Голос Истины и Ревность Клоуна
После той первой "прогулки" по палубе, Багги стал чаще позволять Лире находиться вне каюты, но всегда под своим присмотром или присмотром Кабадзи. Она обычно стояла у поручней, наблюдая за морем, или выполняла простые поручения Багги, вроде переноса его карт или чистки некоторых предметов прямо на палубе. Её присутствие уже не вызывало такого шока у команды, скорее немой интерес и осторожность.
В один из таких дней, Багги, как обычно, сидел на своем капитанском кресле, установленном прямо на палубе, громко отдавая приказы и наслаждаясь видом своего величественного корабля. Лира стояла чуть в стороне, у самого борта, сосредоточенно протирая одну из его сабель до зеркального блеска. Её необычные глаза были прикованы к лезвию, не выражая ни малейшего намека на усталость или скуку.
Рядом с ней, изображая бурную деятельность, возился молодой матрос по имени Финн. Он был одним из самых юных на корабле Багги, еще не до конца искушенный пиратской жизнью и порой слишком любопытный. Он бросал косые взгляды на Лиру, пораженный её странной красотой и полным отсутствием эмоций. Заметив, что Багги увлечён разговором с Кабадзи, Финн набрался смелости.
"Эй... эм... девушка," – неловко начал Финн, понизив голос. – "Вы... вы всегда такая молчаливая? Ну, то есть... здесь скучно? На корабле."
Лира на мгновение замерла. Она медленно подняла голову, её глаза, словно два стеклянных шара, уставились на Финна. В них не было ни удивления, ни осуждения, ни даже признательности за обращение.
"Тишина – это отсутствие звука," – ровно произнесла Лира, без какой-либо интонации. – "Ограниченное пространство может быть скучным. Но в мои обязанности не входят развлечения."
Финн моргнул, озадаченный её ответом, но и заинтригованный. "А... а как вы попали сюда? С того острова... Я слышал, там был цирк..."
В этот момент, Багги, который хоть и делал вид, что занят важными делами, внимательно следил за каждым движением Лиры, резко обернулся. Его глаза, обведённые красным гримом, сузились. Он вскочил с кресла, его голос прогремел по палубе, перекрывая шум волн.
"Что здесь происходит?! Что ты смеешь говорить с моей собственностью, ничтожество?! Ты посмел разговаривать с ней?!" Ярость исказила его лицо, обычно скрытое под клоунской маской самодовольства. Он был готов метать бомбы. "Она моя! Моя! Никто не смеет к ней приближаться без моего разрешения! Я тебя на куски разорву!"
Финн побледнел и сжался, готовый бежать или молить о пощаде. Команда замерла, ожидая взрыва капитанского гнева.
Но прежде чем Багги успел сделать шаг, Лира повернулась к нему. Её лицо оставалось бесстрастным, но её взгляд был прямым и сосредоточенным.
"Он задал вопрос," – произнесла Лира своим обычным, ровным голосом, без тени страха или упрёка. – "Я ответила. Это не изменило моих обязанностей перед вами." Она сделала небольшую паузу, затем добавила, глядя Багги прямо в глаза: "Вы – мой капитан. Мои действия подчинены вашей воле. Это подтверждает, что я принадлежу вам, и никто другой не имеет надо мной власти."
Слова Лиры, сказанные с такой абсолютной, непоколебимой уверенностью и отсутствием эмоций, поразили Багги сильнее, чем любая лесть или угроза. Он замер. Её логичное, прямое утверждение его владения над ней, её полное подчинение, которое она сама же и озвучила, мгновенно сбило его ярость. Она не пыталась оправдаться, не просила прощения, а просто констатировала факт их отношений, который был для него самым важным.
Гнев начал утихать в его глазах, сменяясь тем странным, необъяснимым удовлетворением, которое Лира вызывала в нём. Его клоунская улыбка медленно, словно нехотя, растянулась на лице.
"Хмф..." – Багги откашлялся, пытаясь вернуть себе прежнюю грозную манеру, но безуспешно. – "Ну... разумеется! Разумеется, никто не имеет! Ты – моя! Моя абсолютная собственность! Вот и прекрасно, что ты это понимаешь!" Он посмотрел на Финна, который всё ещё стоял, сжавшись. – "А ты, сопляк! Убирайся! И чтобы больше не смел заговаривать с моей находкой! Она со мной общается! И только со мной!"
Финн, не теряя ни секунды, бросился прочь. Багги же, всё ещё слегка покачиваясь от сброшенной ярости, но уже с довольной улыбкой, повернулся к Лире.
"Что ж," – пробормотал он, потирая руки. – "Продолжай свою работу, моя... моя верная хранительница. И помни, что твой голос... принадлежит только мне. И только мне ты говоришь правду."
Лира снова склонила голову, возвращаясь к полировке сабли. На её лице не отразилось ничего – ни удовлетворения от того, что она избежала наказания матросу, ни тени эмоций. Она просто приняла ситуацию, как и всегда. Багги же, глядя на неё, чувствовал себя на вершине мира. Его собственность была настолько уникальна, что даже умела его успокаивать. И это было просто... восхитительно.