Сердце ангела [Ateez 18+]

Моя история – не из тех, которые рассказывают вслух. Ведь мой хрупкий мир замкнут на сто замков, а душа ломкая, словно первый лед. Без своих тайн она погибнет, как нежный цветок погибает без солнечного света. Но как объяснить, что хрупкое так легко сломать и покалечить? Маленькой трещины сразу и не заметишь, но душа... душа помчится вкось.

Мне не было написано на роду стать той, кем я стала. Как нередко бывало потом в моей жизни, меня случайно занесло в этот мир бурным течением судьбы. После меня часто сравнивали с водой, что прокладывала себе путь даже сквозь камни. Оказавшись в западне, вода всегда найдет, куда ей просочиться, так же и я, словно капля воды, просачиваясь сквозь песок, стойко преодолевала жизненные трудности, что обычно выпадали на мою долю.

***

Синее небо мерно покачивалось над головой, душный воздух шел рябью, а бескрайнее море сливалось с горизонтом, далеко вдали. Небеса в этих краях, хоть хмурые, хоть ясные не предвещали добра. Зной в этот день стоял такой, что нечем было дышать.

Наш небольшой лёгкий быстроходный корабль, подгоняемый сильным попутным ветром, легко, словно птица, на всех парусах мчался вперед по лазурно-зеленым волнам, мерно покачиваясь из стороны в сторону и надрывно скрипя снастями, а буйное море, ворочаясь за кормой, с неумолимой силой и мощью билось о борт. И ни одной живой души не было вокруг, словно в этом мире больше ничего не существовало, - лишь море, небо и наш одинокий бриг...

Жара не спадала вот уже третьи сутки, испепеляя все на своем пути. Все время хотелось пить. Веер не справлялся со своей задачей. Было невыносимо душно и влажно, и платье липло к телу, неприятно холодя кожу. Редкие чайки, забравшиеся в такую даль, с требовательным криком садились на корму в поисках пищи и воды. Казалось, надвигалось что-то ужасное, накрывая незримой волной. Красивый пустынный пейзаж был зловещим, как рокочущее за бортом море, готовое вот-вот обрушиться на нас со всей своей несокрушимой силой, сломав как соломинку.

Я носом чуяла беду, которая нависла над нами невидимым куполом. Вообще, предчувствие очень редко меня обманывало. Сколько себя помню, я была одной из тех, у кого интуиция развита лучше, чем у дикой кошки, но в силу своего юного возраста, я ещё не научилась читать знаки судьбы, которые она так часто и старательно подсовывала мне под самый нос.

Стоя на палубе и жмурясь от яростного жгучего солнца, я смотрела на ровную линию горизонта где-то там, далеко-далеко и, запрокинув голову, приложила руку ко лбу, чтобы хоть немного отгородиться от неистовых беспощадных лучей. Открытые плечи и грудь безжалостно жгло злое полуденное солнце, и я чувствовала, что еще немного, и меня точно хватит удар, но уходить обратно в каюту мне все равно совсем не хотелось. Здесь было гораздо интереснее и оживленнее, и куда более занимательно, чем сидеть в душной каюте наедине с книгой или слушать романтический лепет сестры о новом объекте ее воздыхания. Порой мне казалось, что она любит всех подряд, и это систематически выводило меня из себя. Поэтому я приняла решение остаться на палубе до тех самых пор, пока солнце окончательно меня не доконает.

По натертой черной смолой палубе сновали изнывающие от жары матросы, занятые корабельной работой и поправляя снасти, а пожилой рыжебородый капитан-ирландец, мистер Мёрфи, стоя на мостике, смотрел в подзорную трубу, говоря что-то рулевому. Он то и дело хмурился, сверяя карту и компас, и тревожно вглядывался в багровеющую на горизонте даль.

- Эмма! - меня окликнули, и я резко обернулась. Это была Мэри. Моя любимая Мэри.

Заправив за ухо светло-каштановый локон, девушка, оправив подол пышной нежно-голубой юбки, подошла ближе и негромко спросила:

- Ну что с тобой? Ты в эти дни какая-то совсем молчаливая... Я тебя не узнаю... – сказала она, и я в ответ только бездумно и безразлично пожала плечами, всматриваясь вдаль, где небо и море соединялись между собой, сливаясь в единое целое, и сильнее сжала руками деревянные поручни, а Мэри, сделав еще несколько шагов по палубе и касаясь меня, поправила выбившуюся из моей высокой прически белокурую вьющуюся прядь, и тут же добавила. - Ну что ты? Чего ты боишься? - спросила она с ласковой улыбкой, вновь заглянула мне в глаза и сжала мои пальцы, положив поверх свою нежную ладонь.

