Глава 1. Осколки правды.
Каждую ночь ее терзали одни и те же сны: сумасшедшая пляска незнакомых лиц, шепот чужих голосов, обрывки фраз, ускользающие, как призрачный дым, едва она открывала глаза. Но сегодня сумрак воспоминаний рассеялся, явив ей отчетливый лик. Лицо юноши. И голос, тихий, но пронзительный, врезался в сознание: «Не доверяй им». Кому? – отчаянно вопрошало сознание. И почему ледяной коготь подлинности сжал сердце от этих слов?
Элис Уайлд рывком поднялась на узкой койке. Бешеный стук сердца отдавался в висках, диктуя отчаянный ритм, неподвластный контролю. Стерильный, выхолощенный воздух каюты на объекте ПОРОКа, пропитанный запахом озона и металла, не мог заглушить навязчивый фантомный шлейф пыли, пота и прелой зелени – запах Лабиринта, невозможный здесь, в этой герметичной утробе.
Она провела дрожащими ладонями по лицу, смахивая несуществующую влагу. «Не доверяй им». Шепот звучал так явственно, словно кто-то стоял вплотную у изголовья. Парень... Его черты, до этого расплывчатые, кристаллизовались в памяти: упрямый подбородок, темные пряди, непокорно падающие на лоб, и глаза – бездонные, полные недетской усталости и стальной решимости. Томас. Имя отозвалось в глубине памяти болезненным, но до боли знакомым эхом. Словно кто-то небрежно коснулся клавиши давно расстроенного фортепиано.
С экрана на стене мягко сиял логотип ПОРОКа – стилизованный щит, символ безопасности и порядка. Прежде он всегда успокаивал ее. До этого дня. Теперь этот значок казался обманчивой маской, скрывающей нечто безликое и чудовищно холодное.— Анализ. Ты – доктор Элис Уайлд, старший аналитик отдела поведенческих паттернов. Твоя задача – наблюдение и контроль. Эмоции – это помеха, — выдохнула она свое кредо, свой выстраданный щит. Но сегодня на нем зияла первая трещина.
Спустя час, застыв за стеклом односторонней видимости, Элис отчаянно пыталась наблюдать за происходящим глазами ученого, беспристрастного наблюдателя, а не соучастника. В белой, стерильной комнате для сдачи анализов находились они – глейдеры. Сбежавшие. Выжившие вопреки всему.
Томас сидел на кушетке ближе всего к зеркалу, его плечи напряженно сведены, взгляд лихорадочно выискивал слабое место, сканируя каждый дюйм стен. Рядом с ним – темноволосая Тереза, его предательница-спасительница, с застывшим немым вопросом и виной в глазах. Элис знала их историю до мельчайших деталей: они росли вместе, работали на ПОРОК, наблюдали за подопытными. Пока злой рок не развеял их по разные стороны баррикад. Неожиданная, щемящая тоска сжала ее грудь, но она подавила ее в зародыше – она не имела права на сострадание к предателям. ПОРОК – это благо. ПОРОК нельзя предавать.
Ее взгляд скользнул по остальным глейдерам: Минхо, Ньют, Уинстон... Они были измученными, израненными, но в их глазах пылал огонь – неукротимый огонь, которого она никогда не видела у сотрудников ПОРОКа. Огонь свободы. Цена за которую – верная смерть.
— Стабильность группы снижена на семь процентов после инцидента в Лабиринте, но уровень сплочённости остается аномально высоким, — бесстрастно констатировал ее коллега, доктор Джейкобс. — Образец Томас демонстрирует ярко выраженные признаки паранойи и агрессии. Рекомендую усилить режим наблюдения и рассмотреть вопрос о фармакологической коррекции.
«Фармакологическая коррекция». Холодный, стерильный эвфемизм, за которым скрывались препараты, стирающие волю, ломающие личность. Элис с трудом сглотнула комок в горле. Она не могла допустить этого, но ее должность не оставляла ей пространства для маневра, для возражений.
— Возможно, им просто нужно время на адаптацию, — робко предложила она. — Их реакции вполне естественны для группы, пережившей тяжелейшую травму.Джейкобс медленно повернулся к ней, его тонкие губы искривились в подобие брезгливой усмешки.
— Элис, мы здесь не для того, чтобы нянчиться с их чувствами. Мы здесь, чтобы спасти человечество. Они – ключ. А ключи не должны иметь собственного мнения. — Его взгляд недобро скользнул по ее лицу, и ей показалось, что в глубине его глаз мелькнуло что-то острое, хищное - будто он расслышал шепот из ее сна.
Весь день Элис работала на автомате: анализировала данные, просматривала записи, составляла отчёты. Но теперь она слушала иначе – не как бесстрастный аналитик, а как свидетель. Она слышала, как они вспоминали погибших товарищей, как шутили, пытаясь подбодрить друг друга, как по ночам тихо плакала Тереза, втайне оплакивая потерянную любовь. Они не были безликими «образцами». Они были людьми. Истерзанными подростками, которых обрекли на мучительную смертельную игру.
