Часть 9 «Шаги говорят обратное»
Алекс
Я шёл рядом, наблюдая, как Кристи сжимает кулаки, сжимает зубы и всё равно пытается держаться. Даже сейчас, когда алкоголь уже явно берёт верх, она не сдаётся, не признаёт его — упрямая, как всегда. И это одновременно раздражает и завораживает.
Каждый её шаг был чуть неуверенным, но она делала вид, что всё под контролем. А взгляд! Даже через тень злости я видел, как в глазах промелькнуло то, чего она не хотела показывать — лёгкая растерянность, тревога, азарт, что я здесь рядом.
— Тебе точно нормально? — спросил я, чувствуя необходимость хоть как-то проверить её состояние.
Она фыркнула, отбросив моё замечание, но я уловил, как слегка подрагивает подбородок. — Конечно. Полностью, — выдала она, стараясь не смотреть на меня.
Я тихо усмехнулся про себя. Смешно, как она цепляется за самоконтроль, когда каждый её шаг выдаёт правду. Я видел, как алкоголь берёт верх, как она пытается бороться с этим внутренне, а одновременно с этим продолжает дразнить, спорить, поднимать меня на смех.
— Уверена? — сказал я тихо, чуть поддразнивая, видя, что взгляд её чуть смягчился, но гордость всё ещё на месте. — Кажется, твои шаги слегка... артистичны.
Она отвела взгляд, я увидел, как щеки чуть вспыхнули. А мне оставалось только идти рядом, наслаждаясь этим упрямым огнём, который не давал ей полностью сдаться — и одновременно понимал, что вечер уже начал диктовать свои правила.
— Да уж, — тихо пробормотал я сам себе, — никогда не бывает скучно с этой женщиной. Даже когда виски берёт верх.
Я шёл рядом, наблюдая, как Кристи старается держаться прямо, хотя каждый шаг выдаёт лёгкую шаткость. Вискарь уже делал своё дело, и я видел, как она отчаянно цепляется за самоконтроль.
— Интересно, — сказал я тихо, чуть наклонившись ближе, — ты ещё способна дышать ровно, когда злишься и пьёшь одновременно?
Она скосила на меня глаза и фыркнула, стараясь не улыбнуться:
— Да, способна.
Я усмехнулся, немного прибавляя градус поддразнивания:
— Правда? А то твои шаги говорят обратное. Чуть артистичнее и будет почти цирк.
Она стиснула зубы и ускорила шаг, но взгляд её пробегал по мне, как будто проверяя, сколько я ещё выдержу.
— Хочешь сказать, что я смешная? — она почти шепотом, но с вызовом.
— Слегка, — ответил я, не меняя интонации, — но главное, что настоящая. И уж точно не скучная.
Она откинулась назад плечами, делая вид, что равнодушна, но я видел, как щеки слегка пылают, а пальцы непроизвольно сжали ремень сумки. И вот это — её пьяное упорство, эта смесь злости и азартного сопротивления — делала всё вокруг напряжённым, но невероятно живым.
Я позволил себе лёгкую усмешку и сказал уже мягче:
— Ладно, продолжаем прогулку. И смотри, не упади, мисс «я не пьяна».
Она отмахнулась, словно хотела показать, что всё под контролем, но я видел, как внутри она смеётся — и злость, и азарт, и алкоголь смешались в одном ярком потоке.
— Ты умудряешься быть одновременно невозможной и очаровательной, — тихо добавил я, наблюдая за каждым её движением.
И даже несмотря на всю её упрямую пьяность, я понял: сегодня ночь точно не будет простой — но, черт возьми, это того стоило.
Мы шли по пустой улице, и с каждой минутой расстояние между нами сокращалось, словно невидимая сила тянула нас ближе. Я видел, как Кристи старается держать дистанцию— шаги стали чуть неуверенными, плечи чуть расслабились, а взгляд скользил ко мне чаще, чем она хотела бы.
— Осторожно, — сказал я с лёгкой насмешкой, когда мы проходили мимо узкого бордюра. — Чтобы не споткнуться прямо на меня.
Она резко отстранилась, но я едва успел подхватить её локоть, чтобы удержать: её тепло от прикосновения мгновенно пробудило что-то внутри.
— Я в порядке! — выдохнула она, но в её голосе уже слышался смешанный страх и раздражение.
— Конечно, — усмехнулся я, держа её лёгкое сопротивление в руках, — но согласись, это было бы... забавно.
Она фыркнула, но пальцы непроизвольно слегка сжали моё предплечье, словно проверяя, что я рядом. Я почувствовал это прикосновение и не отпустил, позволяя себе лёгкую шутку:
— Вижу, ты всё равно не можешь полностью меня игнорировать.
— Не верь своим глазам! — резко ответила она, пытаясь отстраниться.
— О, конечно, — сказал я с тёмной улыбкой, — но твои движения говорят сами за себя.
Мы шли дальше, а каждое случайное соприкосновение — когда её локоть едва касался моего или когда я подводил её к бордюру — лишь усиливало напряжение между нами. Злость ещё бурлила в ней, но смешанная с этим смехом и странным притяжением, которое я ощущал с каждым шагом.
— Ну что, — тихо произнёс я, чуть ближе наклоняясь к ней, — продолжаем шоу?
Она фыркнула, отстраняясь, но взгляд её выдавал всё: сопротивление есть, но контроль постепенно ускользает. И это было чертовски увлекательно.
И вот, наконец, впереди показались огни её дома. Маленькие окна освещали улицу, фонари бросали мягкий свет на тротуар. Она замерла, словно внезапно осознав, что цель близка.
— Вот он... — тихо пробормотала она, едва заметно облегчённо.
