XV. Счастливые часов не наблюдают
— И всё-таки, может, намекнёшь, куда мы летим?
— Почему ты не умеешь просто наслаждаться полётом?
— Потому что меня пугает твоя неизвестность.
В ответ на это заявление Елена лишь громко захохотала на весь салон самолёта. Ей откровенно нравилось мучить Леклера, скрывая до конца полёта их конечный пункт назначения, и наблюдать, как он теряется в догадках. Он казался таким милым и задумчивым, словно анализировал гонки и выбирал подходящую стратегию. Хотя если твой парень работает (пока ещё) в Ferrari, сложно представить себе какой-то чёткий план.
После Спа у Шарля наконец появился целый месяц отдыха. Он решил полностью посвятить его своей девушке. В отличие от F1, сезон в Driveclub не прерывался ни на день — лишь недельные перерывы между турне. Сейчас как раз наступило долгожданное окно после заездов в Мексике, и Гебнева решила использовать его с пользой для себя и возлюбленного.
Она давно не видела родителей. Больше всего ей хотелось вернуться не в Энгельхольм, а в родную Софию. Плотный график не позволял выделить даже пару дней, чтобы прилететь к родным. Лишь частые разговоры по видеосвязи смягчали тоску по дому. В какой-то степени это было эгоистично, но что поделать, если карьера гонщика загоняет в жёсткие рамки, оставляя минимум свободы. Теперь появился шанс совместить приятное с полезным.
— Скажи, мне стоит переживать? — не унимался монегаск, отрываясь от созерцания пейзажа в иллюминаторе.
— Господи, Шарль, почему ты думаешь, что я приготовила что-то ужасное? — Елена фыркнула, его паранойя снова вызвала у неё приступ смеха.
— Стратегии Ferrari не так непредсказуемы, как твои действия. Сама посуди: мы летим на твоём самолёте, и это не Монте-Карло, не Италия и даже не Энгельхольм. Ты скрываешь маршрут, а эти хитрые взгляды… Как мне сохранять спокойствие?
Девушка, не говоря ни слова, наклонилась и коснулась губами его щеки. Волнение растворилось, сменившись приятным теплом. На мгновение воцарилась тишина — не тревожная, а умиротворённая. Лёгкие прикосновения её пальцев к его скулам пробежали мурашками по коже. Елена чувствовала себя на седьмом небе. Быть рядом с любимым, без посторонних глаз — их отношения пока оставались тайной. Но, может, так лучше? Зачем выставлять личную жизнь на публичное обсуждение?
— Теперь спокойнее? — она посмотрела на Шарля влюблённым взглядом.
— Намного.
На самом деле этот жест успокоил скорее саму Елену. Скоро предстояло знакомство с родителями. Отреагируют ли они хорошо? Последний раз она представляла парня ещё в юности. А если им не понравится его характер? Или их взгляды окажутся слишком разными?
Первой на горизонте показалась гора Витоша — символ Софии. Её заснеженная вершина, укутанная облаками, выглядела завораживающе. Внизу загорались огни столицы. Шарль, привыкший к частым перелётам, будто впервые видел мир за окном: София напоминала другую вселенную. Ни гламура, ни роскошных вилл — лишь уют и простота.
Балканы — не место для погони за статусом. Здесь ценили комфорт без показухи. В архитектуре города смешались эпохи: византийские церкви, соцреалистические здания, османские мечети. Софийцы не спешили — зачем, когда вокруг горы, виноградники и размеренная жизнь?
— Добро пожаловать в Софию! — Елена раскинула руки, вдыхая родной воздух.
— Погоди… Ты привезла меня к себе? Это и есть сюрприз? — на лице Шарля отразилось замешательство.
— Часть сюрприза. Остальное узнаешь позже.
Монегаск нервно провёл рукой по лбу. Рядом с Еленой любые стратегии бессильны — каждый её шаг таил неожиданность.
У выхода из аэропорта они надели солнцезащитные очки, избегая внимания. Транспорт оказался неожиданным: потрёпанный «Мерседес» 1993 года с пятнами ржавчины.
