Глава 6
Вначале он меня не заметил, но пройдя еще несколько шагов остановился как вкопанный. Улыбка, оказывается он все же умеет улыбаться, если речь идёт не обо мне, медленно сползла с его холодного лица. А меня пронзил хуже острого осколка привычный недружелюбный взгляд.
— Ты?
— А вот и ваш тренер, — радостно сообщила девушка Настя, как значилось на бейджике.
— Даниил, ты освободился? Юлия только что купила клубную карту, нужно провести пробное занятие, показать тренажеры.
Настя улыбнулась Милохину такой улыбкой, что аж зубы свело. Если она не строит ему глазки, я съем свой тапок.
— Конечно, — он не поддержал ее порыв, что не могло не обрадовать.
— Проходите пожалуйста за тренером, — она сделала приглашающий жест, — он проведет экскурсию по залу и все вам покажет.
— Спасибо.
— Идемте за мной, — он повернулся ко мне спиной и неспешно направился в сторону зала.
Я шла следом и сверлила взглядом его спину, обтянутую черной майкой.
Только дойдя до первого тренажера, он соизволил остановиться и повернуться ко мне. Встал, широко расставив ноги и скрестив руки на груди.
— И что же вы хотите подтянуть? — медленно протянул он, — у вас можно сказать идеальная фигура.
— Спасибо за комплимент, и тем не менее, я решила заниматься, так что вам придется показать мне несколько упражнений. Надеюсь вы не против? — в тон ему ответила я.
— Нет, что вы, — протянул он, хотя весь вид говорил об обратном, — прошу.
— Какой тренажёр посоветуете для начала?
— Смотря какую цель вы преследуете.
Народу в зале было не так много, и все они рассредоточились по залу, но, если кому-то вдруг пришла бы охота послушать наш разговор, они бы решили, что мы только что познакомились.
— Я хочу…прокачать руки.
— Руки? — кажется он не ожидал такого ответа.
Я несколько раз хлопнула ресницами.
— Да, почему бы нет? Хочу рельеф, вот как у вас.
Поскольку на Милохине была надета майка без рукавов, любой желающий мог лицезреть его как оказалось довольно рельефные плечи и бицепсы. Я обратила внимание, что кожа у парня смуглая, а на шее болтается цепочка с необычными круглыми подвесками. Все в целом смотрелось неплохо, и, если бы не его характер, и не этот леденящий взгляд, я вполне могла бы им заинтересоваться.
Я протянула руку и еле касаясь его кожи, провела пальцами по предплечью. Поскольку мы находились от ресепшена и других посетителей на довольно значительном расстоянии, я надеялась мой жест не привлечет внимания.
— У нас не принято трогать тренеров руками, — произнес он, продолжая при этом стоять неподвижно.
— Простите, не удержалась.
Я отдернула руку и улыбнулась.
В этот момент Милохин шагнул вперед и оказался очень близко ко мне.
— Хватит валять дурака. Как узнала, что я здесь работаю? — спросил тихо и зло. Меня аж передернуло.
— Это что, большой секрет? Знакомая случайно услышала в деканате.
— Ясно, и зачем пришла? Устроить очередной скандал и испортить мне жизнь?
— Я же извинилась за тот раз!
— От тебя всего можно ожидать.
— Ничего устраивать я не собираюсь. Ты не появляешься в Институте, может я соскучилась?
— Ты? Соскучилась?
— Да, а что?
— Вроде как парни тебе проходу не дают, или я ошибаюсь?
Э, так дело не пойдет, нужно срочно что-то придумывать.
— Даня, — я впервые назвала его по имени, можно сказать переборола себя, — знаешь, у нас все как-то с самого начала не сложилось, но мы могли бы попробовать общаться нормально.
Рядом с нами появился мужчина, облаченный в толстовку с эмблемой клуба и такую же майку, как у Милохина, только весил он килограмм на тридцать больше. Милохин покосился на него и произнес совсем другим тоном:
— Пожалуйста, подходите к этому тренажёру. Лучше упражнение для вас с данной ситуации — это подтягивания на турнике.
И Милохин указал на тренажер с платформой и ручками.
— Ладно, как им пользоваться?
— Ставим на первый раз минимальный вес, а дальше все просто. Залезаете на платформу, руками хватаетесь вот за эти ручки и тянете их на себя. Со временем вес можно увеличивать.
Я проделала упражнение раза три после чего слезла с тренажера.