Я чуть замедлил шаг, держась рядом, наблюдая, как её взгляд то ли от злости, то ли от усталости, то ли от облегчения скользит на дом. Даже на этом расстоянии, когда уже виднелся её порог, напряжение между нами ещё висело в воздухе: игра, подшучивания и лёгкая физическая близость продолжали свою невидимую дуэль.
— Ну что, — тихо сказал я с той же насмешкой, — ты готова закончить шоу или оставим его на пороге твоего дома?
Она фыркнула, пытаясь держать лицо, но в глазах мелькнуло что-то между раздражением и... облегчением. Я понял, что сегодняшний вечер оставил след, который мы ещё не готовы обсуждать словами.
Мы остановились у её дома. Тихо, только свет фонарей бросал мягкое сияние на тротуар. Я чувствовал, как напряжение между нами ещё висит в воздухе, но теперь оно было смешано с чем-то более личным, почти уязвимым.
— Спасибо тебе за этот день, — выдохнул я, едва решаясь произнести эти слова.
Она опустила взгляд, пытаясь скрыть смущение. Я заметил это и слегка улыбнулся, ощущая, как наша игра слов постепенно уступает место чему-то более серьёзному.
Я сделал паузу, а потом тихо напомнил:
— Кстати, ты ведь спрашивала... «И что за важный день?»
Её взгляд стал настороженным, и я наконец решился. Слова давались тяжело, но было важно сказать всё до конца:
— Это день, когда произошла ужасная авария, в которую я попал. В этот день я лишился очень важного для меня человека , которого до сих пор не могу забыть. Сначала я не хотел говорить об этом, чтобы не омрачить наше с тобой время... но понимаю, что ты должна знать.
Она замерла, словно слова ударили по ней, и на мгновение потеряла дар речи. Но потом тихо пробормотала, с трудом скрывая смущение и вину:
— Прости... я в такой день и так себя вела.
Я молча кивнул, чувствуя тяжесть и одновременно облегчение, что сказал это вслух. Тишина вокруг нас была мягкой, почти доверительной. Она опустила взгляд, а я просто стоял рядом, ощущая, как этот день оставил свой след — тяжёлый, но честный, между нами.
Она чуть помолчала, переваривая мои слова, а потом тихо спросила:
— А... как именно это произошло?
Я приподнял бровь, чуть усмехнулся и слегка отмахнулся рукой, играючи уходя от ответа:
— Когда-то я расскажу тебе всё полностью, — сказал я, чуть наклонив голову и продолжая улыбаться, — но сейчас... пока ты пьяна, тебе лучше идти домой и отдыхать.
Она скосила на меня глаза, явно недовольная таким уходом от ответа, но не смогла возразить. Вздохнула и покачала головой, словно смирившись с тем, что пока придётся довольствоваться только намёком.
Я видел, как её плечи немного расслабились, и это дало понять — несмотря на всё её упрямство и злость, она доверяет мне хотя бы настолько, чтобы сейчас пойти домой. Я тихо кивнул, ощущая, как наша ночь постепенно подходит к концу, оставляя после себя смесь напряжения, игры и скрытой заботы.
Она медленно направилась к двери, слегка шатаясь, но стараясь держать осанку. Я шёл рядом, но держался чуть позади, давая ей пространство. Свет из окна мягко освещал тротуар, и её силуэт казался одновременно уязвимым и решительным.
— Ты в порядке? — тихо спросил я, наблюдая, как она достаёт ключи.
— Да, — пробормотала она, стараясь скрыть лёгкое смущение и усталость.
Я усмехнулся про себя, видя, как её плечи немного расслабились. Несмотря на весь пьяный упрямый азарт, злость и непослушность, сейчас она позволяла себе идти домой спокойно.
— Ладно, — сказал я, чуть наклонившись к ней, — отдохни. И помни: когда-нибудь я расскажу всё.
Она кивнула, не поднимая взгляда, и открыла дверь. Я задержался на пороге, наблюдая, как она исчезает внутри, а улица вокруг снова наполнилась тихой пустотой.
Я стоял там с лёгкой улыбкой, чувствуя, как напряжение ночи постепенно оседает, оставляя только послевкусие нашей игры, словесной дуэли и тех скрытых эмоций, которые мы ещё не готовы были полностью признать.
Я глубоко вздохнул, чувствуя, как облегчение смешивается с тяжестью воспоминаний о том важном дне, о котором только что рассказал. Слова давались тяжело, но всё же их произнёс — и это что-то изменило.
«Она должна знать», — повторял я про себя. «И хоть сейчас пьяная, хоть злится и дерзит... она поймёт. Она должна понять».
Смех, подшучивания, её попытки скрыть смущение — всё это мелькало в голове, вызывая странную смесь раздражения и тёплой привязанности. Я улыбнулся сам себе: никогда не думал, что кто-то сможет так сочетать упрямство, злость и искренность, и всё это — одновременно.
Я слегка пожал плечами, вспоминая её вопрос: «Как именно это произошло?» Я отмахнулся тогда, но внутри знал, что когда-нибудь расскажу. Не сейчас, не в этой пьяной ночи, а тогда, когда она сможет услышать всё по-настоящему.
И всё же сердце тихо радовалось: этот день, тяжёлый и странный, оставил после себя не только боль, но и что-то новое между нами. Между словами, шутками, подшучиваниями и случайными прикосновениями появилась невидимая нить. И я понимал: она уже здесь, рядом, хоть и дома, но она — часть этого дня.
Я посмотрел на пустую улицу, вдохнул прохладный ночной воздух и тихо усмехнулся. Возможно, эта ночь была сложной, шумной и пьяной, но она оставила след, который я не собирался забывать.