XIV. На распутье
В это же самое время. Монако.
Не только у любви бывают проблемы. Гораздо ужаснее, когда они случаются в команде.
Шарль возвращался в родное Монте-Карло после серьезного разговора в Маранелло. Последний раз такое происходило, когда он вляпался в неприятные для себя проблемы, еще только-только прокладывая путь на Олимп. Сейчас ситуация кардинально отличалась.
С начала сезона в Ferrari наблюдалась не совсем дружеская обстановка, что было несвойственно команде, за плечами которой огромный опыт и множество наград. Они всегда выделялись среди других гоночных коллективов своей неповторимостью, непредсказуемостью и сплоченностью даже в трудные времена. Не зря их цветом был красный. Символ яркости, скорости, эмоций, уникальности.
Проблемы начались еще в начале сезона, когда он и Карлос боролись за лидерство, и в воздухе витало напряжение. Но тогда это казалось естественным — соперничество в гонках всегда было частью их работы. Однако после Монреаля ощущение дискомфорта в среде «красных» начало усиливаться. Руководство стало требовать от гонщиков большего, ставить невыгодные условия в работе и, самое главное, задерживать продление контракта. Особенно остро это ощущал монегаск, как номер один в команде. Вассер давил на пилота, действуя из соображений боссов Ferrari. И закономерно результат оказывался, мягко говоря, отрицательным. Еще больше проблем возникло, когда приоритет стали отдавать Сайнсу, лишая тем самым Шарля возможности побороться за титул. Каким-то чудом гонщики продолжали сохранять между собой дружеские отношения и не устраивали скандалов. Тем более в команде их всячески старались избежать, чтобы не привлечь внимание прессы. Однако общение становилось формальным, стратегии обсуждались с холодной расчетливостью, а не с горящими глазами, как раньше. Даже механики, обычно шутливые и поддерживающие, стали более сдержанными.
Шарль вел автомобиль, наблюдая, как мелькают знакомые пейзажи. Его мысли были далеко — в Маранелло, где он оставил не только свои сомнения, но и часть своей уверенности. Разговор с коллективом, особенно с Фредериком, был напряженным. Дело дошло до серьезной ссоры. При всей любви парня к Ferrari, амбиции и чувство собственного достоинства не позволяли ему дальше работать в любимой команде на тех условиях, что ставило руководство. Можно сказать, что ближайшее будущее Леклера оказалось предопределено. Ему явно готовили замену. Точнее, уже нашли. Кто это, пока не разглашалось. Хотя по слухам аналогичная ситуация происходила в Mercedes с Льюисом, поэтому вывод напрашивался сам собой.
Его агент и сам Шарль уже начали искать альтернативы для продолжения гоночной карьеры. В любом случае, забрасывать спорт, который практически стал смыслом жизни, он не собирался.
Среди команд, участвующих в гонках, не было ни одной, которая бы лучше подходила монегаску. В некоторых командах его амбиции были бы не удовлетворены, в других его действия были бы слишком ограничены. Наиболее подходящими вариантами могли бы стать McLaren или Red Bull, но у них уже есть укомплектованные составы, и никто не собирается расторгать контракты. Можно попробовать свои силы в WEC или, в крайнем случае, в Формуле-Е. Однако шансы попасть в эти команды еще ниже, чем среди команд Формулы-1.
Шарль вздохнул, прикрыв глаза. Все происходящее с ним за последние месяцы так давило. Хотелось просто запереться в четырех стенах с бутылкой дорогого виски и не выходить пару дней из дома. Он чувствовал себя отвергнутым, брошенным. Никто в семье не знал о происходящем в Маранелло, хотя младший брат Артур, возможно, догадывался. Все-таки вместе за одну команду гоняют. Не хотелось своими проблемами напрягать родственников, хотя, возможно, они точно поддержали бы и помогли. Не было сейчас с ним человека, которому бы Леклер мог действительно выговориться, почувствовать облегчение и просто насладиться близостью с ним. Елена.
Ее отсутствие еще сильнее сказывалось на моральном духе парня. Они не виделись месяц, если не больше. Расстояния порой могли не только подпитывать чувства, но и разрушать их.
