Часть 6 «Громче, чем шум дождя»
Кристи
Смена закончилась так поздно, что даже лампы в магазине моргали, словно устав вместе со мной. Я вышла на улицу и сразу почувствовала на щеке холодные капли. Подняла голову — дождь. Конечно.
— Чёрт... — пробормотала я, шаря по сумке. Зонта, конечно же, не было. Как назло.
Я выдохнула раздражённо, усталость в теле тянула вниз, словно я отработала три смены подряд. Спина ломила, ноги гудели, а в голове всё ещё звенело от сегодняшнего дня. Встреча с Алексеем. Его взгляд на кассе, напряжение, которое я всеми силами пыталась разрядить сарказмом. Но внутри — всё равно дрогнуло.
Зачем он вообще пришёл? И почему именно сегодня?
Я подтянула сумку на плечо и шагнула на трассу, ведущую домой. Полчаса пешком под дождём по этой унылой дороге. Отличный финал дня, ничего не скажешь.
Асфальт блестел от капель, фары редких машин выхватывали из темноты куски дороги и снова бросали меня в полумрак. Я шла, поджимая руки в куртке, чувствуя, как холод постепенно пробирается сквозь ткань.
Устала... до чёртиков устала. В такие моменты хотелось только одного — лечь в постель и закрыть глаза. Но вместо сна в голове снова прокручивался Алекс. Его лицо, его голос. "Я могу ждать... или нет."
— Незнакомец из под дождя... — вырвалось у меня вслух, и я усмехнулась сквозь усталость. — Как же ты умеешь всё портить.
Шум дождя усилился, словно подыгрывая моему настроению. А впереди дорога всё тянулась и тянулась, длинная, скользкая, как сама жизнь.
Дорога всегда вела мимо этого проклятого паба. Я не раз замечала, как яркая вывеска заманчиво светится, переливаясь неоновыми цветами, но сегодня... сегодня смотреть туда не хотелось совсем. Дождь забивал глаза, воздух был липким, промозглым, и всё, чего я хотела — поскорее добраться домой.
Но вывеска всё равно сверкнула сбоку, и вместе с ней — громкие мужские голоса. Смех, хриплый от сигарет и дешёвой выпивки. Байкеры, местные пьянчуги. Те самые, мимо которых я привыкла проходить быстро, тихо, в тени, делая вид, что меня нет. Обычно работало. Обычно они меня не замечали.
Но не в этот раз.
— Эй, красавица! — выкрикнул кто-то из-под навеса, и за этим последовал гогот.
— Смотри, какая мокрая, — донеслось следом, с тем самым пошлым подтоном, от которого внутри всё сжалось.
Я ускорила шаг, стараясь не поворачивать головы. Сердце забилось быстрее, не от бега — от неприятного липкого ощущения, когда чьи-то взгляды впиваются в спину.
— Девочка, давай к нам, согреешься! — ещё одна реплика, смех, и звук удара по столу.
Я прижала руки к телу и шагнула на обочину, обходя блестящую лужу. Дождь только усиливался, струи стекали по волосам, куртка промокала всё больше. И вместе с холодом пришло чувство тревоги. Почему именно сегодня... Почему я не взяла чёртов зонт?
Голоса не стихали, наоборот — кто-то встал из-за стола, и я услышала шаги, звон пустых бутылок.
Только бы прошла мимо. Только бы не зацепили.
Но стоило мне ускорить шаг, как раздалось:
— Куда спешишь, крошка? Мы ведь только познакомились!
Я стиснула зубы, не оборачиваясь. Внутри всё сжималось, и уже не было сил на сарказм или холодные фразы. Был только страх.
И я знала: через эту трассу ещё полчаса. Но эти несколько метров мимо паба показались самыми длинными в моей жизни.
Я старалась идти быстрее, но всё равно услышала шаги за спиной. Резкие, шаткие, будто человек едва держался на ногах.
— Эй, не игнорируй, красавица, — пробормотал кто-то уже совсем близко. Я почувствовала запах перегара и сырой табачной вони, от которой передёрнуло.
Я сделала шаг в сторону, но не успела. Чья-то грубая, холодная рука схватила меня за запястье.
