Синдикат: Она и Другая

⚠️ Предупреждение

Данная книга затрагивает темы буллинга, физического насилия, употребления запрещённых веществ, самоповреждения и других острых социальных проблем.
В повествовании используется простой слог, а также встречаются ненормативные выражения. Это сделано для полноценного создания атмосферы в некоторых сюжетных моментах.

Названия университета, города и его районов являются реальными, однако не имеют ничего общего с действительностью. Все заведения внутри города (за исключением университета) вымышлены.

Автор не разделяет и не поддерживает мнения или взгляды своих героев.

На этапе редактирования использовался чат GPT.
Приятного прочтения!

Тёплый свет ламп мягко ложился на стены аудитории. Здесь было спокойно, даже воздух будто подталкивал к уверенности и сосредоточенности. За широкими окнами редкие лучи солнца пробивались сквозь тучи, но вскоре небо потемнело, и пошёл мелкий дождь, добавивший уюта напряженной обстановке.
Элла держала в руках листы проекта, который претендовал на участие в городском конкурсе. Бумага чуть дрожала — то ли от волнения, то ли от того, что пальцы совсем не хотели слушаться. Преподаватель сидел за столом, внимательный, собранный: смотрел поверх очков и время от времени кивал, будто подбадривая.
Одногруппники шептались, переглядывались, — и в этом хищном шуме Элла уловила привычное напряжение. Но она заставила себя говорить ровно:
— Вывод таков. — Она коротко кашлянула и подняла взгляд. — Принятие закона о запрете буллинга в учебных заведениях станет важным шагом к созданию безопасной среды, где каждый может учиться и чувствовать себя защищённым.
Закончив, Элла чуть поклонилась. Несколько секунд тишины — и профессор Мадуро, сдержав улыбку, развёл руками:
— Сеньорита Де Ла Торре проделала отличную работу.
Он поднялся, обошёл аудиторию, держа руки за спиной, и, остановившись, обратился к остальным студентам:
— Будут ли вопросы к её проекту?
И в этот момент Элла поняла, что главное она уже сделала — переступила собственный страх и выступила перед полной аудиторией своих одногруппников.
Элла украдкой посмотрела на них. Она ничуть не удивилась, когда над первой партой взметнулась тонкая рука — Росита Веласко, рыжеволосый дьявол, снова вступала в игру. Её самодовольная улыбка говорила сама за себя: она решила не спросить, а ударить своим словом.
— Сеньорита Веласко, — спокойно произнёс профессор. — Задайте свой вопрос.
Росита встала, взмахнула огненными волосами и бросила на Эллу дерзкий взгляд.
— Какие санкции предполагаются для нарушителей? — тоном, в котором слышался вызов, начала она. — Кто будет отвечать за буллинг? Ученики? Преподаватели? Администрация? А если буллинга и вовсе не было, как доказать обратное?
Улыбка на лице Роситы стала шире — она наслаждалась замешательством Эллы. Под этим пристальным взглядом Элла на миг потеряла уверенность.
— Всё зависит от ситуации... Обычно есть свидетели, которые могут подтвердить сам факт совершения буллинга, — ответ прозвучал тихо, неуверенно.
— А если свидетель солжёт? — Росита прищурилась, но профессор поднял руку, обрывая пререкание.
— Достаточно вопросов. — Мадуро поправил очки и кивнул Элле. — Очень хорошо, Даниэла. Вы можете присесть.
Элла едва заметно улыбнулась и, направляясь к своему месту, бросила взгляд на Роситу. Та сжала кулаки, будто была не готова потерпеть поражение.
Ты не сможешь меня завалить. — подумала Элла и впервые за сегодня ощутила, что её уверенность крепнет.
— Сеньорита Веласко, — произнёс профессор с лёгкой иронией. — Раз уж вы сегодня так хотите поговорить, может, представите свой проект следующей?
— Без проблем! — откликнулась Росита, уже поднимаясь. Она уверенно подошла к трибуне, и, задержав взгляд на Элле, добавила: — Моя тема — «Риски использования биометрии в правоприменительной практике».
Элла отвернулась к окну. Смотреть на улицу оказалось интереснее, чем слушать этот демонстративно уверенный голос. Всё же, как бы ни хотелось его не замечать, выступление Роситы было сильным. Она говорила чётко, увлечённо, приводила примеры, строила доводы, и даже вопросы профессора не смогли её сбить.
Наконец, профессор снял очки и устало улыбнулся:
— Прекрасно, сеньорита Веласко. Признаю поражение — ваша работа безупречна.
Элла непроизвольно взглянула на трибуну. Росита стояла, как триумфатор — ослепительная, уверенная, и в тот момент казалось, что вся аудитория принадлежала ей.
Росита улыбнулась, будто это выступление ей ничего не стоило, и неторопливо вернулась на своё место. Профессор, будто набрав вдохновение, поднялся и снова зашагал вдоль рядов.
— Итак, остаётся выбрать лишь одного студента, чей проект будет представлен на городском уровне, — произнёс он, обводя аудиторию взглядом. — И выбор я уже сделал. Сеньорита Де Ла Торре, поздравляю — именно вы представите наш университет!
Элла на миг перестала дышать. Сердце стукнуло громче обычного. Она заметила, как Росита резко повернулась к ней — в её глазах было всё: злость, удивление, обида. Казалось, это решение перечеркнуло всю её уверенность.
По аудитории прокатилась волна вялых аплодисментов — коротких, несмелых. Каждый понимал, что выбор профессора был предвзятым.
Похоже, мой личный ад сегодня начнется снова. — мрачно подумала Элла.

