Ты меня странно встретил, дружочек
Небрежно очерченные линии брусчатки на площади у одного из самых известных клубов Стамбула сегодня поддаются дополнительному вниманию уставших за рабочую неделю, но готовых стряхнуть эту усталость в бесконечных танцевальных узорах стоп. Юные красавицы, день ото дня прячущие свои неповторимые ароматы под грубоватыми деловыми костюмами, вынимают жемчужные шпильки из тугих пучков, выпускают энергию, таящуюся в области солнечного сплетения, и уверенными шагами бегут по заскучавшим плиточкам навстречу свободе, охватывающей своими заразительными вихрями все выходные дни и вечера. Разноцветные автомобили, превращающие улицы в бесконечную гонку и борьбу за «место у светофоров», сегодняшним вечером прижимаются к безмолвным бордюрам, забиваются в самые укромные уголки, пряча в своих поблескивающих тельцах истосковавшихся влюбленных, вальяжно развалившихся холостяков или готовящихся к вечерней «охоте» франтов. Осторожно подмигивая друг другу своими золочеными глазками, они молчаливо выражают понимание, согласие и уважение к человеку, который их создал и смог обуздать, хранят его маленькие и большие секреты, забирают всю накопившуюся за день усталость, убаюкивают пережитые беды и, наконец, создают небольшой передвижной очаг, в котором можно отогреться и укрыться от страхов. Один из невзрачных, одолженных на время, но таких понимающих «железных друзей» замер у въезда на главную площадь и укрыл своим расшатанным корпусом таинство двух страстно нуждающихся друг в друге людей – таинство поцелуя. Нежно, трепетно, подрагивающе... Страстно... Ненасытно... Жадно... Срываясь... Задыхаясь... Двое – целуются... Оторвавшись, наконец, от губ возлюбленной и скользя руками по телу, превратившемуся в короткие вибрирующие волны, мужчина внимательно осматривает линии улыбающегося лица, убеждаясь в том, чтобы ни одна, даже самая крошечная, не ушла от его пристального взгляда, прикасается губами ко лбу и тихо шепчет:
- Хюнкяр... Хюнкяр моя... Останови меня, пожалуйста... Я не в силах тебя отпустить...
Женщина еще шире улыбается, крепче обхватив мужа за торс и произносит в ответ:
- Если бы я была на это способна, родной... Если бы... Может, зайдешь со мной вместе?
- Ах, моя красавица, это ведь женское собрание, да и адвокаты меня ждут... Не очень будет удобно... Ладно, я быстро... Ты даже не заметишь...
- Оффф, Али Рахмет... Вот вечно ты так... Сначала расслабишь меня до каких-то немыслимых состояний, а потом бросаешь... Разве я железная?
- Ай, Аллах, ну-ка иди сюда... Я тебя сейчас увезу с собой... - пытаясь опрокинуть на себя возвращающееся к естественному состоянию женское тело.
- Нет уж! – вырываясь и заливисто смеясь. – Поздно! Я передумала. Ну-ка, лучше подержи зеркало, я макияж освежу. Ай! – всматриваясь в лицо, потерявшее свои краски в непрерывающихся ласках супруга. – Что ты делаешь со мной? Ни грамма помады не осталось... Офф.. Еще и платочек забыла... Дай хоть салфетку, что ли, неугомонный мой...
- Да не нужна тебе никакая помада, - протягивая белоснежную салфетку и засматриваясь на жену через зеркальную гладь. – Я вообще не понимаю, зачем ты подкрашиваешься, если природа наградила тебя такими красками?
- Не болтай попусту, милый, я сейчас собьюсь, - стерев все разбежавшиеся по лицу мазки и поднося к губам облаченную в золотой корпус помаду цвета спелых персиков.
- Постой-постой, Хюнкяр! – удерживая за запястье и не давая возможности нанести поблескивающий слой. - Можно хотя бы еще один... Ну, еще один маленький поцелуй...