- Я не боюсь, - твердо, как только могла, произнесла я и тут же немного нервно добавила. – Ты же знаешь, я ничего не боюсь и тем более никого, - но сестра только покачала головой:

- Не пытайся меня обмануть, моя милая малышка Эмма. Я знаю тебя лучше, чем кто-либо другой...

- Все в порядке... - сухо бросила я в ответ и отвернулась.

Сейчас мне не хотелось говорить сестре о том, что было у меня на душе. Назад пути все равно не было, и горевать о прошлом смысла я не видела. Наши родители, уплывшие тремя месяцами ранее, ожидали нашего приезда в месте, где новая, плохо освоенная земля должна была стать нам всем новым домом. Мы плыли в Индию, в британскую колонию Мадрас, основанную Ост-Индской компанией, как одну из английских торговых факторий, чтобы начать там другую жизнь, перевернув страницу и оставив все то, что было в Англии, далеко позади.

Куда нес нас этот корабль? В какие такие далекие земли? Все дальше и дальше, в неизведанную молчаливую беспредельность... Словно пленников, которых в кандалах везли куда-то прочь от родного дома. Навсегда. На веки вечные... Я знала, что больше никогда не вернусь домой. У меня останется лишь воспоминание об угрюмом графитовом утесе, о приливах и отливах Дувра, о прохладных ветрах в степях Дербишира... И казалось, что вместе со всем этим где-то глубоко внутри умирала и частичка моей души.

Я сглотнула ком, как резко подступивший к горлу, а спустя пару минут задумчивого молчания, моя старшая сестра снова первой нарушила тишину, – она всегда была более болтливой, чем я:

- Вот увидишь, - хитро подмигнула мне Мэри и улыбнулась. - Общество в колонии ничуть не хуже лондонского. Уверена, скучать нам не придется. Офицеры и балы... Поверь, Эмма, милая, все будет так, как было при дворе. Мы не почувствуем разницы.

- Если бы... - проронила я, недоверчиво окидывая девушку раздраженным взглядом.

- Ну, – протянула Мэри. – Не будь такой занудой, малышка Эмма, мы отлично проведем там время и развлечемся, – сестра чуть подтолкнула меня плечом и негромко засмеялась, мечтательно поднимая глаза к небу, она добавила. – А потом какой-нибудь лихой моряк возьмет меня замуж, – она хихикнула. – А потом и тебя, когда подрастешь...

- Я не маленькая, – хмыкнула я в ответ и усмехнулась.

Мэри была старше меня на два года, и совсем недавно ей исполнилось двадцать, но иногда, мне казалось, что она вела себя так наивно и легкомысленно, как будто это я была старше нее, как минимум лет на десять... Порой я даже завидовала ее оптимизму и мечтательности, ее воздушности и умению во всем видеть только хорошее. Мне и самой хотелось бы быть такой же ветреной и легкой, как она, чтобы просто жить и радоваться тому, что происходило вокруг, во всем находя положительные стороны. Но я такой, к сожалению, не была. Поэтому цокнув, я лишь покачала головой и снова отвела взгляд, направив его в море.

Легкая шхуна ритмично качалась, управляемая твердой рукой опытного рулевого, паруса раздувались, борясь с налетевшими ветрами, и громогласно раздавались по палубе усталые, сиплые голоса натруженных матросов, натужно налегающих на весла.

Сперва наш до верху груженый провиантом и запасами воды небольшой корабль медленно крался вдоль берегов и островов, попадавшихся нам на пути, попутно заходя в крупные и не очень порты и пополняя запасы, словно никак не решаясь выйти на широкий простор, а уж после, расправив паруса, понесся, скользя по непроглядной, морщинистой глади, все дальше и дальше на юго-восток.

И чем дальше мы уплывали, тем больше и сильнее я тосковала по дому, по родным зеленым лугам, пахнущим сочной травой, тисовой аллее вдоль высокого каменного забора и дождливому серому небу. Здесь же, в чужом краю, все было иначе, даже воздух будто бы пах по-другому.