Девушка находилась за тысячи километров от Монте-Карло. У нее своя жизнь, карьера. Казалось, что отношения ее меньше всего интересовали, ведь борьба за титул и личное чемпионство в Driveclub на данный момент куда важнее. Шарль уже начал жалеть о своем решении начать встречаться с Еленой. Зря он поддался чувствам в тот день в Майами. Стоило повременить.
С последней их переписки прошла почти неделя, а ответа, звонка или смс не пришло. Возможно, она уже нашла кого-то другого. Их отношения не были официальными, ибо, как сказала Елена, она боялась реакции общества. Соответственно, многие не знали об их любовном союзе, и другие претенденты могли легко заполучить ее сердце. Возможно, у нее вправду есть что-то с Ландо, хотя почти всем гонщикам было известно о том, что у британца был роман с ее подругой Карлой. Ревность, чувство обиды и разочарования еще сильнее съедали изнутри Шарля. Легко запутаться в собственных чувствах, и еще легче позволить им отравить разум и сердце.
Леклер не заметил, как доехал до семейного дома. Всю дорогу он провел в собственных мыслях, решая, что делать дальше. Единственное желание сейчас вертелось в голове: не встретить братьев и маму. Зайти одному внутрь, подняться в свою комнату, принять душ и лечь спать. Впереди еще Гран-при Бельгии, и стоило привести себя в порядок. Хотя насчет последнего имелись большие вопросы.
В доме, как всегда, царили уют и покой. Место, где можно почувствовать себя в безопасности от внешних и внутренних проблем и на мгновение забыть о них. В настоящее время гонщик глубоко в душе радовался, что добрался до семейного поместья. Голос матери доносился откуда-то из гостиной, и параллельно с ней, очевидно, разговаривал старший брат Лоренцо. Пройти мимо них незамеченным у Шарля не получилось. Зоркий глаз мамы уловил знакомый ей до боли силуэт.
— Ох, сынок вернулся! — воскликнула Паскаль, идя встречать сына и заключая его в объятия.
Следом за ней повернулся и Лоренцо, тоже тепло приветствуя родного брата.
Чтобы скрыть собственные проблемы от остальных, Леклеру потребовались силы, чтобы выдавить из себя улыбку, символизирующую искреннюю радость от приезда домой. Правда, печаль и тревогу мать все равно заметила, но решила приберечь вопросы на потом.
— А мы все гадали, когда ты прилетишь и стоит ли за тобой ехать.
— Я уже не маленький, чтобы за мной ездить. И дела в Маранелло закончились раньше, чем я ожидал, — съехидничал Шарль.
— Мальчики, какая разница, главное, что вся семья в сборе! — вмешалась в разговор Паскаль и успокоила сыновей. — Лоренцо, позови Артура и скажи, чтобы шел в зал на ужин. Как раз еда готова.
Старший молча удалился из прихожей, заодно захватив вещи Шарля и отнеся их наверх. Вскоре все собрались в гостиной, где уже было накрыто на стол. Аромат свежеприготовленной еды наполнил воздух, но аппетита у парня не оказалось. Он сел за стол, стараясь не показывать своего внутреннего состояния. Паскаль, как всегда, была внимательна к каждому из своих сыновей, и ее взгляд не упустил ни одной детали. Она заметила, как ее любимый сын едва притрагивался к еде, и как его мысли были где-то далеко.
— Шарль, ты выглядишь уставшим, — мягко сказала она, наливая ему чашку чая. — Что-то случилось?
Он вздохнул, откладывая вилку.
— Все в порядке. Просто много работы, мама. Сезон напряженный, и команда требует много сил.
От этих слов в комнате повисла тишина. Но не спокойная, а гнетущая. Артур и Лоренцо предпочли промолчать, не вмешиваясь в дела брата. Так прошел весь ужин. Практически в полном молчании. Никто не решался начать диалог.
Шарль молча ушел к себе, с понурым взглядом и погрузившись в думы. Паскаль не могла не заметить, как опечален ее любимый сын. Она, наученная опытом и прожившая много лет в браке, хорошо разбиралась во внутренних чувствах людей. И именно это наблюдалось на лице Леклера, хотя проблема была куда глубже.
— Расскажи мне о ней, — мама подошла к сыну, когда тот смотрел куда-то пустыми глазами вдаль.
— О чем ты? — повернулся парень, потирая рукой шею.