— Когда ты говорила «машина класса люкс», я представлял иначе, — Шарль едва сдержал разочарование.
— Это E-класс! — Елена шутливо ткнула его в плечо. — Он пережил три кризиса и двух президентов. Послушай, как мурлычет двигатель — точь-в-точь довольный кот!
Таксист, подслушав, добавил на ломаном английском:
— Моя жена как эта машина — старая, но сердце горячее!
Шарль смущённо улыбнулся. Дорога петляла между холмов, открывая виды на домики с черепичными крышами. Вечерняя София встретила их ароматом жареных каштанов и мерцанием гирлянд.
Узкая улочка, старинный дом с цветами на балконах… Шарль замер, разглядывая кирпичные стены и деревянные ставни.
— Чей это дом? — спросил он, чувствуя, как учащается пульс.
— Моих родителей, — ответила Елена, будто это было само собой разумеющимся.
Вдруг Шарль замер как вкопанный. Его лицо перестало излучать какие-либо эмоции и превратилось в камень. Такой сюрприз он точно не мог ожидать. Точнее, предположения имелись, но до последнего хотелось верить, что подобного не произойдет. В голове начали крутиться разные мысли: как себя вести, что говорить, как представиться и т.д.
— Что?! — ошарашенно посмотрел Леклер на девушку.
— Сюрприиииз! — натянуто улыбнулась гонщица, явно не ожидавшая столь резкой реакции. — Да ладно тебе, не переживай так. Ты еще потом будешь просить меня ездить к моим родителям чаще.
Она взяла его за руку и повела к двери. Шарль глубоко вздохнул, стараясь успокоиться. Он привык к давлению на трассе, но встреча с родителями любимой девушки — это было что-то новое.
— Ты... ты не предупредила их, что мы приедем? — Шарль судорожно поправил воротник рубашки, будто готовился к выходу на подиум, а не к встрече с двумя людьми в уютном доме. Его акцент стал заметно гуще от волнения.
— Если бы я предупредила, мама бы три дня готовила баницу и ягненка на вертеле, а отец достал бы из подвала ракию десятилетней выдержки. Ты хочешь, чтобы тебя тут похоронили под тоннами еды?
Она взяла его за руку, холодную от нервного напряжения, и потянула за собой по каменной дорожке, усыпанной лепестками магнолий. Из открытого окна на втором этаже уже доносились голоса, смешанные с ароматом жареного перца и чеснока.
Дверь распахнулась прежде, чем они успели постучать.
— Ленка! — высокая женщина с золотистыми волосами, собранными в тугой пучок, обняла дочь так, будто та вернулась из кругосветного путешествия, а не месячной поездки. — А это кто? — она отстранилась, уставившись на Шарля, и тот почувствовал, как под взглядом этих серых глаз, точь-в-точь как у Елены, его гоночная уверенность испаряется.
— Мама, папа, это Шарль. Мой... друг. — Елена запнулась, переводя взгляд на Леклера. Слово «друг» прозвучало фальшиво даже для нее самой.
— Друг? — из глубины коридора появился высокий мужчина в футболке, держа в руке деревянную ложку с каплями красного соуса. Монегаск мысленно обалдел, когда увидел отца девушки. Подтянутый, атлетичный, с широкими плечами и суровым взглядом. Одним словом — волейболист. Он оценивающе осмотрел гостя. — Друзья не летают через пол-Европы просто так.
Тишина повисла густым медом. Шарль, привыкший к реву моторов, вдруг осознал, как громко тикают старые часы в прихожей в такт биению сердца. Его стук слышался в ушах.
— Я... — он кашлянул, собираясь с духом. — Я здесь, потому что ваша дочь... она как пит-стоп. — Елена ахнула, но он продолжил, размахивая руками так, будто объяснял инженерам траекторию поворота. — Нет, то есть... она делает мой мир ярче, как красный флаг на трассе!
Пламен медленно и удивленно поднял бровь, не понимая смысла сказанного.
