11. | Красный |
Красный цвет новой помады аккуратно ложился на мои губы, а насыщенный оттенок приманивал взгляд и эффектно дополнял мой непривычный образ по цветовой гамме. Этот цвет считается стимулирующим, он даёт уверенность в себе, готовность к непростому и решающему действию, способствует заявлению о силе и возможностях и привлекает всеобщее внимание, которое я так недолюбливала во время человеческой жизни. Меня никогда не манил данный оттенок, ведь я всегда предпочитала ему спокойные, пастельные тона, мило завершающие повседневный образ и не бросающиеся в глаза яркой вспышкой контраста. Считала красный цвет слишком вызывающим, порочным и агрессивным, ведь красный - это ещё и пылающий огонь ненависти и острой ярости. И если человека как раз таки раздражает красный цвет, значит, у него много комплексов и ему проще избегать конфликтов, разных ссор, и я не могу не согласиться с таким психологическим мнением.
Красный оттенок идёт действительно уверенным в своих действиях и решениях людям, а я не была такой, ведь в моей голове постоянно царил творческий беспорядок и полный хаос, словесный вихрь. Считается, что люди, которые предпочитают в своей жизни красный цвет, выделяются своей смелостью и волей. У них много энергии, а также они коммуникабельны, но при этом вспыльчивые. Лично я была несмелой, не волевой, зато коммуникабельной, и очень даже вспыльчивой, когда моё терпение лопается со звоном разбитого сосуда. И сегодня, острые осколки стекла рассыпались на маленькие частицы под моими ногами, ведь моему терпению пришёл окончательный конец, а вместе с ним пришёл конец и злосчастному страху, от которого я больше не намерена убегать. Красный - цвет триумфальной победы. И эта сверкающая на солнце победа, отдающая золотым переливом, величаво находится в руках сына Сатаны, потому что экзаменационное задание я всё-таки провалила с громким треском, а также морально-болезненным падением вниз. Само задание не представляло из себя ничего сложного, невозможного и непреодолимого, в отличие от одного слишком сильного демона, идти против которого было просто нереально. Однако, несмотря на его ловкий гипноз, заставляющий абсолютно каждого человека поступать так, как хочет сам дьявол - я не опускала руки раньше времени и упрямо шла против него, ровно держа спину и воинственно переманивая своего подопечного на свою сторону, искушая поступить так, как хочу именно я. Мне всего лишь необходимо было уговорить золотую медалистку школы последовать за своей первой и самой настоящей любовью в заграничную жизнь, поставив на кон её образование. И поначалу всё шло слишком удачно для меня, пока в один момент Люцифер решил не воплотиться в святого ангела и не нашептать пару заискивающих слов девчонке о том, что трезвый разум должен превышать все чувства в любых случаях. Расстроилась ли я проигрышу? Отчасти, ведь я изначально не питала никаких ложных надежд о сладком выигрыше, потому что Люциферу я точно не соперник, о чём он, кстати, напоминал мне каждые пятнадцать минут, самодовольно улыбаясь. Честно, думала, что экзаменационный день пополнит мою копилку самых худших дней, но не тут-то было. Дьявол не самоутверждался за счёт моих слабых сторон, не принижал мои умения и даже не ставил себя выше, когда я пустым взглядом провожала подопечную, так счастливо бегущую в учебное заведение и оставляющую позади себя парня с разбитым сердцем. Проигрыш нужно принимать достойно, с гордо поднятой головой и блестящими искрами в глазах, с улыбкой на лице и со словами: "Жди возмездия". Поражение - это бесценный опыт, который можно преобразовать в желанный выигрыш, если приложить усилия и не останавливаться на одной лишь мысли: "Я проиграла". И когда я беззастенчиво, и открыто поделилась своими размышлениями, я узнала на себе, что значит: "Поймать на себе алый взгляд одобрения и гордости, с каплей восхищения." Признаюсь, такая реакция мне льстила, да и вообще сам Люцифер своим тихим и подозрительно спокойным поведением - льстил. Смущённая улыбка не сходила с моего лица при мысли о том, что демон в первый раз испытывал вину за свои необдуманно брошенные слова, пускай и молчал об этом. Да и слова были не нужны, потому что потухшие глаза говорили за него самого. Досадно было лишь от того, что мне не удастся перейти на следующий уровень и придётся идти на пересдачу, но никакой всепоглощающей обиды и грусти. В любом случае, я сделала абсолютно всё, что только могла и с чистой совестью уже собиралась возвращаться обратно, ведь наше земное время истекло. Только вот не дано моим желаниям было сбыться, потому что внезапный порыв Люцифера поймать моё запястье - остановил меня, стоило мне вызвать водоворот, который я с недавнего времени научилась вызывать. Его неуверенное на тот момент поведение смутило меня и даже как-то удивило, ведь я до сих пор не могу понять, что творится у него в голове. Дьявол крепко сжимал мою руку, но на этот раз не для того, чтобы причинить боль, а чтобы остановить. И я остановилась, покорно всматриваясь в его глаза, которые намеренно избегали моих, рассматривая что-то позади моей спины.