Женщина глубоко вздыхает и закатывает глаза, пытаясь скрыть собственное безудержное желание, а затем осторожно, намеренно затягивая и раздразнивая мужчину, прикасается к его губам и спешно отстраняется. Не найдя ни малейшей возможности утолить свою назревающую тоску в таком непростительно быстром касании, мужчина отбрасывает маленькое зеркальце на заднее сидение, крепко сжимает талию супруги, придавая ей еще большей выразительности и чувственности, и накрывает дрожащие губы страстными, глубокими, насыщающими поцелуями. Неуверенно отвечая на каждое касание мужа, женщина, кажется, задыхается. Плотность загорелого тела расщепляется на глазах, укладываясь в настойчивые мужские руки и меняя свою форму в соответствии с силой прикосновения. Пять минут... Десять... Четверть часа... Губы не устают... Тела задыхаются и возрождаются заново, прикасаясь к друг другу сквозь тонкие ткани вечерних туалетов. Руки... Такие нежные и любящие... Не сдаются сегодня в плен кружащей головы страсти, бережно лаская излюбленные изгибы своих избранников. Радостно пробуждая, возвращая в не менее прекрасную действительность, губы в последний раз смыкаются, передав взгляду взаимные признания, и отпускают друг друга в свободный вечер перед выходными.
- Это когда-нибудь закончится, любимый? – пытаясь привести в порядок дыхание, сбившееся по такой счастливой случайности.
- Что именно, Хюнкяр? Что тебя беспокоит, душа моя?
- Не беспокоит ничего... Просто... я ведь до сих пор, как в первый раз... Каждый раз, когда ты дотрагиваешься до меня, по телу раздается какой-то необъяснимый электрический разряд и выводит меня из равновесия... Подгибает ноги... Делает невесомой... Я так не хочу, чтобы это заканчивалось...
- Не закончится, любимая, - собирая выпавшие прядки и поглаживая. – Не засоряй себе попусту голову... Давай, Хюнкяр, соберись... Иначе увезу тебя с собой...
Женщина, быстро отреагировав на слова мужа и нисколько не сомневаясь в правдивости озвученных угроз, отряхнула с лица остатки осыпавшейся пудры, нанесла новый матовый слой и, украсив улыбку необходимыми оттенками, решительно приоткрыла дверцу. Стройные стопы, обвитые серебряной нитью у пальцев и на щиколотке, спустились на каменную брусчатку и вытянули за собой рельефные икры, сводящие с ума каждого, кто способен видеть. Тело, плотно обтянутое темной тканью, прижало сверкающие каблуки к площади и, плавно покачиваясь, направилось в сторону входа в клуб.
В это время Али Рахмет, издали наблюдающий за уходящим силуэтом и влюбляющийся в каждое изящное движение, обращает внимание на тройку шумящих, бурно обсуждающих и прожигающих взглядом ослепительную незнакомку мужчин, скрывающих свои животные инстинкты под благородными фраками. Кулаки непроизвольно сжимают руль, обтянутый кожей, а ноги, не выдержав больше и секунды, вырываются из машины и бросаются за женой.
- Хюнкяяяр! – выкрикивает мужчина и обращает на себя внимание всех столпившихся у входа. – Подожди! – догоняет и сжимает руки жены. – Ты ведь без платочка, возьми мой, родная, и держи на поверхности.
- Али Рахмет, что с тобой? – вырывая ладонь из рук и дотрагиваясь до его лба. – Какой еще платочек? Что я буду делать с мужским платком, к тому же, украшенным твоими инициалами? Фекели, что ты опять задумал?
- Ох, Хюнкяр... Ну, тогда хотя бы не расхаживай по залу, пока я не вернусь... Ты так хороша в этом платье... А здесь, - бросая строгий взгляд на замерших мужчин. – Полно всяких балбесов... Мало ли... К тому же никто тебя не знает...
- Ай, Аллах, любимый... Почему ты такой ревнивец, а? Не представляю, если бы я хоть малейший тебе повод дала. Ладно, - крепко обнимая супруга. – Не буду красоваться, обещаю тебе...
- Спасибо, жизнь моя... Я... - немного замявшись. – Я опять в тебя влюбился...
- В который раз за прошедший час? – игриво улыбаясь и оставляя замершего мужа.