Я тяжело вздохнула. Мэри, стоящая справа от меня, улыбалась и щурилась, подставив лицо жарким лучам перевалившего за полдень солнца. Я же хмурилась, чувствуя странную тревогу внутри. Все было слишком спокойно. Зловеще спокойно. И слишком тихо, так, когда природа замирает и затихает перед страшным ураганом, сносящим все на своем пути. И предчувствие меня не обмануло.

Вдруг неожиданно впередсмотрящий громко прокричал откуда-то сверху:

- Корабль! Вижу корабль справа по борту!

На миг я замерла на месте и вцепилась пальцами в поручень, напрягая зрение и силясь разглядеть приближающуюся черную точку на горизонте. Корабль плыл очень быстро и стремительно увеличивался в размерах. Кто это был, непонятно. Свои? Неужели, британцы? Еще один британский корабль прямо сейчас в этих водах? Не может быть... странное совпадение... слишком странное...

Я с тревогой посмотрела на Мэри. В недоумении она, тоже глянув на меня, пожала плечами и нахмурилась, пытаясь рассмотреть вдали приближающееся к нам судно.

- Ты видишь, кто это? – схватив за пышный рукав ее платья, спросила я.

Мэри лишь покачала головой:

- Нет, флаг отсюда не рассмотреть...

- Пошли за мной! – решительно сказала я, махнув рукой и увлекая сестру следом.

Подхватив пышные юбки, мы пробежали по палубе к капитанскому мостику и, вихрем взлетев по шаткой лесенке вверх, бросились к снова вышедшему из каюты капитану Мёрфи, как раз в тот самый миг, когда пожилой рулевой пробурчал себе под нос в густые седые усы, щуря глаза и не сводя взгляда с приближающегося к нам судна:

- Идет на всех парусах, капитан... Ветер попутный... Несется, как сам дьявол...

- Кто это? Вы видите флаг? Это британцы? Союзники? – взволнованно спросила его Мэри, на что мужчина лишь негромко ответил, нахмурив кустистые брови:

- Вам лучше уйти отсюда, мисс... Дамам здесь не место... – но мы послушались его не сразу, даже не подумав покинуть мостик, и лишь с тревогой переглянулись. Напряжение, словно грозовой ветер, нарастало вокруг.

- Странно идет, капитан... – тем временем продолжал ворчать рулевой, крепко держась за штурвал и то и дело косо с сомнением поглядывая на нас. - Как будто наперерез... - но капитан Мерфи, стоявший чуть позади нас, молчал, пытаясь в подзорную трубу что-то увидеть на приближающемся легком и быстроходном судне, что на всех парусах мчалось вперед, подгоняемое сильным попутным ветром с востока. По его лицу, по тому, как напряглись его скулы, было ясно, что мужчина заподозрил во всем этом что-то совсем нехорошее.

Я поняла это сразу. Перемена в настроении опытных моряков была заметна невооруженным взглядом. Обычно уверенные и спокойные, они выходили из любой ситуации твердо и хладнокровно, то теперь было ясно, что-то их слишком тревожит. Сердце от волнения учащенно заколотилось у меня в груди. Дыхание стало чаще...

- Быстро в каюту! – вдруг крикнул нам мистер Мёрфи ровно через секунду. – Немедленно! Я отвечаю за вас головой перед вашим отцом! Мэри, Эмма, живо!

- Что происходит, сэр? Пожалуйста, ответьте! – умоляюще произнесла я, сложив перед собой руки в молитвенном жесте.

Но капитан в ответ лишь молча отрицательно помотал головой. Было видно, насколько он растерян и в каком он сам находится недоумении, от чего сердце в груди забилось еще сильнее, а дыхание, спертое в горле, перехватило.

Эти воды никогда не были спокойными. О местных разбойниках-работорговцах ходили легенды. Страшные, кровавые легенды. Чего только о них не рассказывали, о какой только жестокости не говорили, что они творили было известно одному лишь Богу. И, отплывая из британского Саутгемптона, мы только могли надеяться, что проскочим мимо них незамеченными, и судьба будет к нам благосклонной, ведь до берегов Индийской колонии сейчас оставалось всего ничего.

- Что там за флаг?! Какого государства? Кто это, кто? - нетерпеливо переспросила Мэри, вытягивая шею и щурясь. - Прошу вас, мистер Мёрфи, не молчите... Дайте же какой-нибудь ответ, джентльмены... – задыхаясь от волнения, добавила она.