— Не хочешь нарушить пару школьных правил?
Сказал как самый настоящий искуситель, против слов которого точно не устоишь. Излюбленная ухмылка украсила его губы, а алый взгляд уже направлен на меня, когда я даже слегка приоткрыла губы в немом вопросе. Люцифер позволил себе слабо улыбнуться, наблюдая за моей неоднозначной реакцией. Его желание что-либо нарушить передалось приятным азартом и мне, медленно растекаясь по венам и дурманя трезвый рассудок. В мои планы не входило бегать от разозлённого Фенцио, кидающего в мою спину школьный Устав с Библией, но отказаться от такого я всё же не смогла. Уж слишком сильно его улыбка действовала на меня и слишком сильно его глаза искрились детским непослушанием.
— Это так весело, наверное, школьные правила нарушать, — нелепо посмеиваюсь, потому что никогда ещё не нарушала устав в учебных заведениях. — Только вот от Фенцио сам будешь меня защищать, — позволяю ему увести меня за собой в громкий водоворот, не отпуская моей руки.
— Ещё чего.
Люцифер резко развернул меня спиной к себе и положил ладони на мою талию, моментально подкидывая меня в гущу самого водоворота. Мне оставалось лишь удивлённо выдохнуть и лететь на встречу неизвестности, потому что дьявол не решил погружать меня в подробности своей шалости, либо из прихоти, а может для разогрева моего любопытства, которого всегда много. В процессе полёта снова протянул свою ладонь к моему запястью, чтобы по прибытию вниз, аккуратно поймать меня и не позволить моим ногам, облаченным в каблуки, с хрустом сломаться. Огненное зарево моментально ослепило меня и я невольно прикрыла лицо рукой, морщась от потока солнечного света. Закатное солнце медленно заходило за горизонт, прячась в пушистых облаках, обрамлённых персиковым цветом и я затаила дыхание от увиденного. Все оттенки пылающего пламени отражались на засыпающем небосводе и мне безумно захотелось запечатлеть данный пейзаж такими же яркими красками на холсте. Жадно вглядывалась в самый красивейший закат в моей жизни, стараясь запомнить каждый меняющийся цвет, пока Люцифер довольно улыбался, поглядывая на меня со стороны. Тихонько шагаю вперёд и неосознанно хватаюсь пальцами за рукав чёрной рубашки, когда увидела крутой снежный обрыв перед собой. Только тогда заметила снежные хребты каменистых гор и телом ощутила лютый холод, сковывающий движения.
— Где мы?
Люцифер лишь хмыкает, но мои пальцы от ткани рубашки не отцепляет и уверенно шагает вперёд, заставляя идти за ним. Бесстрашно смотрит в самый низ, покрытый снегом и улыбается, а от его улыбки стало как-то не по себе, ведь в голове сразу воцарилась картинка того, как дьявол с заливистым смехом отправляет меня отсюда в дальний полёт, с ветерком, рассматривая сверху. Непрошенные мурашки сразу пробежались по коже и Люцифер только шире улыбнулся, всё ещё поглядывая на меня.
— Высочайшая вершина Земли, — аккуратно отстранил мою ладонь и присел прямо на снежный покров, свешивая ноги в пропасть. — Эверест. Хмурю брови и осматриваюсь вокруг себя, огибая взглядом окружающую местность, покрытую белоснежным снегом. Невольно выдыхаю густой пар изо рта, по-детски улыбаясь, потому что так я любила делать в дикий мороз, когда уезжала с папой во время зимних каникул в Канаду. Очень странно осознавать, что все мои земные воспоминания рассеиваются как прошедший сон, оставляя за собой лишь дымку недосказанности и неосязаемой печали.