Несколько минут спустя зал, освещенный лучами уходящего солнца и яркими софитами, раскрыл свои объятия для незнакомой посетительницы. Звуки, вылетающие из старинных музыкальных инструментов, проникли в каждую волнующуюся клеточку Хюнкяр и дотронулись до сердца. Завороженная смеющимися официантами, уверенно танцующими молодыми людьми, разжигающими каждым движением эту юную страсть к свободе, мило беседующими парами совершенно разных возрастов и поколений, женщина прониклась этим духом приятия, терпимости, способности сосуществовать вместе, несмотря на очевидные разногласия. Просканировав своим изумрудным детектором каждый столик, Хюнкяр остановилась на группе женщин, сверкающих своими фамильными драгоценностями и уверенно подошла к столику.
- Добрый вечер, уважаемые дамы. Кажется, я именно вас и ищу, - произнесла Хюнкяр, искренне улыбаясь.
- Госпожа Хюнкяр? Это Вы? Я ведь сразу так и подумала, увидев у входа такую ослепительную красавицу, - ответила одна из женщин, сидящих во главе стола. – Присаживайтесь, пожалуйста.
- А-а, Вы очень любезны. Не знаю, что сформировало Ваше предположение, моя ли красота, или Ваша чуткость, но все правильно, - присаживаясь и детальней всматриваясь в окружающие ее лица. – Дамы, я очень благодарна, что вы нашли время для сегодняшней встречи. Я – лицо совершенно новое и мне не совсем известна реальная картина, поэтому собрание попечительского совета было абсолютной необходимостью. Я попрошу каждую из вас представиться и рассказать немного о себе, своем понимании целей и задач кризисного центра и т.д.
Женщины, немного растерявшиеся от такой прямолинейности и скорости, выдержали небольшую паузу, прильнули к ушам рядом сидящих коллег и принялись за исполнение озвученной просьбы. Некоторое время спустя десяток характеров и судеб неожиданно для внимательно слушающей Хюнкяр слились в какую-то бесформенную единообразную композицию, в которой совершенно не за что зацепиться. Предприняв попытку задать несколько наводящих вопросов и убедиться в возникающих сомнениях, женщина глубоко вздохнула, приложила руки к пульсирующим от раздражения вискам и произнесла:
- Коллеги, я... Я немного растеряна... Хоть и понимаю теперь с чем были связаны проблемы запуска этого центра. Вы – люди, живущие рядом с теми, кто нуждается, совершенно не владеете информацией и преследуете цель, никаким образом не соотносящуюся с титаническим трудом кризисных центров... Это ведь не шутки, не прикрытие...
- Вы ошибаетесь, госпожа Хюнкяр... Мы лишь не хотим перегружать сегодняшний предвыходной вечер... Мы прекрасно понимаем проблемы женщин и их тревоги, не беспокойтесь, - и, обратив внимание на мужчину, забывшего свой взгляд на оголенной спине Хюнкяр, протянула. – А-а!!! Это еще что за красавчик? Госпожа Хюнкяр, Вас просто пожирают глазами.
- Мне это совершенно не интересно. Давайте все же вернемся к вопросу, - немного повышая тон, ответила Хюнкяр.
- Да, как же можно быть равнодушной к такому вниманию? Вы лукавите, госпожа.
- И в мыслях нет. Я – счастливая женщина и мужского внимания мне более чем достаточно.
- Аллах, он направляется к Вам, - встревожено вскрикивая и интригующе приподнимая бровь.
Хюнкяр, немного возмутившись такой нахальной реакцией одной из предполагаемых коллег, приложила руку к сердцу, убедилась в своих подозрениях и медленно повернула голову. На встревоженные изумрудные глаза женщины опустилась ласкающая поволока любимых темных глаз и пробралась в своей неизбежности к расплывающейся улыбке.
- Добрый вечер! Я могу у вас украсть эту очаровательную даму на один короткий танец? – спокойно произнес своим манящим голосом Али Рахмет.
- Только если он и вправду будет короткий, - вкладывая свою нежную руку в его протянутую ладонь и следуя в центр зала, прошептала Хюнкяр.
