза рукой. — Чёрт.
— Расскажи мне всё, — Элла опустила руку на его плечо. Она не осуждала. Не хотела давить на него за то, что он это скрывал. Она просто хотела узнать его прошлое — быть может, оно оправдало бы его отношение к ней.
«В тот день я уже знал, что моя судьба предрешена. Отец начал сотрудничать с семьёй владельца партнёрской компании. У них была дочь — воспитанная, богатая, образованная, идеальная невеста для его сына. А я даже не был с ней знаком. Отец настаивал, что у меня должен быть наследник, выросший в роскоши и способный унаследовать управление его отелем.
Я ехал на встречу со своей «судьбой», которую выбрал для меня отец. На улице бушевал ливень, и я увидел девушку в тонком сером платье, пытавшуюся укрыться от дождя. Я остановился и предложил ей помощь.
Мэрибель рассказала, что сбежала из семьи, но не выглядела трудным подростком. Ей было двадцать лет, и я очень хотел ей помочь. В тот день я позволил ей остаться в одном из загородных домов моей семьи. Сразу после этого я познакомился с Габриэлой. Они появились в моей жизни одновременно, но в моём сердце место осталось только для Мэрибель.
Габриэла знала о ней с самого начала. Я купил Мэри квартиру в Мадриде, помог встать на ноги — лишь бы она была счастлива. И Мэри была благодарна мне за это. Я любил её и продолжаю любить.
Всё изменилось, когда она узнала, что ждёт ребёнка. Ребекка ещё не родилась, когда Габриэла сказала, что вскоре мы разойдёмся — сразу после рождения нашей дочери. Ведь я выполнил желание отца: у меня появилась наследница, в руках которой мог остаться его бизнес.
Ребекка родилась в августе, за полгода до твоего рождения. Но как бы я ни хотел настоящую, любящую семью, я не мог бросить тебя — даже после смерти отца, когда он уже не мог мне указывать. Тогда я продал семейный отель. Не хотел, чтобы этот бизнес давил и на тебя тоже.
Я был ужасным человеком — жил на две семьи. Моя жизнь разделилась между двумя ролями. Я хотел рассказать тебе о Ребекке, чтобы вы познакомились, но боялся твоей реакции. А она о тебе знала и подтвердила это во время нашей последней встречи.»
Элла не могла сдержать слёз. Ей было жаль отца, так и не сумевшего прожить счастливую жизнь со своей любимой. Жаль маму, которая всю жизнь не чувствовала любви. Жаль Ребекку и Мэрибель — ведь они знали, что у отца есть другая семья, казавшаяся более важной. Жаль и себя: её семья оказалась фальшивой.
— Когда Ребекка... умерла, Мэрибель бросилась с моста Толедо. Она оставила мне записку с извинениями и написала, что не видит смысла жить дальше.
Тот мост...
Долгое время они молчали. Этот момент стал для них самым сближающим, хотя, по идее, после такого откровения они должны были отдалиться.
— Ребекка ненавидела меня? — тихо спросила Элла сквозь слёзы.
Ненавидит, Даниэла. Ребекка жива. Ты докажешь это — и то, что Мэрибель не покончила с собой. Только найди их.
— Напротив, она хотела, чтобы я защитил тебя.
— От кого? — удивилась Элла.
«Я стоял в парке, провожая взглядом многочисленных прохожих — таких разных и не подозревающих, насколько важна для меня была встреча, что вот-вот должна была произойти.
Я заметил её издалека: руки в карманах кожаной куртки, явно ей не по размеру, отстранённый взгляд, избегавший чужого внимания, синие волосы и море украшений.
Она подошла ближе, подняла голову — и я узнал в её глазах свои.
— Привет, — холодно сказала она.
— Здравствуй, Ребекка. Ты хотела увидеться?
— Да. Мы с мамой уезжаем, — Ребекка пнула камень, будто стараясь сосредоточиться хоть на чём-то.
— Я знал, что вы примете это решение. Я буду продолжать отправлять тебе деньги каждый месяц. Мы можем видеться, если ты этого захочешь.
— Захочу. Но сейчас тебе лучше думать не обо мне, — её голос стал тише. — Присмотри за Даниэлой. Слышала, многие желают ей смерти.
В этот миг что-то перевернулось в моём сознании. Больше всего в жизни я боялся потерять вас с Ребеккой.
— Кто?
— Плохая компания. Не связывайся с ними — я уже пожалела. Хотя... если бы не попала туда, не узнала бы, что моей сестре грозит опасность.
— Я тебя понял.
— Не подпускай её к нищебродам. И пусть держится подальше от мажоров Веласко — они связаны с этой компанией.
— Что это за компания? Кто ей руководит?
— Ею руководит близкий мне человек, и я не могу его предать. Но остальные... он теряет над ними контроль. Раньше они убивали лишь опасных преступников, а теперь встали на путь, который сами презирали.
— И ты была с ними?
— Да, но смогла уйти. Пока мне ничего не угрожает, я должна исчезнуть. Иначе сама окажусь под прицелом. — Ребекка сняла с шеи цепочку с пулей и протянула мне. — Я просила подарить мне кое-что.
— Конечно. Только будь осторожна, — я отдал ей синий фигурный нож, о котором она мечтала. — Но помни, это подарок Андреса Веласко.
— Веласко, — усмехнулась она. — Он же от него и пострадает.
— Ребекка, о чём ты говоришь?
— Я буду скучать, па. Когда-нибудь расскажи Даниэле, что я люблю её. Мы с ней очень похожи».
Что закрашено на стене -
ЗЕЛЁНЫЙ ГЛАЗ — СИМВОЛ «СИНДИКАТА»
Подозреваемые -
РЕБЕККА ДЕ КАРДЕНАС!!!