— Перестань это делать, — слышится мне строгий голос Люцифера и я оборачиваюсь, смотря на его ровную спину. Шагаю к нему, не желая присаживаться рядом на холодный снег и боязно устремляю взгляд вниз, в саму пропасть.
— Делать что?
— Вспоминать земную жизнь, — видимо Люциферу не понравилась разница в росте и он дерзко потянул меня за руку вниз, заставляя примоститься рядом. Издаю возмущённый всхлип и бросаю на мужчину недовольный взор, который он стойко выдержал.
— Как можно забыть свою жизнь? — отворачиваюсь обратно к пылающему горизонту и сгибаю ноги в коленях, чтобы приобнять их руками. Ловлю поток прохладного ветра лицом и довольно прикрываю глаза, даже не ожидая от дьявола какого-нибудь ответа, ведь вопрос риторический же. Нельзя забыть свою жизнь, если она была наполнена отцовской любовью и поддержкой, даже когда предавали близкие люди и было больно. Просто нельзя, потому что человеческая жизнь – это единственная незаменимая ценность, которая только есть у человека, и я её удачно потеряла в обрыве вместе с моим разбитым автомобилем, а с ним и мечты, которым так и не суждено сбыться. В любом случае, сколько раз не говори, а прирождённый демон или ангел не поймёт, что значит умереть, потеряв абсолютно всё.
— Если не захочешь вылететь из школы как пробка из под шампанского, то забудешь, — я даже вздрогнула, потому что вообще не ожидала его ответа, который мне, кстати, не понравился. Сидит, гордый орёл и размышляет о человеческой жизни так поверхностно, что в грудной клетке что-то неприятно зудит, чешется и разум не соглашается, потому что Люцифер никогда не поймёт, не побывает в моей шкуре и не испытает дикое чувство безысходности, когда за его плечами вдруг не будет ни Отца, ни статуса, ни родного дома вместе со своими придворными. Никогда не узнает, что значит: начать жизнь с чистого листа, когда эта самая жизнь тебе уже не принадлежит, ведь ты должен, нет, теперь просто обязан следовать за волей высших.
— Думаю, тебя это должно волновать в самую последнюю очередь.
Издаёт глухой смешок, когда, вроде бы должен был со злости отправить меня в низменный полёт, чтобы моё тело утонуло в острых объятиях горных скал. И уже съёжилась, ожидая гневного выпада в мою сторону, которого так и не последовало. Вместо этого, Люцифер зачесал спадавшие на лоб смольные пряди назад и как-то обречённо выдал:
— Должно. Но почему-то волнует.
Вот так просто, снова приподнял для меня завесу тайны, обнажил свою душу, чтобы по прибытии на небеса опять замкнуться в себе и нацепить привычную для всех маску безразличия, ведь наследник престола не имеет права на какие-то чувства. А мне только и остается, что продолжать окунать свои руки в чёрный цвет его души, раскрывая прощелину, ведущую к его настоящему, шире. Продолжать смотреть на его разбитый взгляд, который цепляется за острые выступы скалы, и собираться с силами, чтобы сказать ему то, что добьёт окончательно, полностью разбивая в пух и прах. И наверное, лучше я полечу лицом вниз со снежного обрыва, нежели испытаю на себе ещё один болезненный порез, вызванный его грязным оскорблением.
— Ненавижу рассветы, — вернул взгляд на меня и нахмурился, потому что на моих блестящих от блеска губах, распустилась довольная улыбка понимания. Почему-то стало слишком-слишком тепло от мысли, что есть между нами что-то общее, сближающее, помимо родственной связи с её порезами. А ещё эти вырванные из контекста реплики, которыми мы обмениваемся с ним, путают и просто сводят с ума. Я бы не смогла назвать наш диалог, когда-нибудь, чем-то целым, потому что мы вечно перескакиваем с темы на тему. А порой, вообще, довольствуемся двумя предложениями и уже привычным и таким родным долгим молчанием.
— Люцифер, чтобы ты хотел сделать больше всего на свете, если бы смог на один день стать полноценным человеком? — вот опять вопрос, который взялся непонятно откуда и сорвался с моего языка. Чтобы ослабить возникшую неловкость, окунаю ладонь в пушистый снег, делая из него снежок. Мужчина задумчивым взглядом наблюдал за моими плавными движениями рук, обдумывая свой ответ, пока я мысленно радовалась своими способностями, ведь холод мне теперь не страшен и холодный ожог мне больше не грозит.