— Ненавижу физкультуру. Видишь, Милохин, на какие жертвы приходится ради тебя идти.
— Знать бы еще, зачем тебе это надо.
Я пропустила его слова мимо ушей и не забывая о красивой походке, перешла к следующему тренажеру.
— А это для чего?
— Прокачивает ягодицы.
— Отлично, что нужно делать?
— Упираешься ногами сюда, и сюда, давай подходи, руки за спину и наклоняешься вперед. Спину не прогибаем.
Я прилегла на доску, расположенную под наклоном в сорок пять градусов, наклонилась вперед, а потом с трудом распрямилась. Напряглась поясница.
— Так?
— Приблизительно.
— И в каких мышцах я должна почувствовать напряжение?
— Сейчас узнаешь. Только держи спину, поясницу не прогибай. Давай еще раз.
Я снова наклонилась и почувствовала его ладони на своей спине, а его самого совсем близко от себя.
— Вот это место остается неподвижным, все напряжение переноси на заднюю часть бедра.
— А где это? Вы не могли бы показать?
Я сделала еще два наклона, распрямилась и широко улыбнулась.
— Гаврилина, чего ты добиваешься?
Вообще-то, чтобы ты потерял от меня голову, это как максимум. А как минимум, чтобы согласился сегодня на кино. Все это говорил мой внутренний голос, Милохин же видел только круглые глаза, смотрящие на него с непониманием.
— В каком смысле? Вы же тренер, значит в ваши обязанности входит все объяснять, и показывать клиентам где какие мышцы, — я пару раз хлопнула ресницами.
— А Зимина ты тоже просила показать, где какие мышцы, когда он хватал тебя за задницу?
Черт, заметил, как я и думала, да еще запомнил тот дурацкий случай. Надо было перед приходом выпить валерьянки. Так, Юля, не обращаем внимания, действуем по намеченному плану.
— Это было сто лет назад, так что нечего и вспоминать. А вообще, упражнение классное, — сказала я как ни в чем не бывало и слезла с тренажера, — и сколько раз нужно его сделать, чтобы добиться эффекта?
— Для начала три подхода по двадцать раз.
— Серьезно? Почему так много?
— Встречный вопрос. Как ты можешь поддерживать такую хорошую форму, не имея понятия об элементарных вещах и совершенно не занимаясь спортом?
Ага, еще один комплимент фигуре, что ж, маленькая, но победа.
— Не знаю, — я пожала плечами, — я хожу на йогу, время от времени, мне хватает. А ты? Чем занимаешься в свободное время?
— На данном этапе его у меня нет. Работа и учеба забирают все.
— И у тебя совсем нет хобби?
— Есть несколько.
— Например, рисование?
— Например, езда на байке.
Ну вот, все мальчики любят скорость и этот не исключение, теперь точно есть чем его зацепить.
— Прокатишь как-нибудь?
Но вместо того, чтобы согласиться и начать рассказывать технические детали, или на худой конец похвастаться, рассказать историю из жизни, Милохин как-то помрачнел.
— Не могу обещать. Показать работу других тренажеров?
— На сегодня, пожалуй, хватит. Спасибо за обзор.
— Что ж, ладно.
— Завтра придешь на пары?
— Может быть.
— А в кино со мной пойдешь?
— Ну ты и наглая.
— Сегодня вечером после работы?
Он молчал, и я сочла это за знак согласия.
— Во сколько ты заканчиваешь? Я заеду за тобой.
Он раздумывал, и я готовилась к отказу, как вдруг он ответил, неохотно и сквозь зубы, но все же.
— Заканчиваю через полчаса.
— Отлично, я подожду в машине.
И пока он не передумал, бросилась вон из зала.
Ура, наконец, победа за мной. Моя первая победа, лед тронулся.
В меня будто чертенок вселился. Хотелось петь, танцевать и делать глупости. Слегка изменив слова Shape of you Эда Широна и, напевая про себя «Boy, you know I want your love…», я направилась к раздевалке. И пусть выражение его лица, когда соглашался было такое, будто лимон проглотил, он пойдет, это главное.
Переоделась, подправила макияж и прическу, покинула фитнес-клуб и устроилась в машине. Не припомню, чтобы я когда-нибудь так радовалась, собираясь идти в кино с парнем. А если учесть, с кем именно, совсем уж странно.
Зазвонил телефон. Видео-звонок WhatsApp от мамы.
— Да, мам, привет.