Я же молча держалась в стороне, уже все понимая. Тревога и страх неприятно шевелились в сердце. Будь это британцы или союзники, капитан Мёрфи, давний друг моего отца, давным-давно успокоил бы нас с сестрой, сказав, что повода волноваться у нас нет, и это свои. Но он сурово молчал.

- Мистер Мёрфи, - понимая всеобщее волнение, вдруг негромко попросила я. – Скажите нам хоть что-нибудь... - от того, что сейчас происходило, мне еще сильнее становилось не по себе, и неприятные мурашки стройными рядами промаршировали по покрывшейся холодным потом спине.

Находиться в неведении, ничего не понимая, было намного хуже, чем владеть ситуацией. От тревожного взгляда и ворчания рулевого, от раздражения капитана, от истеричного молчания моей сестры, взгляд которой выдавал охвативший ее ужас, и криков впередсмотрящего, мне начало казаться, что вокруг и в правду творится что-то ужасное...

- Черный флаг! - вдруг неистово сверху заорал наблюдатель, и я резко задрала голову. - У них черный флаг! Пираты! Пираты! Местные пираты!

В ужасе я вскинула взгляд, всматриваясь вдаль, и увидела, что легкий трехмачтовый бриг приближается к нам с молниеносной скоростью, накренившись, он словно летит по волнам, парит над лазурными водами, как кровожадная птица. Корабль этот был не британский, и даже не европейский, это было понятно сразу, ведь паруса у него были косые и темные, стеганые, как чешуя хищной рыбы. Ветер отчаянно свистел в его снастях.

- Спасайтесь! Черный флаг! О, Господи! Скорее! - прокричал мне боцман, очутившийся в это момент на мостике и толкая меня в сторону Мэри с такой силой, что я, налетев на нее, чуть не упала. - Прячьтесь в трюме! – гаркнул он, и я на мгновение застыла, глядя на него широко распахнутыми глазами, но мужчина чуть не заорал на нас еще громче. – Немедленно! Уходите, мисс, быстрее прячьтесь! Прячьтесь, где угодно, прошу вас, леди, бегите скорее! – а потом рявкнул. – А ну брысь отсюда! – и Мэри, схватив меня за руку, потащила за собой на нижнюю палубу.

В этот момент наш корабль уже начал маневр, пытаясь развернуться. Его как щепку подкидывало на волнах. Мэри, вцепившись в мою руку, волокла меня следом, а я на ходу, спотыкаясь и едва держась на ногах от сильной качки, чувствовала, как холодею.

- Это они... – пробубнила я, цепляясь за пальцы сестры. – Это те, про кого мы слышали в порту, помнишь?.. Это они... Мэри... – но она не ответила.

Мелкая дрожь пронзила все мое тело, покрывая кожу липкими мурашками. Волосы на затылке неприятно зашевелились. В миг мои руки ослабли. Непреодолимый животный страх охватил меня. Никогда в жизни я не чувствовала чего-то подобного... В голове не было мыслей, одни лишь вопросы: что будет дальше? Что делать? Куда бежать? Ведь даже я отлично понимала, что возможности выстоять против хорошо оснащенного и вооруженного пиратского корабля у нас не было. Местные разбойники считали себя хозяевами этих вод, а мы... мы были чужаками, проникшими в их владения. И мы должны были поплатиться за это своей кровью.

В отчаянии я оглядывалась по сторонам, беспомощно озираясь. Но море, лишь бескрайнее море было вокруг нас, волнистая рябь на воде да мелкие волны, накатывающие одна за другой. И ничего больше. И никого больше. И только мы да пиратский корабль...

Так, получается, это все? Неужели? Все кончено? Жизнь кончена? Нас убьют? Сейчас? Зарежут? Вздернут на рее? Выпотрошат, как свиней? Выпустят кишки? Что с нами теперь будет?

От ужаса мое горло сдавливало все сильнее, я не могла даже кричать. Впившись пальцами в кожу на шее, я начала хватать губами воздух, в отчаянии пытаясь хоть что-то понять. Но было теперь лишь одно – осознание приближающегося конца. Виски тукали, а сердце билось где-то в желудке.

Но как же так? Как же так? Почему? За что? Этого не может быть... Я не могу умереть здесь... Посреди моря. Ведь я еще так молода... Я хочу жить и любить. Я не хочу сейчас умирать! Я умру потом, очень не скоро, в теплой постели старой-старой женщиной... А это... А это мне просто снится...

