Их реакция на случайно испорченную ею вещь
1. Эрен
Вы помогали Эрену убираться в его спартанской комнате и случайно задели старую, потрёпанную деревянную шкатулку, которая упала со стола. Внутри лежала засохшая ветка эдельвейса — та самая, что он принёс вам после первого совместного патруля за стеной, а вы скромно вернули, сказав, что хотите оставить цветок у него. И теперь он рассыпался в пыль.
Эрен замер, увидев осколки шкатулки и кучки поломанного цветка на полу. Его лицо на мгновение исказилось от шока, и вы приготовились к вспышке гнева.
«Я... я не...» — начали вы, но он резко поднял руку, останавливая вас.
Он медленно опустился на колени и осторожно, словно это были священные реликвии, собрал осколки в ладонь.
«Это просто цветок, — тихо произнёс Эрен, не глядя на вас. Его голос был глухим. — Я храню его не потому, что он красивый. Я храню его, потому что в тот день... ты улыбнулась, когда я его тебе протянул. Впервые за долгое время твоя улыбка была настоящей, а не вымученной. — Он поднял на вас взгляд, и в его зелёных глазах не было ни капли упрёка, только щемящая нежность. — Ты не испортила память. Ты её создала. Своим присутствием здесь и сейчас. Это важнее любого засушенного растения».
2. Армин
Вы листали его старую, потрёпанную книгу о морях — ту самую, что когда-то подарил ему дед, и из неё случайно выпала хрупкая, пожелтевшая от времени закладка-бабочка, которая рассыпалась от прикосновения.
Армин вздрогнул, услышав шелест рассыпающейся бумаги. Он посмотрел на остатки закладки, и по его лицу пробежала тень боли. Но она мгновенно сменилась пониманием.
«Знаешь, откуда эта бабочка? — спросил он мягко, беря вашу дрожащую руку. — Её подарила мне мама, когда я впервые прочёл эту книгу. Она сказала, что знания должны быть лёгкими, как полёт. — Он сжал ваши пальцы. — Все эти годы она была символом того первого путешествия. Но сейчас... сейчас у меня есть ты. И мы совершаем путешествия куда более реальные. — Он улыбнулся. — Не плачь. Она выполнила своё предназначение. Теперь ты моя новая закладка. Та, что отмечает самые важные страницы моей жизни».
3. Жан
Вы примеряли его новую, только что выглаженную парадную рубашку, чтобы представить, как он будет выглядеть на предстоящем мероприятии, и случайно пролили на неё чернила.
Жан вошёл в комнату как раз в тот момент, когда вы с ужасом смотрели на растущее фиолетовое пятно. Его глаза расширились.
«Чёрт возьми! Это же моя... — он начал, но, увидев ваше испуганное, виноватое лицо, резко замолчал. Он тяжко вздохнул и провёл рукой по волосам. — Ладно. Успокойся. Это всего лишь рубашка. Их шьют каждый день. — Он подошёл и взял вас за подбородок, заставляя посмотреть на себя. — Слушай, я... я ношу её, чтобы хорошо выглядеть. Но когда я смотрю на тебя, я чувствую себя хорошо, даже в рваном тренировочном мундире. Так что... — он махнул рукой в сторону испорченной рубашки, — ...забудь. Ты мне нравишься больше, чем любая парадная форма. Даже новая».
4. Конни
Вы пытались починить его любимый тренировочный нож, у которого разболталась рукоять, и в процессе сломали клинок пополам.
Конни вбежал в комнату на звук треска. Увидев два куска его верного «друга», он издал звук, похожий на писк раненого зверька.
«Он... он служил мне с самого детства! — воскликнул он, его лицо вытянулось. — Мы вместе пережили столько тренировок!»
Но затем он посмотрел на ваши дрожащие руки и наполненные слезами глаза. Его выражение мгновенно смягчилось.
«Эй... эй, не надо! — он подскочил к вам и неловко обнял. — Это же просто железка! Просто кусок металла! — Он отодвинулся и улыбнулся своей самой широкой улыбкой. — Он сломался, защищая тебя от возможной травмы! Это почётная смерть для оружия! Я похороню его с почестями! А новый нож... мы выберем вместе! Будет ещё круче!»
5. Леви
Вы решили приготовить для него чай, используя его личный, невероятно дорогой и редкий фарфоровый сервиз. Чашка выскользнула из рук и разбилась вдребезги о каменный пол.