— Юля, как у тебя дела?
— Все отлично.
На заднем плане стоял папа, он помахал мне рукой.
— Дочь привет, как дела?
— Хорошо, а у вас?
— Прекрасно, зря не поехала.
Снова мама.
— Чем занимаешься? Мы с Владичкой целый день на солнце, слежу, чтобы не обгорел. Ну а ты?
Редкий случай, когда мама спросила про дела.
— Собираюсь в кино.
— Хорошо, только не задерживайся допоздна.
— Ладно.
Разговаривала, а сама посматривала на выход. Наконец, заметила его. В черной куртке The North Face нараспашку, в руке бутылка воды.
— Мам, мне пора, счастливо отдохнуть, завтра созвонимся.
Я послала родителям воздушный поцелуй и отключилась. Простите, но сейчас у меня несколько другие планы, в которые поездка никак не вписывается. Тем более, следить, чтобы брат не обгорел, пришлось бы мне.
Милохин огляделся по сторонам, я собралась посигналить, но он уже направился в мою сторону.
— Я тут, садись, — выдала лучшую улыбку.
— Вижу, — буркнул он, кинул свой рюкзак под ноги и словно нехотя влез в машину.
Если он надеялся, что я передумаю, то зря.
— Ну, едем? Ближайший кинотеатр отсюда — это «Рио».
— Без разницы.
— Что ж, отлично.
Я завела машину и вырулила с парковки. Сброс пил воду, жевал жвачку и смотрел в окно.
Я же прикидывала, с чего начать разговор. Ясно, что делать это придется мне.
— Какие фильмы тебе нравятся? — бросила пробный камень.
— Тебя это правда интересует? — он соизволил повернуть голову и криво усмехнулся, — или лишь бы потрепаться ни о чем?
— Ну, не сидеть же молча. Так что? Я, например, люблю приключения, комедии.
— Давно не был в кино.
— Да, я помню, у тебя нет времени. Значит и про книги бесполезно спрашивать, надо думать их ты тоже не читаешь?
— Читаю, но не думаю, что тебя заинтересуют книги подобного рода.
— И какие же, например?
— В основном по бизнесу. Слишком скучно для тебя.
Да, Милохин, я помню, кто я по твоему мнению. Пустая кукла, глупая блондинка. А то, что я учусь в том же Вузе, что и ты, ничего не значит. Только ты сам не заметишь, как влюбишься в эту куклу, а когда поймешь, будет поздно. Ты уже сейчас почти на крючке, только пока не осознаешь этого.
— Гаврилина, повторю вопрос, зачем спрашивать о том, что тебя не волнует?
— Ты очень странный, знаешь это?
— Странный чем? Что не люблю попусту трепаться?
— Считаешь себя самым умным? Я просто пыталась быть вежливой, вот и все. Но, ладно, можем и помолчать, раз ты так хочешь.
Я отвернулась и уставилась на дорогу. Ненавижу его, вот просто ненавижу и все. Почему при общении с ним я всегда ощущаю себя такой дурой, и все мои сценарии и планы летят к чертям? Я почувствовала, что начинаю закипать.
— Расскажи что-нибудь о себе, — вдруг произнес он вполне нормальным тоном.
Но я уже разозлилась. Ага. Разбежался. Так я тебе про себя все и выложила. Но и за язык тебя никто не тянул. Сейчас войду в образ, так что мало не покажется.
— Ладно, ты прав, я совершенно не читаю книг, спросила просто для поддержания разговора. На самом деле, я лишь смотрю сериалы. Знаешь, есть такой сериал, очень интересный, про любовь, я тебе сейчас расскажу в чем там дело.
— Побереги мои нервы.
— Ооочень интересный. Там девушка случайно стала свидетелем убийства. А главный герой вместо того, чтобы ее убить влюбился и заставил ее выйти за него замуж. А еще у героя был дядя, который на самом деле его отец, но тот об этом не знал и поэтому…
И я принялась рассказывать со всеми подробностями содержание первых десяти серий турецкой мелодрамы, которую сама не смотрела, но знала наизусть благодаря Алене, на днях подруга все уши прожужжала, только об этом и могла говорить. Я слушала вполуха, а вот надо же, все запомнила, что пришлось теперь очень кстати.
Я кривлялась как могла: растягивала слова, специально закатывала глаза в самых романтичных местах, размахивала руками, так что руль приходилось перехватывать то одной рукой, то другой, и каждую секунду норовила схватить Милохина за плечо.