- А-а! Вот тебе и наша равнодушная целомудренная госпожа-милосердие! – ехидно протянула одна из женщин. – Такие нам нотации прочитала, а вы только посмотрите, как прильнула к этому красавчику!
- Ага, прильнула... Посмотрите как он гладит ее... Аллах, какой же это позор, какое унижение для женщины... - брезгливо бросила вторая.
В то время Хюнкяр, моментально оценившая происходящую ситуацию, прижалась к щеке своего любимого мужа, нашептывая на ушко бесконечные ласкающие признания и размывая неприятный осадок, оставленный вредными речами стамбульских женщин. Простояв еще немного в таких безопасных и укрывающих объятьях мужа, так и не заметив, что музыка прекратила свои переливы, Хюнкяр нехотя оторвалась и вернулась к столику. Не успев усадить взволнованные края своего вечернего платья, женщина, вздрогнула от неожиданных возгласов.
-Нуууу, рассказывайте, и как он Вам?! И куда же Вы дели это свое безразличие? – смеясь, произнесла одна из сидящих по правую руку.
- Может быть хотите вернуться к делу, госпожа? – весело подхватила вторая.
- Так...Хватит... Вы, как я понимаю, совсем ничего не видите, кроме себя. К делу я в таком случае вернусь лишь тогда, когда поставлю вопрос о пересмотре состава попечительского совета.
- Что Вы себе такое позволяете? – прервала одна из самых активных. – Вы теряете последнюю возможность помочь этим бедняжкам...
- Нет, дорогая... Я им, кажется, эту возможность даю. Вы своими поверхностными словами и поступками лишь унижаете образ женщины и умаляете ее возможности до ничтожных величин. Что это? Вы ли с таким неприятием к выбору человека будете управлять центром женщин, пытающихся этот выбор сделать и изо всех сил цепляющихся за жизнь? Не вы ли позволяете мужчинам смотреть на вас, как на объект? Не вы ли сейчас привязали мне роль, которая никакого отношения ко мне и моей жизненной позиции не имеет?
- А, то есть это мы Вас сейчас бросили в объятия незнакомого мужчины и вынудили его поглаживать Вас по всем выдающимся местам? Какой цинизм!
Хюнкяр в ответ лишь громко выдохнула, развернулась в сторону не сводящего с нее взгляда Али Рахмета и опустила ресницы, давая понять, что его присутствие ей крайне необходимо. Мужчина, моментально реагируя и считывая сигнальный знак, подобрался к столику и тихо прошептал:
- Хюнкяр, что-то случилось?
- Случилось, - притягивая мужа за галстук и оставляя на губах короткий, но очень чувственный поцелуй, добавила. – Я по тебе соскучилась, любимый. Ах, да, кстати! Я прошу прощения. Дамы, - делая паузу и горделиво окидывая все исказившиеся от удивления лица. – Я не успела, а точнее, вы не дали возможности представить моего супруга, мою единственную любовь, разливающуюся по моему сердцу вот уже сорок лет, Али Рахмета Фекели.
- О, Всевышний! – выкрикнула одна из женщин. – Почему Вы сразу не сказали об этом?
- Я сказала вам, милые. Я сразу вам все сказала, но вы не услышали... Ладно, это – одна из самых полезных и поучительных встреч за последние несколько дней. Али Рахмет, нам пора, - привставая и облокачиваясь о супруга.
- Ну, что же Вы? Вы уходите, госпожа Фекели? Может быть, выслушаете нас? Мы ведь совсем...
- Не сейчас, - прерывая безудержно гудящий поток. – Позже я еще вернусь к вашему вопросу. Хороших выходных, дамы.
Собрав все смешавшиеся, потерявшие форму чувства, Хюнкяр крепко сжала ладонь мужа и направилась в сторону выхода, оставляя за своей обнаженной спиной удивленные взгляды, необъяснимые упреки и нелепые попытки оправдать поступки, нанесшие боль человеку, который принес в своих руках лишь добрые намерения. Оглянувшись и еще раз окидывая взглядом всю эту красочную мишуру, за которой прячутся изуродованные сердца, женщина выдохнула и тихо, практически плача, произнесла:
- Любимый, я так вдохновилась этой красотой и разнообразием... Но так и не нашла в ней никакой правды... Как так? Словно меня изваляли в чем-то очень неприятном...