— Папа, он не умеет говорить метафоры, — быстро вставила девушка, краснея. — Это гонщик. Из Формулы-1.
— А, спортсмен! — лицо отца внезапно просияло. Он шагнул вперед и хлопнул Шарля по плечу так, что тот едва удержался на ногах. — Тогда сразу к столу. Мужчина должен есть мясо, а не цветы!
Хозяева сразу пропустили гостей в дом, дав им возможность пройти дальше прихожей. Внутри дом оказался еще уютнее, чем ожидалось. Вдоль обеих стен висели семейные фотографии Елены, где она совсем маленькая, ее первая победа, начало карьеры в Формуле и одно из последних, где она начинала путь в Driveclub. Парень задержался на нескольких из них, видя счастливое лицо возлюбленной. Ему прекрасно знакомо чувство, когда сразу находишь занятие по душе, и оно со временем перерастает в профессию. Много лет назад с ним произошло то же самое.
— Знала бы, что вы приедете, то наготовила бы вам как следует! — Александра быстро очутилась впереди пары, торопясь на кухню. — Вы ведь, поди, голодные.
— Ма-а-м! Мы не голодны, — запротестовала девушка, зная, что это заведомо проигрышный ход.
— Ты матери не перечь, — вмешался в разговор Пламен. — Ты, может, не голодна, а вот зять мой будущий, скорее всего, есть хочет как волк.
От неожиданности сказанного Леклер поперхнулся воздухом. Не так быстро рассчитывал он стать членом семьи Гебневых. Во всяком случае, не ждал, что прямо с порога объявят его зятем.
Шарль и Елена прошли с ее отцом в просторный зал, пока мама быстро готовила блюда на ужин. В скорости приготовления пищи Александре можно только завидовать. Даже Red Bull медленнее. Тем более часть яств уже стояла на столе. Только салатов не хватало. А пока Пламен решил занять гостей теплой беседой.
Мужчина уселся в кресло, напоминавшее трон своими резными деревянными подлокотниками, и жестом пригласил Леклера занять место рядом. Монегаск осторожно присел на край дивана, словно боясь раздавить вышитые подушки с болгарскими орнаментами. Его взгляд скользнул по полке с кубками — явно Еленины трофеи из юношеских гонок — и замер на фотографии, где десятилетняя Лена в картинге улыбалась с разбитой губой.
Несколько секунд в комнате повисла тишина. Никто не смел проронить ни слова. Елена — потому что знала, что отец в доме главный. Шарль — гость, и пока не спросят, надо держать рот на замке. А сам Пламен изучал парня, пытаясь лучше узнать нового в доме человека, которого привела его горячо любимая дочь.
— Ну, — наконец он позволил нарушить тишину, — теперь я хочу знать, почему все эти месяцы ты, Лена, не рассказывала нам о твоем молодом человеке. Как вы познакомились?
— Э-э... — запнулся Леклер, подбирая слова. — Мы впервые познакомились на дне рождения нашего общего знакомого и по совместительству ее второго пилота. Я в тот день думать не мог, что встречу самого прекрасного в мире человека.
От подобных комплиментов Гебнева залилась краской и прятала взгляд. Уж больно сильно парень ее смущал. Все-таки он хороший романтик.
— Ну, это было... неожиданно, — с улыбкой произнес Пламен, явно оценивая искренность слов Шарля. — А как давно вы вместе?
— Папа, — вмешалась Елена, чувствуя, что разговор может зайти слишком далеко. — Мы вместе уже несколько месяцев. Просто... знаешь, я хотела убедиться, что всё серьёзно, прежде чем рассказывать вам.
— Серьёзно? — мужчина поднял бровь, его взгляд скользнул от дочери к парню и обратно. — Ну, раз уж ты привезла его сюда, значит, действительно серьёзно.
Шарль почувствовал, как его ладони снова стали влажными. Он не ожидал, что разговор пойдёт так быстро вглубь. Но, несмотря на волнение, он понимал, что это важный момент для их отношений.