- Скорее! Мисс, скорее! – вдруг как из-под толщи воды надо мной раздался голос и донесся до моего сознания, а через секунду меня схватил за локоть один из пробегающих мимо матросов и быстро потащил следом за собой в другую сторону. - Спрячьтесь в трюме! - приказал он и почти столкнул нас с сестрой вниз по ступенькам.

- Дай мне руку, Эмми, дай мне руку! – Мэри снова перехватила мою ладонь, с силой вцепившись в нее и переплетая наши пальцы. Я тоже стиснула их как можно сильнее, боясь потерять сестру, боясь отпустить ее навсегда.

Спустя еще каких-то пару секунд, мы вместе, путаясь в широких подолах пышных юбок, понеслись вниз, в сторону кают-компании. Корабль наш уже сделал маневр на волнах, пытаясь развернуться. Его страшно трясло и качало, и в какой-то миг, не удержавшись на ногах и потеряв равновесие, я рухнула на досчатый скрипучий пол и случайно потянула Мэри за собой. Она упала на меня, но тут же вскочила на ноги и, пытаясь помочь мне подняться, со всех сил принялась тянуть меня на себя:

- Ну что же ты, малышка Эмма, ну как же так! Скорее! Скорее! Давай же! Поднимайся! - закричала она сквозь свист ветра и скрип корабельных снастей.

С трудом я встала на ноги, опираясь на ее руку, но меня в тот же самый миг снова отбросило в сторону с такой силой, что если бы не Мэри, которая, крепко вцепившись, удерживала меня за запястье, я бы вывалилась за борт, в пучинящееся море, и волны поглотили бы меня, в то же мгновение утянув на дно.

После чего, резко вскинув голову, я увидела, что наш корабль пытается лечь на курс и уйти подальше от пиратского судна, которое, как оказалось, подошло уже слишком близко, и шансов спастись бегством у нас уже почти нет. Пиратская шхуна коршуном кружила вокруг нас, не давая прорваться.

Рулевой раскрутил штурвал до упора вправо, от чего наш корабль сильно накренился. С криком я снова едва ли не упала на палубу плашмя, но успела ухватиться руками за один из канатов, и ноги мои, разъезжаясь в стороны, все же удержали меня в вертикальном положении.

Прошла еще одна долгая секунда, и мы с сестрой, наконец, подбежали к шаткой лесенке, ведущей в кают-кампанию.

- Прячьтесь! Прячьтесь! – проорал нам кто-то, свешиваясь сверху, как будто от этого был бы какой-то толк.

Как вдруг в то же мгновение раздался оглушительный залп. Я, зажав уши руками от неожиданности, резко присела, а сестра, оказавшись, наконец, рядом, схватила меня за плечи и сильно затрясла, пытаясь мне что-то сказать, но не смогла, через секунду я услышала ее глухие рыдания. И в этот самый миг меня охватила такая слепая бешеная ярость, такая злость, что я, процедив сквозь зубы, зарычала на нее, стойко расправляя плечи и стараясь говорить, как можно увереннее и жестче:

- Мэри! Мэри! Возьми себя в руки! Ты слышишь меня?! – и теперь уже я схватила ее за плечи, пытаясь привести в чувства. - Время лить слезы еще не пришло! Соберись! Прекрати сейчас же! – заорала я и сделала шаг вперед.

Как вдруг подол моего платья неожиданно зацепился за какой-то выступ, и ткань затрещала по швам. Несмотря на это я сильно дернулась вперед, будто по инерции, от чего кусок бледно-зеленого шелка, из которого оно было сшито, остался там. Я чертыхнулась, забыв о манерах, и ногой отпиннула лохмотья в сторону.

Плевать на все, и, если есть хотя бы малейшая возможность продлить наши жизни еще хоть на пару минут, нужно за нее держаться. Для этого я сделаю все, что в моих силах, столько, сколько буду способна, даже не смотря на то, что я всегда была далека от этого, и никогда не задумывалась, что смогу когда-то с этим столкнуться. Уезжая, я не могла даже допустить мысли о том, что что-то подобное может случится именно с нами. И именно тогда, когда мы были почти у цели.

Но время не пожалело нас и не дало нам форы, и мы не успели предпринять что-то еще, потому что оглушительный пушечный залп снова пронзил пространство. Я взвизгнула от неожиданности, отскакивая в сторону и зажимая уши руками, сильно сдавливая голову, втягивая шею и приседая.