- Тише, моя радость, - прикасаясь ко лбу и нежно поглаживая. – Правда есть, только не та, которой ты по своей удивительной чистоте их наделила. Это всего лишь опыт, Хюнкяр, не расстраивай так свое сердце. Мы сейчас поедем в отель, примем теплый душ, и все забудется, ладно? – Всматриваясь в поблескивающие влюбленные глаза женщины и вылавливая губами каждую случайную слезинку.
Нехотя оторвавшись от объятий мужа, женщина выбежала на улицу, сбросила с ног свои серебряные туфельки и, жадно вдыхая освежающий вечерний бриз, помчалась по разгоряченным за день плиточкам, отдавая всю накопившуюся тяжесть и выветривая неожиданные тревоги. Собрав на своих распахнутых руках такие непривычные прикосновения, Хюнкяр счастливо улыбнулась, нашептала что-то важное пролетающей над головой чайке и отправила вместе с ней все, что было пережито за последние дни.
- Ты меня странно встретил, дружочек, - мысленно обращаясь к городу. – Но я тебя понимаю и принимаю все. Дай мне теперь возможность тобой насладиться.
Практически бездыханно, боясь спугнуть и нарушить это таинство, наблюдающий в сторонке Али Рахмет осторожно подался вперед, нежно проскользнул руками по стройной талии и вдыхая насытившийся ветром запах золотых волос, прошептал:
- С кем это ты опять разговариваешь, моя загадочная волшебница? Может быть, и меня ты также заворожила?
- Ну, все, Фекели, - разворачиваясь и хитро улыбаясь. – Ты меня раскрыл. Можешь быть свободен, заклинание больше не действует.
- Правда? – удивленно приподнимая бровь. – Тогда почему я еще больше тебя люблю? Еще больше тебя желаю...
- Потому что, - сделав паузу и задумавшись. – Потому что наша любовь родилась задолго до того, как Всевышний создал землю... Таилась где-то в вечности... Мои заклинания лишь напомнили тебе о ней.
- Оф, Хюнкяр, любишь ты закрутить все, - смеясь и прикасаясь кончиком носа к заостренным женским скулам. – Может, пойдем уже? А хотя я тебя не спрашиваю, я тебя похищаю, - моментально подхватывая женщину на руки и направляясь к заскучавшему в сторонке автомобилю.
Некоторое время спустя босые, собравшие на себе все оттенки стамбульской пыли стопы опустились на пушистый ковролин, пытаясь сбежать от настойчивого мужчины, охотящегося за право прикоснуться к ним на протяжении всего пути к отелю. Забежав в ванную комнату и прислонив к двери свою счастливую хозяйку, стопы жадно расползлись по холодному кафельному полу, расслабляя тело, опершееся на них и разливая по нему обволакивающее чувство спокойствия и умиротворения. Практически убаюканные воцарившейся тишиной и подготовленные к встрече с теплыми капельками проточной воды, стопы нехотя соприкоснулись с краями платья, сброшенного на пол, и оттолкнулись от него в сторону огромного зеркала. Засмотревшись на стройный силуэт и сияющее лицо своей хозяйки, им пришлось задержаться ненадолго, пытаясь в очередной раз поблагодарить судьбу за такое приятное «соседство» и собраться для очередных захватывающих событий.
- Любимыыый, - прокричала спустя некоторое время заметно посвежевшая и радостная Хюнкяр.
- Полотенце? – заглядывая в ванную и замирая от ослепительно красивого тела, облокотившегося о край душевой кабинки
- Ну, конечно, ты ведь знаешь, что эту миссию я возложила на тебя пожизненно, - нежно улыбаясь и сжимая руками крепкие плечи завороженного супруга.