— Пусти! — я дёрнулась, но он только сильнее сжал, ухмыляясь гнилыми зубами.
— Да ну, чего злая? Пойдём с нами, выпьешь, согреешься... — его пальцы цеплялись за меня липко, мерзко.
Паника подступила к горлу. Сердце заколотилось так, что казалось, я его слышала громче, чем шум дождя. Я пыталась вырваться, но он держал крепко, смех других с паба становился всё ближе.
И вдруг — резкий, ослепительный свет.
Фары. Яркие, белые, как нож, они ударили прямо в наши фигуры. Мотор зарычал так громко, что заглушил даже крики из паба. Мужик моргнул, прикрываясь рукой, но не отпускал меня.
Байк с визгом тормозов встал прямо перед нами, и я узнала его силуэт ещё до того, как он снял шлем. Алекс.
Он спрыгнул с мотоцикла уверенно, с какой-то злой решимостью, и шагнул прямо к нам.
— Руки убрал, — рявкнул он так, что даже мне стало страшно.
— Да кто ты такой? — пьяный зашипел, но голос дрогнул.
— Тот, кто сейчас сломает тебе пальцы, если ты ещё раз её тронешь, — отрезал Алекс, глядя на него сверху вниз.
Его голос был жёсткий, хамоватый, с такой холодной злостью, что воздух будто сгустился. Мужик поморщился, выпустил моё запястье и отступил назад, бормоча что-то нечленораздельное.
Я стояла, прижимая руки к себе, всё ещё дрожа — то ли от страха, то ли от облегчения.
А Алекс не сводил с меня взгляда, и в этом взгляде было слишком много всего сразу: злость, ярость, и что-то ещё, от чего внутри стало ещё более неспокойно.
Мужик попятился, бросил что-то невнятное и растворился в шуме паба. Остальные лишь засвистели и хохотнули, но дальше никто не рискнул вмешаться.
Я стояла, прижимая руки к груди, чувствуя, как дрожь пробегает по телу. Запястье горело от хватки, щеки — от унижения. И всё же хуже всего было ощущение чужой силы, от которой я не могла отмахнуться.
— Ты в порядке? — голос Алекс звучал жёстко, но в нём сквозило что-то вроде заботы.
— Справилась бы сама, — огрызнулась я, хотя сама понимала: нет, не справилась.
Алекс чуть усмехнулся, но в его глазах мелькнула тень гнева. Он шагнул ближе, и я ощутила запах дождя, бензина и металла.
— Сама? — он склонил голову. — Да тебя уже в грязь тащили бы, если бы я не подъехал.
Я сжала зубы, не желая признавать правду.
— И что теперь? Ты будешь ходить за мной по пятам и разгонять моих «поклонников»?
Алекс резко фыркнул, обернулся к байку, потом снова на меня — и его взгляд прожигал, как фары минуту назад.
— Нет. Я просто отвезу тебя домой.
— Спасибо, но я дойду сама, — упёрто сказала я, поправляя прилипшие к лицу волосы.
— Дойду сама... — передразнил он с явной насмешкой. — Через полчаса по трассе, под дождём? После того, что только что произошло?
— Мне не нужна твоя помощь.
— А я тебя не спрашиваю, — его голос стал твёрдым, почти стальным. — Или садишься, или я поеду за тобой следом, пока не свалишься в лужу от усталости.
Я прикусила губу, злясь и на него, и на себя. Его уверенность раздражала, но в тот момент холод и усталость стали сильнее гордости.
— Ты невозможный, — прошипела я.
— Привыкай, незнакомка из-под дождя, — усмехнулся он, протягивая мне руку к байку.
Я вздохнула, понимая, что выбора нет, и осторожно села позади него. Его спина была тёплой, несмотря на мокрую куртку, а мотор под ногами зарычал так громко, что сердце снова сбилось с ритма.
И мы рванули в ночь, оставив позади яркую вывеску, крики и дождь.
Дорога вытянулась чёрной лентой, мокрый асфальт отражал свет фар. Байк ревел, как зверь, а ветер хлестал по лицу и рукам, впиваясь холодом в кожу. Я крепко держалась за куртку Алексея, хоть и ненавидела сам факт этого.