***

Белоснежные кеды мягко ступили на мокрое крыльцо университета. Из кармана пальто прозвучало тихое уведомление. Элла достала блестящий смартфон, экран вспыхнул сообщением от Мии:
«Элли, этот день просто ужас! Нам добавили ещё одну пару, можешь идти домой без меня.»
Сообщение сопровождалось грустным смайликом. Элла вздохнула и убрала телефон обратно: ждать подругу смысла не было.
Поправив рюкзак, она зашагала вниз по ступенькам и свернула за угол здания — туда, где её уже ждали неприятности. Росита стояла, скрестив руки на груди, её глаза горели ненавистью. По её напряжённой позе было ясно: разговор будет непростым.
— Серьёзно, мямля? Твой проект лучше моего? Да ты и двух слов связать не можешь! — её голос дрожал от обиды и злости.
— Все претензии — к преподавателю, — тихо ответила Элла, пытаясь пройти мимо.
Но Росита шагнула вперёд и грубо схватила её за воротник. Несколько студентов обернулись, замедлив шаг. Воздух вокруг будто застыл — ожидание столкновения становилось нестерпимым.
— Сейчас же иди к Мадуро и скажи, что отказываешься от конкурса!
Элла сжала кулаки. Росита снова перешла черту, будто проверяя, где у людей кончается терпение.
— Не собираюсь, — произнесла Элла ровно, но упрямо.
Росита шагнула ближе, схватила лямку рюкзака и, дернув, сняла его одним движением.
— Росита, камеры, — тихо напомнила Элла.
— Пусть снимают, — прошептала та, и в голосе её звучала злая усмешка.
Молния рюкзака разошлась, и на мокрый асфальт посыпалось всё вперемешку — тетради, карандаши, папка с проектом. Элла отступила, едва сдерживая дрожь.
Терпение, Дана. Сейчас не твоё время.
Росита наклонилась, подняла проект, пролистала несколько страниц и посмотрела на Эллу с презрением.
— Вот это. — ткнула она пальцем в лист. — Это не для конкурса.
Росита резким движением порвала страницы проекта, листы клочьями полетели на землю.
— Нет!.. — сорвалось у Эллы. Боль защемила в груди — столько бессонных ночей, столько усилий, и всё исчезло в один миг, растворилось под дождём.
Росите было мало этих унижений. Злость, копившаяся в ней, требовала выхода. Увидев, как Элла опускается перед разбросанными на мокром асфальте листами, она подошла ближе и со всего размаху влепила ей пощёчину.
Щёку прожгло болью, Элла прижала к ней ладонь, закрыв лицо светлыми волосами.
— Завтра обсудим снова, — холодно сказала Росита и толкнула девушку. Элла не удержалась и упала на мокрый асфальт.
На лице Роситы мелькнула тень удовлетворения — и она, не оглядываясь, пошла прочь.
Когда Элла подняла глаза, студенты, наблюдавшие за издевательствами, стали отворачиваться, делая вид, будто ничего не случилось. Никто не подошёл и не помог.
Хотя бы не добивают. — мелькнуло в голове.
Элла медленно поднялась. Пальто было испачкано, тетради — испорчены, проект — уничтожен.
Она подняла взгляд к окну на втором этаже. Там, за стеклом, стоял отец. Его лицо было каменным, а взгляд тяжёлым. Увидев дочь, он отступил, задвинув шторы.
Эмерико Де Ла Торре, ректор университета, всегда хотел, чтобы его дочь была примером — не позорила его, не совершала ошибок. Элла вспоминала бесконечные упрёки, холодные наставления и понимала: он ждал от неё совершенства.
Ради него она училась, старалась не выделяться, терпела унижения Роситы — дочери спонсора, от чьих вложений зависел университет.
Элла взяла рюкзак, собрала мокрые тетради и пошла к выходу с территории университета. Сегодня она решила идти пешком, по холодной дороге, с чувством, что внутри тоже что-то промокло и распалось.