- Иди ко мне, хитрюга, - прикасаясь губами к животу, покрытому маленькими сияющими капельками воды. – Давай, спущу тебя... Осторожно, Хюнкяр, - приподнимая в воздухе и опуская перед собой. – Аллах, какая же ты красивая...
- Мое счастье, - рассыпая на его плечах промокшие медные прядки. – Мой нежный, мой заботливый... А-а, - внезапно замирая и прислушиваясь к постороннему шуму. – Кажется, кто-то стучится. Возможно, привезли шали, которые я заказала по приезду.
- Я мигом, - целуя все еще мокрый кончик носа и выбегая из ванной комнаты. – Ааа!? Демир?! Зулейха?! – открывая дверь и подвергаясь неожиданной шоковой атаке. – Что... Что вы здесь делаете?
- Ой, Али Рахмет, - смущаясь и опуская глаза, шепчет Зулейха. – Мы Вас, кажется, отвлекли от «банных» процедур... Просто... просто за маму беспокоились...
- Да, что вы говорите такое, проходите, пожалуйста, - затягивая пару в номер и громко закрывая дверь. – А почему вы за маму беспокоитесь? Я что-то не могу понять.
- Мы... - немного растерявшись, отвечает Демир. – То есть... я... То есть у вас все в порядке?
- Не понял, - искренне улыбаясь и пожимая плечами. – А с чего вы взяли?
- Али Рахмет, ну что ты там возишься?! Я замерзла уже! Вернись обратно с моим полотенцем, - выкрикнула из ванной подрагивающая Хюнкяр, услышав, как дверь захлопнулась.
Зулейха шутливо подталкивая Демира и еле сдерживая смех, бросила взгляд на растерянного Али Рахмета, не понимающего совершенно, как ему из этой ситуации выходить, и произнесла:
- Занимайтесь своими делами, мы пройдем в комнату и подождем вас.
Мужчина, смущенно улыбнувшись девушке в знак благодарности за проявленное понимание, провел пару в комнату и побежал в ванную, бросаясь к дрожащей жене и укутывая в теплое махровое полотенце.
- Не так, Фекели, - раскрывая края халата супруга и прижимаясь к его обнаженному торсу. – Теперь только так меня возможно отогреть.
- Ох, Хюнкяр, как же ты не попала со своими страстными порывами, - нехотя отрывая от себя супругу и взволнованно дыша.- Дело в том, что дети...
- Что с детьми? - нервно вскрикивая. – Что-то случилось?
- Нет-нет, тише, Хюнкяр... Просто дети приехали к нам... Зулейха с Демиром ждут нас сейчас в комнате.
- Ай, Аллах! – обхватывая голову руками и прокручивая произошедшее. – Как же стыдно... Али Рахмет, как же стыдно, они ведь все слышали... Офффф... Хотя, - моментально собираясь и выпрямляясь. – Между прочим, это не очень культурно – врываться без приглашения в покой вчерашних молодоженов. Ладно, милый, давай соберемся. Принеси мне, пожалуйста, что-то из вещей, я ведь не планировала такого поворота событий.
Али Рахмет, заговорщически улыбаясь, прошел в комнату, молча подошел к гардеробу и, опуская руки в бесконечные слои шелка, кружев и атласа, немного замялся. Захватив первый попавшийся комплект и легкое платье цвета морской волны, мужчина сложил руки за спиной и, пытаясь спрятать вещественные доказательства, попятился в сторону выхода, все также улыбаясь и не разворачиваясь к двери лицом. Демир и Зулейха, в конец развеселенные этой неуклюжей сценой, громко рассмеялись и рухнули на плечи друг другу.
- Это очень смешно, Демир, - продолжая заливаться и крепко прижимаясь к плечу мужа. – Он как нашкодивший подросток. Ладно, хотя бы ради этой сцены стоило приехать. Ну, вот скажи мне, кто в тебя вселился? С чего ты взял, что с мамой какая-то беда случилась?
- Да ты бы слышала ее голос, единственная моя. Я после всех этих терапий теперь хочу всех спасать, пойми меня тоже, - улыбаясь и поглаживая девушку по волосам. – Откуда мне было знать, что я все это увижу своими глазами.