Леви, читавший отчёт у камина, замер. Он медленно поднял голову. Его взгляд скользнул по осколкам, а затем устремился на вас. Воздух наполнился леденящим молчанием.
«Это был набор моей матери, — произнёс он наконец, его голос был ровным и безжизненным. — Единственное, что у меня осталось».
Вы почувствовали, как земля уходит из-под ног. Но затем он встал, подошёл к вам и, к вашему изумлению, нежно положил руку вам на голову.
«Он служил довольно долго. И пал, выполняя свою функцию — доставлять чай тому, кто мне дорог. — Он убрал руку и вздохнул. — Беспорядок раздражает. Но твоё лицо сейчас раздражает меня больше. Перестань делать виноватое выражение. Вещи приходят и уходят. Ты — нет».
6. Эрвин
Вы помогали ему систематизировать документы в кабинете и случайно пролили чернила на старую, рукописную карту его первого успешного рейда за стену — карту, которую он собственноручно составлял и хранил как символ начала пути.
Эрвин подошёл к столу, увидев фиолетовое пятно, поглотившее половину нарисованных им границ. Вы застыли в ожидании справедливого, но сурового выговора.
Он несколько секунд молча смотрел на испорченную карту, его лицо было непроницаемым. Затем он поднял на вас взгляд.
«Любопытно, — сказал он задумчиво. — Все эти годы я хранил карту того, с чего начал свой путь. А сейчас... — он указал на пятно, — ...ты поставила на ней новую, живую точку. — Он взял ваш подбородок, заставляя посмотреть на карту. — Видишь? Старые маршруты стёрты. Но разве это плохо? Мы прошли их. Теперь пришло время рисовать новые. И я рад, что первую отметку на новой карте поставила именно ты».
7. Райнер
Вы взяли его китель, чтобы почистить его после тренировки, и в попытке вывести сложное пятно, случайно протёрли дыру на плече, повредив ткань без возможности восстановления)
Райнер вошёл, и его взгляд сразу упал на дыру. Его брови сдвинулись, и на лице на мгновение промелькнуло напряжение. Солдат в нём оценил ущерб, нанесённый обмундированию.
«Это мундир, в котором я принял присягу, — сказал он, его голос прозвучал неожиданно тихо. Он взял китель из ваших рук. — Он видел многое».
Вы ожидали разочарования, но он вдруг улыбнулся — усталой, но тёплой улыбкой.
«Но он не видел тебя. Не видел, как ты заботишься о нём, даже если что-то пошло не так. — Он повесил китель на спинку стула. — Вещи изнашиваются. Это их природа. А моя природа — защищать. И я предпочту тысячу раз видеть испорченный мундир, чем одно твоё расстроенное лицо. Забудь об этом».
8. Бертольд
Вы нашли на тумбочке у его кровати старую, потрёпанную тетрадь. Из любопытства открыли её — а это были его детские стихи, наивные и трогательные. От неловкости вы выронили её, и она упала в таз с водой.
Бертольд вернулся и увидел вас, пытающихся сушить безнадёжно испорченные страницы. Он остолбенел на пороге. Его лицо побледнело.
«Ты... ты читала?» — его шёпот был полон ужаса.
«Бертольд, прости, я не...»
«Ничего, — он резко перебил, отводя взгляд. Он подошёл, взял мокрую тетрадь и сжал её в руках. — Это... это были глупости. Детские глупости. — Он глубоко вздохнул. — Может... может, так и лучше. Теперь... теперь у меня есть новые стихи. В голове. О тебе. И они... они не испортятся».
9. Мик
Вы убирали в его комнате и, пытаясь навести порядок, выбросили горсть засушенных, странно пахнущих корешков, которые показались вам мусором. Оказалось, это была редчайшая лечебная трава, которую он собирал годами.
Мик вернулся и сразу же, как гончая, начал обнюхивать воздух.
«Где?.. — зарычал он. — Где МОЙ ЗАПАХ? Ты... ты убрала его!»
«Я думала, это мусор...»
«МУСОР? — он схватился за голову. — Это был... это был аромат утра после дождя в горах! Его уже не найти! — Он пристально посмотрел на вас, его ноздри трепетали. Но вдруг его безумный взгляд смягчился. Он принюхался к вам. — Но... теперь здесь пахнет тобой. Чистотой и... раскаянием. — Он фыркнул. — Ладно. Старый запах... он выветрился. Но ты осталась. И твой запах... он тоже... ценен. Не трогай больше мои вещи».