— Я бы попробовал вскарабкаться на эту гору, — повторил моё действие и сам начал лепить снежок. — Без мощных крыльев за спиной, без способностей и своей натренированной до предела силы. Залезть сюда на двух ногах, цепляясь руками за каждый свой вздох и выдох, только чтобы взобраться и доказать самому себе, что я могу это сделать, — закинул снежок в горизонт и посмотрел на меня.
— Либо человек осилит саму природу, либо природа сравняет человека с землей. Представляешь на каком мы кладбище сейчас сидим? Мысль о том, что здесь погибло большое количество человек, так и не сумевших подняться на Эверест, испортила весь момент уединения окончательно и мне стало слишком жутко. От откровения Люцифера и его последующих слов о человеческих смертях прямо здесь, на этой не всем посильной горе, которая является местом нашего незаконного побега.
— Не нужно мне каждый раз напоминать, что люди слабы. — А ты? — Люцифер пропустил мои слова мимо ушей и уставился на меня, — Если бы могла на один ничтожный день вернуть себе человеческую жизнь. Что сделала бы?
Его неожиданный интерес к моей персоне выбил из меня весь воздух. Я даже перестала перекатывать комочек снега в руках от своего же ступора, потому что уже долгое время я не думала больше о том, что могла бы сделать. Вроде бы, уже привыкла и даже как-то смогла смириться с потерянным временем, которое мне никто и никогда не вернёт назад, но всё равно проглатываю комок обиды и раздражения. Вопрос Люцифера – это новый рубец на коже, прямо на месте старого шрама, который смог когда-то затянуться со временем. В голове моментально всплыл образ счастливого отца с его вечными шуточками, так сильно поднимающими мне настроение день изо дня. И я хотела быть с дьяволом честна, потому что папа – это единственное, что так сильно тянет меня обратно, но душой понимаю, что своим ответом я ненарочно и пускай совсем чуть-чуть могу задеть чувства Люцифера, для которого отцовская любовь крайне непостижима с далёких времён. Врать тоже не хотелось, поэтому я судорожно вспоминаю одну свою маленькую прихоть, которую я так и не успела воплотить в реальность, хотя очень хотела.
— Я бы сбежала ночью через открытое окно и со всех ног побежала в тату салон, чтобы мне набили татуировку в виде маленькой карты Норвегии прямо на запястье, — улыбаюсь, ведь осуждения или разочарования в красных омутах нет.
— Что тебя останавливало? Отсутствие раскрепощённости и неумение жить одним днём, предпочитая оставлять все свои тайные желания на следующий момент, который так и не наступил, да и уже не наступит. Вики Уокер – это девочка, у которой ветер в голове постоянно взъерошивает спутанные мысли. Это фальшивая улыбка всем своим ровесникам и художественный блокнот под боком, который лежит сейчас, где-то в недрах моих вещей. Земная Вики – это разбитые коленки, когда она не могла преодолеть любую из нескончаемых трудностей и любящий отец, который бережно дул на сочащиеся кровью раны, пока неприятная жидкость дезинфицирующего средства жгла мою кожу. Перечислять можно бесконечно.
— Не знаю, — дёргаю плечами и стараюсь придать себе безмятежный вид, когда от этого небрежно брошенного: "не знаю" кричать хочется, потому что глупая Вики Уокер.. На кончик моего носа приземлилась идеально сделанная природой снежинка и я закинула голову вверх, выдыхая тёплый пар. Алый закат уже заметно поблек, а потемневший небосвод скрывался под покровом серых облаков и всё уже подсказывало мне, что пора возвращаться.
— Стой, — резко поворачиваюсь лицом к Люциферу и смешно хмурю брови. — Закрой глаза, Непризнанная.
Голос разума твердил мне не поддаваться дьявольскому соблазну и не идти у него на поводу, однако он мне не помешал смиренно закрыть глаза и выжидать чего-то необычного. Такие сцены часто игрались в романтичных и до боли в лёгких сладко-ванильных фильмах и мне захотелось нервно рассмеяться, потому что сейчас я полечу с обрыва вниз, рассекая крыльями встречный ветер. Данная мысль не пугала, пугала непонятно откуда взявшаяся готовность к этому сумасшествию. До слуха донеслось шуршание кармана и я напряглась, когда мою шею обожгло касание холодного металла. Близкое дыхание Люцифера щекотало кожу, а ловкие пальцы умело защёлкнули замочек украшения и не выдержав больше этой пытки, я открыла глаза раньше времени. Машинально прикоснулась рукой к подвеске и испустила восхищённый вздох, потому что маленький камушек сапфира красиво переливался бликами в последних лучах заходящего солнца. Губы сами по себе расплылись в улыбке, и я переметнула взгляд на Люцифера, который лишь хмыкнул и отвернулся, расправляя плечи, будто бы не сделал ничего такого.