— Да, сэр, — начал он, стараясь говорить уверенно. — Для меня Лена — это не просто девушка. Она... она вдохновляет меня, поддерживает. И я очень рад, что сегодня могу познакомиться с её семьёй.
Пламен задумчиво кивнул, его взгляд смягчился.
— Ну что ж, — сказал он, — раз так, то давай-ка расскажи, как ты, гонщик из Формулы-1, справляешься с тем, что моя дочь сама за рулём? Не боишься, что она тебя обгонит?
Елена закатила глаза, но Леклер рассмеялся.
— О, сэр, она уже не раз меня обгоняла, — ответил он с лёгкой улыбкой. — Но в этом и прелесть. Мы оба понимаем, что значит быть за рулём, и это делает наши отношения... особенными.
— Пап, хватит его мучить, — вмешалась Елена, видя, что Шарль начинает нервничать. — Давай лучше расскажи, как у тебя дела на работе.
— Ага, конечно, — усмехнулся Пламен, — переводим тему. Ну ладно, не буду больше мучить твоего молодого человека.
В этот момент из кухни донёсся голос Александры:
— Идите к столу! Ужин готов!
Стол в просторной кухне ломился от блюд: баница с рассыпчатым сыром, кебапчета, дымящиеся чушки, тарелка с лукумом, который, казалось, вот-вот рассыплется от одного взгляда. Шарль, привыкший к строгой диете, с ужасом наблюдал, как мать Елены наполняет его тарелку третьей порцией ягненка.
— Ты слишком худой, — сказала она на ломаном французском, тыча вилкой в его грудь. — В горах ветер снесет.
— Мама, он пилот, ему вес важен, — попыталась вмешаться Елена, но госпожа Гебнева уже ставила перед Шарлем рюмку ракии.
— Это лекарство. От стресса.
Леклер покорно выпил. Огонь, прокатившийся по горлу, заставил его скривиться, но через секунду тело наполнилось теплом, а страх растворился как дым. Мысленно он сделал себе пометку, что нужно попросить у Пламена пару бутылок. Уж больно вкусная она, хоть и крепкая.
— Нравится? — отец Елены подмигнул. — Сам делаю. В погребе еще пять бочек.
За разговором Шарль не заметил, как начал рассказывать о Монако, гонках, даже о провальной стратегии Ferrari в прошлом сезоне. Гебневы слушали, кивая, хотя вряд ли понимали половину терминов. Важнее было другое — как его глаза загорались, когда он говорил о скорости, как руки чертили в воздухе траектории.
— Ты любишь мою дочь? — внезапно спросила мать, когда Елена вышла помочь отцу донести десерт.
Шарль поперхнулся компотом из айвы.
— Я... мы...
— Не прячься за словами. — Женщина положила морщинистую ладонь поверх его руки. — Она с детства как эта ракия — с характером. Но если ты ее разобьешь... — она показала на пустую рюмку, — уже не склеишь.
Остаток вечера прошел в веселой и непринужденной беседе. Многое они успели обсудить, и многое еще не затронули. Леклер чуть не проболтался об уходе из Ferrari. Ему явно не хотелось огорчать ни свою девушку, ни ее родителей. Это его личное дело. Сам разберется. Зато к третьей или четвертой рюмке ракии Пламен и Шарль стали чуть ли не лучшими друзьями. Алкоголь всегда умеет развязывать языки. И к третьему часу семейных посиделок оба отпускали в адрес друг друга шутки, рассказывали истории и интересовались бытовыми вещами.
Елена помогала убирать со стола и мыла посуду на кухне, параллельно обмениваясь некоторыми фразами с матерью. Краем уха удавалось улавливать разговоры папы и парня. В животе порхали бабочки от радости. Честно сказать, она сильно сомневалась, что родители так хорошо отнесутся к молодому человеку. Прошлые, хоть и очень давние отношения показали, как важно для ее семьи собственное благополучие дочери. Александре и Пламену хотелось видеть достойного мужчину, который мог стать опорой и будущим мужем. Возможно, Шарль — тот самый человек. Да, не все в их личной жизни идеально. Но, может, так и нужно?