Я думала, он взбесится, но он неожиданно улыбнулся, а потом расхохотался.
— Ладно, Гаврилина, я все понял. Но пожалуйста, теперь помолчи немного.
Я припарковалась около торгового центра.
— На выход, мы приехали.
Мы вылезли из машины и направились в сторону крутящихся дверей. Я нагло подхватила Милохина под руку, делая вид, что так и надо.
Мы поднялись на третий этаж и вошли в зону кинотеатра.
— Так, давай выбирать фильм, — скомандовала я и потащила его к табло.
На ближайшее время обнаружилось только два сеанса: какая-то криминальная драма и фильм ужасов.
Ужастик — это то, что нужно, лучше не придумаешь. Во время страшных моментов я смогу схватить его за руку или непроизвольно прижаться. Посмотрим, как ты запоешь тогда.
— Мы идем на ужастик, — объявила я, — надеюсь ты ничего не имеешь против ужастиков?
— Я их обожаю, — сказал он с кислым видом, из чего я заключила, что фильмы ужасов не его жанр.
— Так, билеты берем вот на эти места, — я указала пальцем на серединку последнего ряда, — и еще я хочу попкорн.
Милохин купил билеты, взял, как специально, самое большое ведро попкорна и мы прошли в зал.
— Последний ряд? — хмыкнул Милохин.
— Да, я всегда сюда сажусь.
— Ничуть не сомневался.
Я прикинула, стоит ли мне и теперь обидеться, решила, что не стоит, иначе мы разругаемся еще до начала сеанса. Если уж упоминание о Зимине и о моей тупости пропустила мимо ушей, то и тут как-нибудь прорвемся. Так что просто сделала вид, что не поняла его намека.
— В том смысле, что отсюда лучше всего видно, глаза не болят. Если ты что-то имеешь против… — произнесла я как ни в чем не бывало.
— Нет, все отлично.
Мы плюхнулись в уютные мягкие кресла и уставились на экран. Попкорн я расположила посередке между нами, а сама разместилась поближе к парню. Начались рекламные блоки.
Я жевала попкорн и поглядывала на Милохина, тот пил свою воду и тупо смотрел на экран. Если так пойдет и дальше, за весь фильм наши отношения, которых в сущности и нет, не продвинутся ни на шаг.
— Мне вот этот фильм понравился, а как тебе? — наклонилась и шепнула ему на ухо, во время показа очередного трейлера. Это был первый раз, когда я оказалась так близко к его лицу, не считая быстрого поцелуя на сцене. Отметила, что от одежды и кожи пахнет свежестью и чем-то еще непонятным, но притягательным.
— Нормально.
Реклама закончилась и замелькали вступительные кадры фильма. Первые пятнадцать минут я смотрела спокойно, но вскоре начала понимать, что фильм полный п..ц. Отложила попкорн, нашла в темноте руку Милохина и вцепилась в нее совершенно непроизвольно, забыв о том, что это было как-бы мной запланировано. А потом уткнулась ему куда-то в район плеча, чтобы не смотреть на экран.
— Извини, кажется я переоценила свои силы, — шепнула я.
— Может, уйдем? — шепнул он в ответ.
— Нет, все нормально. не знаю, зачем я выбрала этот фильм.
— Зато я знаю. Чтобы появился повод вцепиться в мою руку.
— Вот еще. Помечтай. Просто мне страшно.
И я еще теснее прижалась к нему, до такой степени, что вторая рука скользнула на грудь, а лицо переместилось ближе к шее.
Я прикрыла глаза. Даже если бы захотела, то ни за какие коврижки не отпустила бы его сейчас. Но что самое странное, мне и не хотелось.
«Почему я не испытываю такие ощущения ни с Панкратовым, ни с Зиминым?» — хотелось закричать мне. Почему черт возьми он??? Я уже не слышала ни зверских криков, ни пробирающей до костей музыки, основной функцией которой было подготовить зрителей к чему-то ужасному. Хотелось, чтобы мгновения тянулись и тянулись. Перед глазами возникло видение: вот я перебираюсь к нему на колени, обвиваю шею, зарываюсь пальцами в волосы, а его сильные руки скользят по моей талии, обнимают сзади и прижимают к себе. Крепко, жестко. Его глаза смотрят цепко, тяжело, как может смотреть только он, но на это раз вместо обычной снисходительности в них читается неприкрытое, срывающее крышу желание.