Клоунский Суд и Неудобная Правда
После приключения на островке, где Лира так странно и величественно вошла в воду, Багги вернулся на свой корабль с ещё большей гордостью за свою уникальную находку. Он постоянно поглядывал на Лиру, которая, как и всегда, бесшумно выполняла свои обязанности, её одежда высохла, не оставив и следа от её "водной прогулки". Багги был убеждён, что его "правдивая" Лира – это не только драгоценность, но и инструмент, способный возвысить его в глазах команды.
Однажды, когда корабль спокойно шёл по морю, Багги созвал своих старших офицеров – Кабадзи и Моджи – в свою каюту. Лира, как обычно, находилась там, бесстрастно протирая какие-то блестящие безделушки Багги.
"Слушайте меня внимательно, мои верные слуги!" – начал Багги, важно надув щёки и откинувшись на своём троне. – "Я, Великий Капитан Багги, хочу показать вам нечто поистине удивительное! Моя Лира... она не просто красива! Она – воплощение Истины! Она никогда не лжёт! И она подтвердит моё величие!"
Кабадзи и Моджи обменялись нервными взглядами, прекрасно зная, насколько непредсказуемой может быть Лира в своих ответах.
"Лира!" – провозгласил Багги, указывая на неё пальцем. – "Подойди сюда! И ответь на мой вопрос! Правдиво, как и всегда!"
Лира медленно подошла к нему, остановившись в нескольких шагах, её взгляд был прикован к Багги, не выражая ни малейшего ожидания или сопротивления.
"Скажи мне, моя правдивая находка," – начал Багги, сияя от самодовольства. – "Кто самый великий и самый могущественный пират во всём Восточном Синем море? И на всём Гранд Лайн?! Кто самый талантливый и самый красивый капитан?! Скажи это! Скажи правду!"
Лира посмотрела на него. Её глаза, словно два бездонных озера, отражали свет лампы в каюте. Её голос прозвучал ровно и бесстрастно, как всегда:
"На Восточном Синем море и Гранд Лайн существует множество пиратов с различными характеристиками могущества и известности. Ваша известность в Восточном Синем море отмечена. Относительно таланта и красоты – это субъективные оценки. Мой анализ не включает субъективных суждений."
В каюте повисла тишина. Кабадзи и Моджи с трудом сдерживали смех, их плечи подрагивали. Багги, который ожидал пышного подтверждения своего "величия", застыл с отвисшей челюстью. Его лицо медленно начало наливаться багровым цветом, грим, казалось, потемнел.
"Что?! Что это значит?!" – прорычал он, срываясь с места. – "Ты смеешь оспаривать моё величие?! Ты говоришь, что я не самый?! Как ты смеешь так говорить, моя собственность?!"
Лира не моргнула. "Мои ответы основаны на логическом анализе доступной информации. Моя задача не предполагает искажения фактов для создания эмоционального удовлетворения или для подтверждения субъективных утверждений. Я не оспариваю. Я констатирую."
Багги зарычал, его кулаки сжались. "Констатируешь?! Я тебе сейчас так наконстатирую! Я капитан! Ты должна говорить то, что я хочу! Ты моя!"
"Я ваша собственность, и мои действия подчинены вашей воле," – повторила Лира. – "Однако моя способность к правдивым утверждениям не может быть изменена по вашему желанию. Искажение данных не является частью моей работы. Вы просили правду. Я её предоставила."
Эта железобетонная логика, абсолютно лишённая какой-либо эмоциональной окраски или желания угодить, снова обезоружила Багги. Он метался между яростью и тем странным, почти болезненным удовлетворением от её непоколебимой честности. Его клоунская гримаса медленно сползла, сменившись выражением запутанности.
"Не может быть изменена... " – пробормотал он, потирая свой большой красный нос. Он посмотрел на Кабадзи и Моджи, которые всё ещё прятали усмешки. – "Вот видите?! Видите, какая она! Она... она даже меня не щадит! Вот это я понимаю – правда! Она... она НАСТОЯЩАЯ!"
Багги вдруг расплылся в широкой, странной улыбке, словно осознал, что его "правдивая" находка не просто бесстрастна, а непоколебимо правдива, даже если эта правда ему не льстит. И в этом была её уникальность, которой он мог гордиться ещё больше.
"Да! Вот так! Моя Лира! Говори, что хочешь! Говори правду! Даже если она... немного... неудобна!" – Багги снова сел на трон, гордо выпятив грудь. – "Остальные болваны! Они не поймут! Но я! Я, Великий Капитан Багги, понимаю истинную ценность такой находки!"
Кабадзи и Моджи лишь пожали плечами, привыкшие к эксцентричности своего капитана, но теперь ещё больше заинтригованные этой странной, бесстрастной девушкой, которая могла поставить самого Багги в тупик своей логикой. Лира же, дождавшись окончания этого "суда", бесшумно вернулась к своим занятиям, продолжая протирать блестящие безделушки, словно и не было никакого разговора.