Смогли бы они ударить свою любимую?
1. Эрен
Жестокий спор. Вы в ярости пытаетесь его оттолкнуть, ткнуть пальцем в его грудь, обвиняя в чём-то непоправимом. Ваши слова находят его самое уязвимое место, и его лицо искажается.
Его рука молниеносно взмывает вверх. Воздух свистит, разрезаемый движением. Вы зажмуриваетесь, готовясь к удару. С оглушительным грохотом его кулак вмазывается в каменную стену рядом с вашей головой, кроша кладку. Пыль оседает на ваши волосы и ресницы.
«Я... Я мог бы... — его голос хрипит, полный ярости и отвращения к себе. Он смотрит на свою окровавленную руку, потом на ваше бледное лицо. — Во мне сидит чудовище, которое хочет крушить и разрушать всё на своём пути. Но ты... ты единственное, что оно никогда не тронет. Даже если ты станешь его врагом.»
2. Армин
Вы, плача, бьёте его ладонями по груди, крича, что он холодный, бесчувственный, что он никогда вас не понимал. Он стоит, принимая каждый удар.
Он ловит ваши запястья, когда ваши силы на исходе. Его хватка твёрдая, но не грубая.
«Я просчитываю всё, — говорит он, и его голос дрожит. — Каждое слово, каждый шаг, каждую возможную угрозу. И я знаю, что один неверный жест, один порыв гнева может разрушить всё. Ты думаешь, я не чувствую? Что во мне нет этой тёмной стороны? Она есть. Но я сковал её цепями разума. Потому что твоя безопасность, даже от меня самого, — это главный стратегический приоритет всей моей жизни.»
3. Жан
Вы в ярости швыряете в него его же подарок — книгу. Она падает к его ногам. Ваши слова полны презрения: «Я разочарована в тебе, Жан».
Он замирает. Его лицо, обычно такое выразительное, становится гладким и пустым. Он медленно наклоняется, поднимает книгу, смахивает с неё пыль.
«Знаешь, что я сейчас понял? — его голос тихий и уставший. — Я потратил кучу времени, боясь, что кто-то другой причинит тебе боль. Оказывается, самый большой идиот, который может это сделать, — это я. — Он кладёт книгу на стол. — Но я не ударю тебя. Потому что если я это сделаю, я никогда не смогу смотреть в зеркало. А мне нужно видеть своё отражение, чтобы помнить, каким парнем я хочу быть для тебя. Даже если ты больше этого не захочешь.»
4. Конни
Вы в сердцах толкаете его, и он, не ожидая, падает. Он смотрит на вас снизу вверх с таким шокированным выражением, что вам сразу становится стыдно.
Он сидит на полу, потирая ушибленное место, и его лицо медленно расплывается в странной, понимающей улыбке.
«Вау. Это... это было больно, — он хохотнет, но звук получается нервным. — Но знаешь что? Лучше ты меня, чем я тебя. Потому что если бы моя рука хоть на сантиметр поднялась на тебя... — его улыбка исчезает. — Я бы сам отрубил её. Без шуток.»
5. Леви
Вы, вне себя от отчаяния, хватаете его за рубашку, трясёте его, требуя невозможного. Его серые глаза наблюдают за вашей истерикой с ледяным спокойствием.
Одним плавным, неотвратимым движением он высвобождается из хватки. Его пальцы обхватывают ваши запястья, прижимая ваши руки к вашим же бокам. Он обездвижил вас, не причинив ни малейшей боли.
«Я убивал людей, которые были слабее тебя, — говорит он шепотом. — Ломал им кости, резал плоть. Всю свою жизнь я учился калечить. — Его взгляд становится пронзительным. — И всё, что я выучил, я использую для одного: чтобы гарантировать, что ни одна из моих рук, ни одна часть моего существа никогда не причинит тебе вреда. Даже если ты сама будешь провоцировать меня».
6. Эрвин
Вы бросаете ему в лицо обвинение в том, что он манипулятор, что он виновен в гибели ваших друзей.
Он принимает удар с тем же достоинством, с которым ведёт солдат на смерть.
«Ты права, — говорит он, голос теряет привычную уверенность, становясь глухим. — Мои руки по локоть в крови. Я отправлял людей на убой ради призрачной цели. Я нёс бремя, которое сломало бы любого. — Он делает шаг вперёд, и его рука сжимается в кулак у бедра. — Но есть грань, через которую я не переступлю. Поднять руку на тебя — значит предать всё, ради чего я живу. Даже если эта жизнь — ложь, а цель — иллюзия, ты — единственная реальность, которую я не оскверню.»
7. Райнер
Вы кричите ему, что знаете. Знаете, кто он на самом деле. Знаете, что он — предатель, монстр. Вы бьёте его по лицу.
Щелчок ладони по его щеке звучит оглушительно громко. Он даже голову не поворачивает. В его глазах на секунду вспыхивает огонек титана.
«Сделай это, — хрипите вы, вызывающе. — Покажи мне своего монстра.»
И тогда он рушится. Он падает на колени перед вами, его могучие плечи содрогаются.
«Я... не могу... — его голос раздваивается, в нём слышны и солдат, и воин, слившиеся в одном отчаянии. — Всех... я могу убить всех... но не тебя. Никогда. Это... единственная правда, что у меня осталась.»
8. Бертольд
Вы, плача, обвиняете его в пассивности, в том, что он позволил случиться чему-то ужасному. Вы бьёте его кулаками по груди.
Он позволяет вам биться о него, пока у вас не кончатся силы. Потом его руки медленно поднимаются. Он обнимает вас. Сжимает так сильно, что вам становится трудно дышать, прижимая к себе, как утопающий хватается за соломинку.
«Бей... — шепчет он в ваши волосы, его голос полон муки. — Бей меня. Вся боль... которую я заслужил... вся боль мира... я приму её от тебя. Но мои руки... они поднимутся только чтобы удержать тебя. Даже если ты возненавидишь меня за это.»
9. Мик
Вы, в приступе ярости, швыряете в него ком грязи. Он попадает ему в плечо. Он замирает, анализируя происходящее с тем же отстранённым любопытством, ским изучает титана.
«Гнев... — произносит он, его хриплый голос лишён эмоций. Он смотрит на грязное пятно на своей униформе, потом на вас. — Интересно. Он меняет твой запах. Делает его... едким. Острым.»
Он подходит ближе, его нос вздрагивает.
«Ты хочешь, чтобы я ответил? Чтобы между нами вспыхнула борьба, как между двумя зверями? — Он качает головой. — Не получится. Мой инстинкт говорит защищать. Оберегать. Даже от тебя самой. Даже если твой запах сейчас пахнет ненавистью.»