***

Едва Элла переступила порог, как в прихожей раздался радостный лай. Испанский мастиф Амиго, её верный пёс, мчался навстречу, виляя хвостом от восторга.
— Привет, малыш, — с усталой улыбкой сказала Элла, погладила его по голове и прошла дальше. Сняв пальто, она бросила его в корзину, буркнув под нос:
— Стольких химчисток даже мы не осилим.
Она уже тянулась к дверной ручке своей комнаты, когда за спиной раздался голос Габриэлы, её матери:
— Элла... всё в порядке?
Элла коротко вздохнула, не оборачиваясь:
— Да, просто чудесно, — в её словах звучала ирония.
Мама стояла в дверях, чуть наклонив голову. Прядь светлых волос спадала на её лицо.
— Хорошо, — тихо сказала она. — Что с проектом?
— Провалила, — отрезала Элла. — Росита выиграла, её работа была «великолепна».
— Росита Веласко? — в голосе Габриэлы мелькнула усмешка. — Да уж, справедливость не в моде.
Элла машинально оглядела маму — элегантный пиджак, строгая юбка, лёгкий макияж.
— Собираешься куда-то?
— Благотворительный банкет, — ответила та. — Собираем средства для помощи бездомным животным.
Элла кивнула, но ничего не сказала. Амиго тихо сидел рядом с ней, будто понимая, что её день прошёл ужасно, и только он в силах исправить это.
Работа матери искренне вызывала у Эллы уважение — в отличие от карьеры отца. Он был не только ректором в университете, но и занимал высокий пост в правительстве Мадрида, отвечая за вопросы безопасности. Не счесть, сколько раз Элла слышала его недовольные речи о лихачах, что заполонили город и превращали улицы в гоночную трассу.
Проверив телефон, она снова улыбнулась — экран высветил сообщение от Джермана, её лучшего друга:
«Дэн, план огонь. Сегодня идём в «Эль Сид», всё расскажу при встрече на нашем месте.»
Элла почувствовала, как тяжесть прошедшего дня понемногу отступает. Всё неприятное будто растворилось в предвкушении вечерней прогулки. Что бы Джерман ни задумал, она была готова — и знала: с ним скучно не будет.

***

Когда Габриэла ушла, дом погрузился в тишину. Элла сразу направилась в душ — хотелось смыть тяжесть дня, начать всё заново, снова стать другим человеком. Вода мягко стекала по коже, унося тревогу и остатки раздражения.
Выскочив из ванной, она поспешно оделась: кожаная куртка, чёрная шапка — детали, без которых она не чувствовала себя «Даной». Это было как переключатель: одно мгновение — Элла, следующее — свободная, смелая Дана.
Родители ещё не вернулись, и это давало редкое чувство свободы. Можно было выйти на улицу в таком виде, не оглядываясь, не слушая нравоучений. Напоследок она потрепала Амиго за ухо, и пёс лениво махнул хвостом.
С лёгкой улыбкой Элла вышла из дома — навстречу вечеру и новой роли.

***

Дождь утих, и город будто перевёл дыхание. Элла надела наушники и неторопливо пошла вдоль ухоженных улиц богатого района. Её шаги звучали тихо на влажном асфальте, а в голове всплывали воспоминания о том месте, где пять лет назад всё началось — их первая встреча с Джерманом. Тогда, слушая его живой смех и бесконечные истории, Элла впервые поняла: жизнь, где всё «правильное» и роскошное, не для неё.
С Джерманом не бывало однообразия — он всегда умел находить приключения, даже в самых скучных кварталах. Он был родом из бедного района Мадрида и казался полной противоположностью Эллы, но, возможно, именно это их и связывало.
Было лишь одно, что тяжело давило на совесть девушки: Джерман не знал, кто она на самом деле. Для него она оставалась Даной — обычной девушкой со строгими родителями из неблагополучной семьи. В этом образе Элла чувствовала себя свободнее и живее.
Теперь она уже не была уверена, хватит ли ей смелости когда-нибудь рассказать ему правду.

С музыкой путь пролетел незаметно — и вот Элла уже оказалась в районе Тетуан. Как и ожидалось, Джерман пришёл раньше и стоял на площади, где они договорились встретиться. Увидев друг друга, они обменялись весёлым рукопожатием — будто не виделись целую вечность.
— Сейчас тебе башню сорвёт! — с воодушевлением воскликнул Джерман. — Слышала про «Sombras»?
— Нет, впервые слышу, — ответила Элла.
— Не понимаю, как мы вообще подружились, — он театрально покачал головой. — Это же наша местная рок-группа! Я их новый альбом слушал всю ночь.
— И что?
— Они сегодня выступают в «Эль Сиде». У нас ещё полчаса, — он посмотрел в телефон сквозь трещины на экране.
Элла нахмурилась.
— Ты уверен, что это место стоит внимания? Снаружи оно выглядит... ну, не слишком дружелюбно.
— Вот поэтому мы и пойдём туда, — ухмыльнулся Джерман. — Нам там самое место.
Элла слегка толкнула его в плечо, но он сразу схватился за него, будто от боли.
— Эй, ты в порядке?
— Всё нормально, — улыбнулся он. — Просто Диабло опять проказничает. Не переживай, Дэн.
Элла почувствовала, как внутри всё сжалось. Имени отчима Джермана ей и слышать не хотелось. Сколько она себя помнила, он всегда оставлял на теле друга синяки и порезы — следы своего «воспитания».
Джерман заметил, что она нахмурилась и приобнял её за плечи — как бы говоря: всё под контролем. Элла лишь кивнула, и они вместе направились к пабу «Эль Сид».