Следом был еще один залп, картечь и ядра летели, сменяя друг друга. Потом еще один залп и еще, и еще... Я шарахнулась в сторону, задрав голову, и попыталась рассмотреть, что творилось на палубе выше, и с ужасом зажала рот руками. Пламя уже охватило реи, паруса рвались и трещали, а пушечные залпы все не прекращались...

В какой-то миг я отвернулась, сама задыхаясь в рыданиях и уже не в силах больше их сдерживать. На мгновение я вообще перестала понимать, что там происходит... Пушки палили отчаянно, чугунные ядра, наполненные порохом, то и дело зарывались в воду, грохот стоял страшный, а зарево, словно от огромного костра, пылало все жарче, сжигая мачты нашего корабля, которые под натиском пламени готовы были вот-вот сломаться, как спички.

Судно при этом сильно качало на волнах из-за маневров, которые все еще пытался совершать рулевой, то вправо, то влево, чтобы поймать ветер, но двигались мы медленно. Катастрофически медленно...

Скрежет, крики, топот ног на верхней палубе, залпы артиллерии, все смешалось воедино. Пиратам было плевать на опасность. Они рисковали, отбросив все предосторожности, так быстро и отчаянно вступая в бой. И шайка грязных морских бесов готова была заплатить за это любую цену. Даже цену своих собственных жизней.

Подскочив на волнах, легкая пиратская шхуна, словно пробка, резко воспряла прямо перед нами, и тогда наши корабли соприкоснулись бортами, от чего пиратский бриг, который был намного легче, откинуло в сторону...

От сильного толчка, все внутри сильно задрожало. Мы с Мэри как по команде присели на корточки, прикрывая головы руками, и припали к стене.

И вновь в тот же миг раздался новый пушечный залп, скрежет и грохот. Засвистели прочные толстые веревки, и абордажные крюки со звоном вонзились в дерево обшивки. Снова резкий толчок, такой, словно нас потянули куда-то и взяли на буксир.

По свисающим снастям порванного такелажа, через левый фальшборт, орудуя абордажными крюками, пираты быстро ворвались на палубу. Завязался короткий бой. Звон сабель и кинжалов, пистолетные и оружейные выстрелы, крики ужаса и боли, азарта и победы, все это мгновенно смешалось в единый гвалт.

- Бежим отсюда, – лихорадочно прошептала мне на ухо сестра. – Здесь нельзя больше оставаться! – и тут же вскочила на ноги, выпрямляясь в полный рост.

Я успела перехватить ее за руку и дернула на себя:

- Сядь! – рявкнула я, но Мэри, как помешанная замотала головой, смотря на меня обезумевшими от страха глазами:

- Нет-нет, – затараторила она. – Нет... Нет! Здесь ловушка... Здесь ловушка! Мы умрем! Ты! Я! Мы обе умрем! – и стала с силой выдергивать руку из моих цепких пальцев.

Я не пускала ее, чувствуя, что не могу больше сдерживать рыдания, вырывающиеся из моего горла, когда услышала грохот и топот нескольких десятков ног наверху. Все это длилось считанные минуты, слишком быстро, слишком кроваво, безжалостно и жестоко.

И снова и снова раздавались эти леденящие кровь крики помощи и мольбы о пощаде раненых матросов. Тех, кто успел спуститься вниз, в трюм. Но их тут же добивали, без раздумий и колебаний.

Как вдруг в этот самый миг Мэри, резко дернувшись вперед, вырвалась из моих рук, а я, пытаясь поймать ее хотя бы за подол, только хватнула руками пустой воздух.

- Стой! Мэри! Нет! – заорала я, когда она, не помня себя от страха, словно обезумевшая, бросилась обратно к лесенке наверх. – Мэри, вернись! – но девушка не послушала меня.

Она засеменила вверх по лесенке и, когда оказалась на самой верхней ступени, кто-то выстрелил...

Я видела... Я своими глазами видела, как дрогнув, моя сестра на миг застыла... Всего на одно короткое мгновение она замерла, изогнувшись в какой-то неестественной позе... А потом рухнула, как подкошенная, вниз лицом так, словно ей в секунду сломали обе ноги.