— О той, что заставляет тебя так переживать, — мягко сказала женщина, садясь рядом с Шарлем на кровать. — Я вижу, что это не только про команду. Ты всегда был сильным, но даже сильные люди нуждаются в поддержке.
Скрывать смысла уже не было. Мать всегда знает, что больше всего тревожит ее детей. Найдет ключ к решению проблемы. Он не хотел показывать свою слабость, но мамины слова словно сняли с него тяжелый груз. Он долго молчал, собираясь с мыслями, а потом начал говорить, медленно, с паузами, словно боясь, что слова вырвутся наружу слишком быстро.
— Елена — самое лучшее, что случилось в моей жизни... Я всегда на седьмом небе от счастья, когда мы вместе. Ее присутствие как будто вселяет в меня уверенность и желание побеждать. Но в последнее время... Расстояния сильно отдалили нас, и я не знаю, есть ли еще у нее ко мне чувства. Может, не стоило все это начинать?
И правда, Шарль становился совсем другим, находясь рядом с Еленой. Паскаль мягко положила руку на его плечо, слушая с вниманием и теплотой. Она знала, что ее сын всегда был эмоциональным человеком, но редко позволял себе показывать свои чувства так открыто.
— Любовь — это всегда риск, сынок, — тихо сказала она. — Но если ты действительно чувствуешь, что она важна для тебя, то стоит бороться за эти отношения. Расстояние — это испытание, но оно может сделать вас сильнее, если вы оба этого хотите. Ты говорил с ней о своих чувствах? О том, что тебя беспокоит?
Шарль покачал головой.
— Нет... Я не знаю, как начать этот разговор. Она так погружена в свою карьеру, и я боюсь, что мои проблемы покажутся ей незначительными. А еще... я боюсь, что она уже нашла кого-то другого. Может, я просто не нужен ей больше.
Паскаль вздохнула, обнимая сына.
— Могу ли я с ней увидеться? Хотя бы взглянуть и понять, кто та, что завладела сердцем моего сына?
— Я не уверен, увидимся ли мы снова... — в речах Леклера звучали сомнения и тоска.
— Если ты ей не безразличен, то будь уверен, она приедет. Как и я.
— Ты так думаешь?
— А разве может быть иначе? Знал бы ты, через что мы прошли с твоим отцом, прежде чем стали настоящей семьей.
Мама сразу решила рассказать Шарлю несколько историй, от которых постепенно уголки его губ поднимались вверх. Удивительное свойство всех женщин — влиять на мужчин так, что они могут дарить им широчайший спектр эмоций одним лишь словом и заботой. Особенно матери. Усталость, грусть и другие негативные эмоции как рукой сняло. На мгновение показалось, что других проблем вовсе не существует. Об остальном монегаск решил пока не рассказывать. Стоило сначала как можно скорее решить другие проблемы. А главное — готовиться к гонке в Спа. И верить, верить...
* * *
Одиннадцать часов полета над Атлантикой, пара часов сна в дороге — и вот теплое побережье Мексики сменилось дождливой Бельгией. Причем ливни обещали идти всю неделю. Впрочем, Елену это нисколько не смущало. Она приехала сюда не ради теплой и солнечной погоды.
У нее была одна особенность — везде успевать вовремя. И предстоящий Гран-при не стал исключением. При ее бешеном графике способность укладываться в тайминг и планировать что-то наперед считалась непозволительной роскошью. В последний день турне в Центральной Америке Гебнева сразу взяла первый билет до Бельгии и тем же вечером после гонки вылетела. Даже не заселяясь в отель, она поспешила на машине из Спа добраться до автодрома. Адреналин в ее крови зашкаливал настолько, что заставил забыть о любой усталости и сне.
Команды готовились к тяжелой гонке под дождем. Поэтому правильная стратегия играла ключевую роль в победе. Плохие погодные условия повышали риск аварии или поломки болида. Синоптики даже рекомендовали перенести заезд, но послабления, ожидавшиеся к середине гонки, вселяли надежду на благоприятный исход.
В отличие от других гоночных коллективов, в боксах Ferrari царил настоящий хаос. Сохранять некогда крепкое единство и взаимопонимание становилось все труднее. Главный инженер Шарля напрямую отказывался превращать болид в "ведро с гайками" ради новых деталей. Если машина хорошо едет без улучшений, зачем ее портить? Руководство, казалось, окончательно решило усложнить жизнь первому пилоту в связи с его уходом. Леклер не ждал ничего хорошего от машины. Придется сильно постараться, чтобы удержаться хотя бы в топ-10, не говоря уже о первой пятерке. Спорить с боссами смысла не было, и ему пришлось бы ехать на том, что подготовили механики.