— Можешь выкинуть его или подарить кому-нибудь, мне плевать.
Мне плевать = мне жаль за произнесённые слова.
В его стиле - идти наперекор себе и своим принципам, прикрываясь тенью и своими масками. От его фразы, наполненной демонстративным безразличием, я улыбаюсь только шире и сердцем начинаю чувствовать, что сейчас настал прекрасный момент раскрытия всех тайн и секретов. Отличная возможность остаться никем не услышанными и просто признаться на свой страх и риск Люциферу, ну а потом и полететь в каменистую пропасть, будь ей неладно. Вдыхаю побольше воздуха и с уверенностью поднимаю взгляд на демона, который снова замкнулся где-то глубоко в себе.
— Люцифер, есть разговор…
— Нам пора.
Вот так просто. Встает с места, отряхивает руками классические брюки и смотрит на образовавшийся над нашими головами водоворот. Даже не смотрит на растерянную меня и легко прыгает в портал, пока с его прыжком разбиваются все мои построенные надежды и развеивается моя выстроенная уверенность. Мысленно ругаюсь и даже от бессилия кулаком стучу по каменистой поверхности горы, уже представляя, как по ту сторону меня встречает разъярённый Фенцио с его привычным оскалом недовольства. Теперь мне придётся искать следующий подходящий момент, чтобы в кои-то веки раскрыться перед Люцифером и провернуть всё так хитро, чтобы наш разговор не предался всеобщей огласке сразу же. Как и ожидалось, возле входа в школу нас ждал разозлённый и оскорблённый нашим поведением Фенцио. Мужчина стоял грозной стеной у школьного крыльца, скрестив руки на груди, и всё также хмурился, если на меня смотрел. Люцифер же, держался раскованно и невозмутимо, словно не нарушил только что никакого школьного правила, когда у меня от вида недружелюбного профессора коленки слабели. Видимо нас не было достаточно долго, раз все уже давно разошлись и доложили о своих успехах. Меня такой расклад дел даже успел порадовать, потому что поблизости не будет глазеющих свидетелей моего позора, когда дьявол выложит всё в своём тёмном свете.
— В следующий раз я вырву тебе крылья и низвергну на землю, — грозная реплика предназначалась мне, жаль только, что мне совсем не жаль. — А с тобой разберётся Отец, — самодовольно взглянул на Люцифера, — Как он любит.
Последние слова - это вспыхнувшая спичка или фитиль, искры которого медленно приближаются к бомбе, и этой бомбой был сам демон. Его кулаки сжались против своей же воли, а глаза налились таким свинцовым гневом, что ослепнуть мало. Дьявольская энергия стала такой тугой, что дышать стало в два раза тяжелее, не то что - трезво мыслить и серьёзно оценивать ситуацию. Я всем своим телом чувствовала его злость, неконтролируемую ярость к стоящему напротив Ангелу и не могла вымолвить и слова, пока Фенцио такая реакция лишь раззадорила. Мерзкий тип. Чувство отрезвляющей вины захлестнуло полностью, потому что надо было сразу же отказаться следовать за дьяволом и не смотреть, как он частицей за частицей раскрывает передо мной свою сущность. Следовало бы не подвергать обоих такой опасности в виде строгого наказания и благополучно вернуться обратно, без разговоров. Выговор Сатаны, который не ограничится физической болью - это плата за то, что Люцифер хочет быть самим собой? Жутко и страшно, а ещё невыносимо.
— Не многовато ли привилегий для обычного школьного учителя? — демон бросил на меня взгляд и ухмыльнулся, заправляя руки в карманы.
— Думаю, девчонка даже обрадуется твоей угрозе.
— Знай своё место, Люцифер. Держался с виду так, словно его ничего не трогает и не заботит. Вернул себе непринуждённый и спокойный вид, даже позволял нахально ухмыляться, бросая вызов учителю. Я устало провела рукой по волосам, в надежде уйти отсюда куда подальше, ведь разговор, который должен был состояться пару часов назад - успешно провалился и меня здесь ничего уже не держит.