Он не говорил ни слова, только иногда чуть сильнее давил на газ, будто специально проверяя — выдержу ли я.
— Сбавь скорость! — закричала я, но мой голос почти утонул в гуле двигателя.
Алекс чуть наклонил голову, будто услышал, но не послушался. Наоборот — выжал ещё больше. Я вцепилась в него сильнее, скрипнув зубами.
— Ты сумасшедший! — снова выкрикнула я.
На этот раз он резко сбросил скорость, и байк словно заскользил мягче. Обернулся на секунду через плечо — в его взгляде сверкнула усмешка.
— Боялась?
— Нет! — отрезала я слишком быстро, и сама же поняла, как глупо прозвучало.
Он тихо рассмеялся, снова глядя на дорогу.
— Упрямая, как всегда.
— Мы едва знакомы, чтобы ты такие выводы делал, — буркнула я, всё ещё прижимаясь к нему, чтобы не свалиться.
— Зато знакомы достаточно, чтобы я понял: ты не умеешь просить о помощи, — его голос был твёрдым, но не злым. — Даже когда тонешь.
Я стиснула губы.
— Лучше тонуть, чем позволять тобой командовать.
— Хм, — он коротко усмехнулся, и мотор зарычал громче, — посмотрим.
Мы мчали дальше, и в этой тёмной дороге между молчанием и короткими вспышками слов будто рождалось что-то странное: злость, упрямство, но и тепло. Я сама не заметила, как перестала держаться за край куртки — мои руки обвили его крепче, как будто так было безопаснее.
А дождь всё лил и лил, смывая усталость дня и оставляя только гул мотора, запах мокрого асфальта и тёплое дыхание рядом.
Байк затих у её дома. Дождь стихал, но капли всё ещё стекали по ветхим стенам, по ржавым водостокам. Этот дом выглядел так, словно он тоже хранил свои раны, свои потери.
Кристи осторожно спрыгнула с сиденья, поправила промокшие волосы и посмотрела на него исподлобья.
— Спасибо за подвоз, — сказала она холодно, словно они не делили последние полчаса дороги и ветер.
Алекс снял перчатки, но не спешил уходить. Его взгляд скользил по дому, и внутри что-то болезненно кольнуло. Старая кирпичная кладка, облупившаяся краска, мокрые ступени крыльца... Всё это слишком сильно напоминало.
Он уже видел такой же тусклый свет в окнах и такую же промокшую крышу. Там, где когда-то жила она. Его потерянная любовь. И тот вечер, и тот дождь.
Грудь сжало так, что перехватило дыхание. В висках ударил стук — как будто отголоски далёкой сирены снова прорезали память. Почему именно этот дом? Почему именно она?
Кристи обернулась, заметила, как его взгляд зацепился за старую входную дверь.
— Что? — спросила она с явным раздражением. — Вид жуткий? Да, знаю. Не надо так смотреть.
Алекс отвёл взгляд, сжал челюсть.
— Ты не обязана здесь жить, — вырвалось у него, почти грубо.
Она прищурилась.
— А что, у тебя есть варианты получше? Может, сразу особняк подгонишь, раз такой добрый?
Он хотел ответить резко, но слова застряли. Всё, что вырвалось:
— Просто... здесь тяжело дышать.
— Тебе тяжело? — её голос стал тише, но колючим. — А ты представь, каково мне.
Она вздохнула, схватила ключи и поднялась на крыльцо. Взгляд скользнул по нему ещё раз — короткий, будто между презрением и скрытым интересом.
— Спокойной ночи, незнакомец из-под дождя.
И дверь захлопнулась прямо перед его глазами.
Алекс остался стоять, чувствуя, как старый дом будто вытянул из него все силы. Внутри с новой силой зашевелилось прошлое, то, что он пытался забыть. Но память снова ожила. И Кристи, со своим упрямым характером и острыми словами, лишь сильнее ворошила эту боль.
Он резко натянул перчатки, завёл мотор. Байк рявкнул в ночи, и Алекс рванул прочь, будто хотел убежать и от дома, и от себя самого.