- Что увидишь, сыночек? – нежно улыбаясь и собирая мокрые прядки в симпатичный пучок. – Что вы здесь делаете, мои глупенькие?
- Мама, - в один голос выкрикивая и подбегая к женщине.
- Мы... мы всего лишь соскучились по тебе, - крепко прижимаясь, ответила Зулейха.
- Мамочка, - обнимая и целуя в лоб. – Прости, что побеспокоили вас. Мне просто показалось, что тебе нужна поддержка, вот мы и прилетели. Но, как видим, совсем зря.
- Ну, что вы такое говорите, мои сладкие. Хорошо, что прилетели. Мы на вечер запланировали прогулку на яхте по Босфору, но так устали за сегодняшний день, что думали все отменить. У нас все хорошо, поэтому, может быть, вы вдвоем съездите и проведете время наедине, без детских криков, подергиваний и суеты?
- Ну уж нет, так легко вы от нас не избавитесь. Али Рахмет бей, - обращаясь к стоящему в сторонке улыбающемуся мужчине, произнесла Зулейха. – Может быть, Вы сможете уговорить нашу маму? Давайте вместе проведем этот прекрасный вечер? Зачем отказываться от такой возможности?
- Правда, Хюнкяр, - подходя к жене и слегка обнимая со спины. – Ты так давно не проводила время с детьми, к тому же, мы хотели стереть следы этого сегодняшнего позднего обеда. Что еще может быть лучше небольшой морской прогулки?
Около часа спустя четверо счастливых людей, бегущих по каменной пристани и охваченных завораживающей энергией ночного пролива, остановились у края, забыв ненадолго о возможности дышать. Тысячи ярких цветов, вырывающихся из окон жилых домов, строений, уличных фонарей и осветительных устройств упали на слегка волнующуюся зеркальную гладь и превратили ее свечение в некий феномен, схожий по своим масштабам и загадочности с полярными переливами. Разбавляющий этот разноцветный холст своей белоснежной воздушной структурой парус на яхте заманил сегодняшних пленников в стройный металлический силуэт, ослепляя четкостью линий, неожиданным комфортом, разнообразными экзотическими яствами, рассыпанными на импровизированном столике и мягкостью покачиваний, вызванных разбивающимися о носовой свес яхты волнами. Дурманящий эффект игристого, а может быть и игривого вина, словно действуя по какому-то тайному заговору, раскрыл во всех присутствующих самые нежные и трепетные чувства, обнажил сердца, так долго не способные принять друг друга, и распростер объятья, способные уместить в себе мир живущего рядом человека, с его радостями и бедами.
Напитавшись этой дурманящей лаской, Хюнкяр медленно приподнялась и подошла к носовой части маленького кораблика, вглядываясь в лазурную бесконечность, скрывающую в себе бесчисленное множество секретов мироздания. Тихо нашептав свои самые сокровенные чувства убегающим в вечность волнам, женщина отпустила металлическую ограду, но, почувствовав на щеке теплое дыхание любимого мужа и руки, скользящие по ее стройной талии, замерла. Развернувшись и нежно проведя губами по растрепанной морским ветром бородке, Хюнкяр затаила дыхание и, немного смутившись, опустила взгляд. Совершенно случайно заметив нежно целующиеся лица своих детей в отражении золотистой глади вина в бокале, женщина прикрыла глаза, распознала губами мочку уха своего любимого и с придыханием прошептала:
- Я так счастлива, Али Рахмет... Я, кажется, бесконечно... сегодня... счастлива...
p.s. Доброго субботнего вечера, любимые мои друзья!
Я так долго не могла собрать себя, чтобы опять воссоединиться с вами через свои фантазии и любимых персонажей.
О чем мы сегодня? Ответ прост – о любви... Я и приписать к этому слову ничего лишнего сегодня не могу, да и не хочу.
Проведите свой теплый вечер в кругу самых близких, а если заскучаете, откройте мою главу и проживите этот стамбульский денек вместе с безнадежно влюбленной парочкой.
Люблю вас. Нежно. Трепетно. Бескорыстно.
Ваша!