Вечером, оказавшись в архивном секторе под надуманным предлогом, она замерла среди серверных стоек, мерцающих холодным синим светом. Пальцы нерешительно зависли над светящейся клавиатурой. Доступ к файлам уровня «Омега» был ей строго воспрещён. Но шепот в ее голове звучал настойчивее всякого страха.
Не доверяй им.
Она ввела сложную серию команд, используя аварийный бэкдор, известный лишь немногим избранным. Система немедленно запросила отпечаток сетчатки и голосовую идентификацию.
— Доктор Элис Уайлд, — прозвучал ее собственный голос, странно чуждый ей самой.Архив подчинился, открыв список секретных файлов: «Протоколы очистки». «Психологическое кондиционирование». И один файл, отмеченный тревожным грифом «ЛИКВИДАЦИЯ». Она дрожащей рукой щёлкнула на него.
На экране тут же замерцала видеозапись, сделанная камерами наблюдения в Лабиринте. Первый глейдер, чье имя навсегда стерлось из ее памяти, был зверски атакован Гривером. Но ужаснее было другое. Сразу после атаки в Лабиринт вошли сотрудники ПОРОКа в герметичных защитных костюмах. Они даже не попытались помочь умирающему. Они лишь хладнокровно констатировали смерть, собрали необходимые образцы и поспешно ушли, оставив окровавленное тело на растерзание бездушным механизмам. Они не просто наблюдали. Они сознательно допускали это. Они были безжалостными режиссёрами этого кровавого спектакля.
Элис отшатнулась от экрана, словно от удара, желудок скрутило в тугой, нестерпимый узел. Это не было научным исследованием, поиском лекарства. Это был циничный, бесчеловечный эксперимент. Жизни несчастных подростков стали разменной монетой ради создания спасительной сыворотки. Оправданы ли такие жертвы? Элис больше не сомневалась – нет. Тысячу раз нет.
И тут ее взгляд случайно упал на другой файл. «Проект «ПАРАГОН». Испытуемая: Уайлд, Элис».
Сердце на мгновение перестало биться. Она медленно, словно боясь разбудить спящего зверя, открыла его. Первое, что предстало ее взору – ее собственная фотография, сделанная несколько лет назад. Но на ней была не она – или не совсем она. У той юной девочки была более мягкая, искренняя улыбка, беззаботный, наивный взгляд. Дальше – бесконечная череда медицинских отчётов. «Селективное подавление памяти. Внедрение имплантированных воспоминаний для создания убедительной легенды». «Цель – внедрение агента в среду испытуемых для осуществления контроля и управления».Они стёрли ей память. Они превратили ее в марионетку, послушное орудие, которое должно было помогать уничтожать невинных детей. Парень из ее сна... Томас... Он был частью ее безвозвратно утраченного прошлого, частью ее самой, которую у нее украли.Внезапно дверь с шипением отворилась. На пороге возник Джонсон, правая рука самой Авы Пейдж. Его пронзительный взгляд скользнул по ее побледневшему лицу и застыл на мониторе, где все еще мерцало ее личное досье.
— Доктор Уайлд, — произнес он без тени удивления. — Кажется, вы нашли то, что совсем не искали. Все в порядке? Вы выглядите неважно.
Элис заставила себя встретиться с его изучающим взглядом, запирая растущую панику где-то глубоко внутри. В этот роковой миг она вдруг все поняла. Она никогда не была сотрудником ПОРОКа. Она была такой же несчастной пленницей, как и те глейдеры за стеклом. Ее собственный Лабиринт был соткан из лжи, коварной и всеобъемлющей. И она только что нашла долгожданный выход из него.
— Всё в порядке, — ее голос прозвучал на удивление ровно, без единой запинки. — Просто небольшая мигрень. Неприятные последствия иммунизации.Джонсон медленно кивнул, но в его глазах застыл холодный, оценивающий интерес.
—Продолжайте работать, Элис. Помните, ради чего мы все это затеяли. Ради светлого будущего. ПОРОК – это благо.
— ПОРОК – это благо, — механически повторила она, внимательно следя за каждым его движением, каждым жестом.
Он бесшумно вышел, оставив ее наедине с внезапно открывшейся правдой. Дрожащими руками она поспешно стерла историю запросов. Но стереть увиденное, стереть правду из своего сознания было уже абсолютно невозможно.
«Не доверяй им».
Теперь она знала, кто такие «они». И знала, на чьей она стороне. Отныне ей предстояло стать тенью, призраком, беглецом в самом сердце лабиринта под названием ПОРОК. И первым шагом к долгожданной свободе должна была стать самая опасная и убедительная ложь, которую ей предстояло прожить. Правда стала ее оружием, а новое, тщательно спланированное предательство — последней отчаянной надеждой глейдеров.