Неукротимая Гордость и Тихая Признательность
Бой на палубе "Багги-Бунтаря" достиг своего пика. Части тела Багги, летая по воздуху, создавали хаос, обрушиваясь на пиратов Толстого Капитана со всех сторон. Кулаки капитана-клоуна появлялись из ниоткуда, нанося точные удары, а его ноги скользили по палубе, сбивая врагов с ног. Моджи и Кабадзи, вдохновлённые яростью своего капитана, сражались с удвоенной энергией, методично расчищая палубу от незваных гостей.
Лира стояла в стороне, наблюдая за происходящим. Её взгляд, теперь полный не только анализа, но и новой, живой реакции, следил за каждым движением Багги. Она видела, как он, нелепый и самовлюблённый, превращался в яростного защитника. Это было... удивительно. Не просто "интересно", а глубоко затрагивающе. Внутри неё, помимо холодной логики, теперь зарождалось что-то, похожее на... чувство принадлежности и благодарности. Это было абсолютно новое и мощное ощущение.
Толстый Капитан, окружённый частями тела Багги, тщетно пытался отбиться. "Дьявол! Да что ты за чертовщина?!" – кричал он, получая очередной удар по затылку.
"Это я! Великий Капитан Багги!" – проревел торс Багги, пролетев мимо его лица. – "Ты посмел! Посмел тронуть МОЮ Лиру! За это ты заплатишь! Дорого заплатишь!"
Наконец, Багги собрал свои части воедино прямо перед обалдевшим Толстым Капитаном. Его лицо было искажено гримасой ярости, но в глазах горел торжествующий огонь.
"А теперь, грязный ублюдок!" – Багги схватил Толстого Капитана за воротник, подняв его над палубой. – "Запомни этот день! Никто! Никто не смеет красть мою собственность! И уж тем более – МОЮ бесценную, правдивую Лиру! Теперь ты поплывешь обратно! И больше никогда не приближайся к моим водам!"
С этими словами Багги, со всей силы, швырнул Толстого Капитана обратно на его собственный корабль. Тот с грохотом приземлился на палубу, подняв клубы пыли. Остатки его пиратов, видя поражение своего капитана и неистовую ярость Багги, в панике бросились отступать. Через несколько мгновений их потрёпанное судно отчалило от "Багги-Бунтаря", поспешно уносясь прочь.
Багги, тяжело дыша, огляделся. Его команда стояла, выжидая. На палубе был беспорядок, но битва была выиграна. Он расправил плечи, его красный нос гордо вздёрнулся.
"Вот так!" – провозгласил он, обращаясь к Моджи и Кабадзи. – "Я же говорил! Никто не может сравниться с Великим Капитаном Багги! Я защитил свою команду! Я защитил свои сокровища! И я защитил... МОЮ ЛИРУ!"
Он повернулся к Лире. Она стояла там, спокойная, но не бесстрастная. Её глаза были прикованы к нему, и в них отражалось что-то новое – не просто любопытство, а... внимательность, смешанная с лёгкой, почти незаметной нежностью.
"Ты в порядке, Лира?" – спросил Багги, впервые в его голосе прозвучало нечто, похожее на искреннюю заботу, хотя и тут же замаскированное под привычную собственность. Он подошел к ней и осторожно взял её за руку. – "Видишь? Я же говорю! Я самый великий! Я всегда тебя защищу! Потому что ты – МОЯ! И никто не смеет тебя трогать!"
Лира посмотрела на его руку, сжимающую её. Она почувствовала не грубую силу, а что-то, похожее на надёжность. Медленно, она слегка кивнула, а затем, к полному изумлению Багги (и, вероятно, к её собственному), её губы слегка изогнулись в мягкой улыбке. Это была не усмешка, не тот смешок, что был раньше, а что-то более тёплое и искреннее.
"Я... в порядке, Капитан Багги," – произнесла Лира. Её голос был тихим, но в нём теперь отсутствовала прежняя монотонность. В нём были едва уловимые нотки – тонкое выражение чего-то, что было очень похоже на уважение и, возможно, даже привязанность. – "Ваши действия были... [она сделала едва заметную паузу, словно ища точное, чувственное слово]... эффективными. И... успокаивающими."
Багги, услышав это, не мог сдержать самодовольной улыбки. "Конечно! Я же гений! Я же Великий Багги!" Он был слишком занят своим триумфом, чтобы уловить всю глубину её изменившихся интонаций, но чувствовал, что что-то изменилось. Что-то хорошее.
Лира же, в этот момент, больше не думала о логике. Она смотрела на Багги – на его нелепый грим, его горделивую позу, его самоуверенную улыбку. И внутри неё, среди всех новых чувств, зародилось одно, совершенно определённое и непоколебимое: рядом с ним она чувствовала себя... защищённой. И эта правда была для неё сейчас важнее любой другой. Она поняла, что, несмотря на все его недостатки, он, этот абсурдный клоун, стал для неё чем-то гораздо большим, чем просто "источником данных".