Гебнева буквально ворвалась в паддок. Пожалуй, ее появление на Спа-Франкоршам произвело больше впечатления, чем любые конфликты в пелотоне. Толпы репортеров столпились вокруг нее, засыпая вопросами, преимущественно провокационными. Ей не давали проходу, тыча микрофонами в лицо, нарушая все личные границы. Сдерживать раздражение, не говоря уже о гневе, удавалось с трудом. От напряжения скрипели зубы. "Надо же, какая наглость!"
Внезапно чья-то рука резко схватила девушку и вытащила её из плотного кольца назойливых журналистов. Сначала она испугалась и едва удержалась на каблуках. Хватка была настолько сильной, что Елена не могла вырваться. Уверенно, но осторожно, рука вела её через лабиринт трейлеров и боксов, мимо любопытных взглядов. Только когда они оказались в тихом уголке за гаражом Ferrari, хватка ослабла. Девушка резко обернулась, готовая дать отпор, но замерла. Перед ней стоял Шарль. Его карие глаза, обычно полные решимости, сейчас светились смесью непонимания и удивления.
— Ты... Что ты здесь делаешь?
— А ты как думаешь?
Лишние вопросы были ни к чему. Она все сделала, как в тот день в Майами, но наоборот. Без слов она впилась своими губами в парня, затягивая его в поцелуй. Внутри тело горело огнем, а в животе порхали бабочки. Так приятно коснуться того, о ком мысли постоянно крутятся в голове. С той жадностью, с которой Гебнева целовала Леклера, еще чуть-чуть — и она бы раздела его прямо перед гонкой. Снова. Уж больно силен был соблазн.
— Я думал, ты забыла меня... Ушла к другому или, не дай Бог, к Ландо, — тяжело дышал Шарль, прервав поцелуй. Его дыхание обжигало кожу Елены, вызывая мурашки по всему телу.
— А ты меньше слушай прессу. И я сама думала, что ты забыл меня.
— Тебя разве забудешь?
Ах, если бы не гонка, возможно, влюблённые так бы и стояли у стены бокса Ferrari, восполняя пробелы их долгой разлуки. Но реальность взяла своё. Где-то вдалеке раздался голос механика, звавшего Шарля на пит-лейн. Елена вздохнула, неохотно отстраняясь от него.
— Тебе нужно идти, — сказала она, стараясь звучать уверенно, хотя в её голосе явно слышалась нотка сожаления.
Парень кивнул, но его рука все еще держала её за запястье, словно боясь отпустить.
— Останься, — попросил он, глядя ей в глаза. — После гонки... нам нужно поговорить.
Елена улыбнулась, чувствуя, как сердце замирает от его слов.
— Я никуда не денусь. Обещаю.
Он медленно отпустил её руку, словно нехотя, и сделал шаг назад.
— Удачи, — на прощанье она снова подарила поцелуй, но более мягкий и нежный. Теперь Леклер просто не имел права не прийти победителем. Даже со сломанной машиной. Хотя, по большому счету, это уже неважно. Рядом с ним его любимая девушка, а большего желать нельзя.
Время до начала гонки неумолимо таяло, и Шарлю необходимо было вернуться на трассу как можно скорее. Оставлять Елену одну в боксах было не лучшим решением, но у него не оставалось выбора. Он быстро поцеловал её в лоб, словно пытаясь передать всю свою любовь и уверенность в этом коротком прикосновении, и поспешил к своему болиду. Гонщица осталась стоять у стены, наблюдая, как он исчезает в толпе механиков и инженеров. Её сердце билось так сильно, что, казалось, вот-вот выскочит из груди.
Она проследовала из боксов в паддок, где будет удобнее наблюдать за гонкой. У стартовой черты уже выстроились двадцать машин, ожидавших сигнала. Механики и инженеры заканчивали последние приготовления перед стартом. Не трудно было разглядеть в этом количестве два ярко-красных болида, расположившихся на втором и седьмом местах соответственно. И один из них нес на корпусе номер шестнадцать. Ее номер шестнадцать.