- Мэри! – не своим голосом заорала я, завизжав, вскочила и бросилась туда. Я напрочь забыла об опасности. Перед глазами все плыло, пока я неслась к ней. Упала на колени, поползла по ступенькам вверх, сдирая кожу на ладонях и голенях о неотесанные деревянные доски, прикрывая голову, втягивая ее в шею, я доползла до сестры, схватила ее за плечи и попыталась перевернуть на спину.

- Мэри... – звала ее я. – Мэри... Посмотри на меня... Ответь... - и наконец смогла перевернуть...

Вся правая сторона ее головы, шея и грудь были залиты кровью... Темной, густой кровью, похожей на вишневый джем...

- Нет... – выдохнула я, чувствуя, как внутри что-то обрывается. – Нет... нет... Нет.. Мэри, – я стала трясти ее, что есть сил. – Нет! Мэри! Не умирай! Не умирай! Мэри! – но она в ответ лишь бездумно смотрела на меня остекленевшим невидящим взглядом. Я зарыдала, захлебываясь в слезах. – Что ты наделала? Что ты натворила?.. – причитала я, пытаясь обнимать ее, но вдруг услышала знакомый голос:

- Мисс, уходите отсюда скор... – и тут же свист сабли, распоровшей горло матроса, что звал меня, оглушил еще сильнее.

Я вскинула зареванное лицо вверх и заорала, не понимая сама, к кому обращалась:

- Стреляйте тогда в них! Стреляйте в них! – обезумев от страха срывалась на визг я. – Нас же заживо сожгут! – и поползла вперед, пытаясь дотянуться до сабли убитого на моих глазах матроса.

Вокруг я слышала незнакомую азиатскую речь, разбойники добивали последних оставшихся в живых, но мне было плевать, я ползла и ползла к валяющейся на палубе сабле, превозмогая усталость и душевную боль, забыв обо всем, обезумевшая от ужаса и безысходности, от страха и отчаяния, я ползла вперед, подтягиваясь на локтях, и когда наконец доползла и уже протянула руку, чтобы схватить эту чертову шпагу, кто-то с силой отшвырнул ее ногой прочь от меня, поддев носком короткого сапога.

В то же мгновение я подняла вверх полный боли и немой ярости взор, и встретилась взглядом с черными огромными глазами того, кто не дал мне схватить оружие. Он прищурил один глаз и чуть склонил голову вбок, изучающе глядя на меня, а когда я зарычала от бешеной злобы и ненависти, ударив кулаками по палубе, разбойник запрокинул голову назад и дьявольски звонко рассмеялся.

- Ненавижу... – проронила я. – Ненавижу... – и попыталась встать.

Это далось мне с огромным трудом, но когда я, наконец, пошатываясь поднялась, то заметила, что за мной с наглыми улыбками наблюдают еще несколько пар таких же черных азиатских глаз, как у того дьявола, что с кривоватой усмешкой смотрел прямо на меня в упор. Он разглядывал меня с интересом, как цирковую ручную обезьянку.

- Ненавижу... – повторила я, зарычала от беспомощной злобы и бросилась на него с кулаками.

Стала колотить ими в грудь, орать, визжать, срываясь на истерику, кусаться, когда он попытался перехватить мои руки, и наконец, пнула его в колено, чего он, конечно терпеть не стал. Зашипев от боли, снова хрипловато и злобно засмеялся и дал мне такую пощечину, что я отлетела в сторону, ударившись головой. И теряя сознание, медленно сползла на пол.

Но тут же несколько разбойников кинулись ко мне, и когда дьявол что-то им сказал, я поняла, что он тут главный. Несколько пар рук ровно через секунду схватили меня и куда-то поволокли.

- Нет! Нет! Умоляю! Нет! Отпустите! Лучше убейте меня! Убейте! Не хочу! Не хочу! Убейте меня! – хрипя, заорала я снова, пытаясь вырваться.

Я брыкалась, выбиваясь из последних сил. Но воздуха мне не хватало, крики застревали в горле, дыхание сбилось, и в голове стало мутнеть.

Перехватив меня за талию, кто-то из бандитов быстро и легко перекинул меня через плечо и куда-то потащил. И последнее, что я услышала, перед тем, как потерять сознание, было имя. Я различила его среди остального потока незнакомой мне речи – Хонджун, этот дьявол с черными глазами.

И прежде, чем полностью отключиться, я обмякла в их руках, погружаясь во тьму, оседая и теряя контроль над происходящим, а после меня швырнули в трюм.