— Отчитаешься сейчас мне и лети на все четыре стороны. Умело подавила в себе порыв посмеяться, потому что сама недавно желала того же самого. Сейчас Фенцио разозлится ещё сильнее, а может быть, вообще огнём вспыхнет и его обманчиво белоснежные крылья потеряют всю свою святую белизну, когда узнает, что я провалила свой экзамен. От этой мысли ни жарко, ни холодно, как говорится, ведь как я могла одолеть сына Дьявола? И Фенцио это осознавал, когда направлял его быть моим куратором, а от этого понимания ещё смешнее.
— Непризнанная проиграла, говорю сразу, — гордо вздёрнула подбородок, потому что не стыжусь своего поражения и ни о чём не жалею. — Другого исхода событий и быть не могло и Вы это прекрасно знали, — Фенцио грозно хмурит брови, а я сдерживаюсь из последних сил, чтобы не рассмеяться ему в лицо. — Она ещё слишком слаба, чтобы тягаться со мной, однако, — неожиданная пауза заставила меня едва заметно вздрогнуть и перевести удивлённый взор на Люцифера. — Видели бы Вы, как она пыталась мне помешать. Может быть, увидев, перестали бы считать её пустым местом?
Да ты сам меня считаешь пустым местом, умник.
— В любом случае, переведите её на уровень выше, потому что у неё есть потенциал. На этом всё.
На этот раз моё неприкрытое ничем удивление разделил и сам Фенцио, который не остался довольным таким обескураживающим ответом ученика. Люцифер лишь повёл крылом, якобы разминая спину, а я чувствовала себя сбитой кеглей для боулинга, потому что... Демон меня только что похвалил? Я искренне считала, что он отыграется на мне, но ожиданиям не дано было сбыться. Фенцио последний раз окинул меня свирепым взглядом и громко хмыкнул, разворачиваясь и направляясь к себе обратно в кабинет, пока я пыталась сумбурно переварить произошедшее. Люцифер в отличие от учителя не стремился так быстро покидать меня, потому стоял рядом и снова разглядывал меня, улыбаясь.
— Что? Даже не поблагодаришь меня?
И вот она. Точка. Я рассмеялась, тихо и хрипло, так облегчённо, что живот свело. Сам Принц Ада стоит передо мной, ухмыляется и требует благодарности – что за кадр. Закусываю губу, чтобы приостановить следующий порыв нервного хохота и оборачиваюсь к собеседнику. — Поблагодарить? За что? За правдивые слова?
Согласно кивает, думает, что буду играть по его правилам игры, когда в голове возникает просто сумасшедшая дерзость, которую так сильно хочется осуществить. Медленным шагом подхожу ближе и решаюсь смахнуть прядь спадавших на лоб волос в сторону, пальчиком пробегаясь вниз по остро выраженной скуле, затем по шее, довольно закусывая щеку изнутри. Люцифер напряжён, но не отталкивает, а я двумя руками поправляю воротник чёрной рубашки и притягиваю ближе к себе, чтобы оставить на щеке невинный поцелуй благодарности со вкусом клубничного блеска помады, который я так поспешно стираю тыльной стороной ладони, и улыбаюсь, решаясь на шёпот:
— Спасибо за подарок, Люцифер, — мягко отстраняюсь и провожу указательным пальцем по ключицам, останавливаясь на маленьком сияющем камушке. — Кулон очень красивый.
Поставить на место демона – сделано. Смотрит на меня растерянно, почти удивлённо, пока я подмигиваю и исчезаю из поля его зрения. Знаю, что взбесится, ведь на горе ясно дал понять, что сапфир - это не подарок к примирению, хотя сам понимает, что выглядело слишком абсурдно и смешно. Пусть теперь ощущает себя позорно, думая о том, что снизошёл до какой-то там Непризнанной, пока я судорожно буду обдумывать следующие свои действия по раскрытию секрета. Сейчас же, я стою напротив своего зеркала и рассматриваю пухлые губы, накрашенные красным цветом помады, которая так неестественно мне шла. Захотелось сразу стереть её влажной салфеткой, оставляя размазанный след, но сдержалась. Красный - это вызов, и этот яркий вызов я собираюсь сегодня бросить сыну Сатаны, которого я не видела один день, а значит двадцать четыре часа, и я не продолжаю считать, нет. Меня просто злит то, что не наступает тот необходимый мне космический день, когда звёзды удачно совпали бы между собой, и я смогла бы без проблем донести до Люцифера правду, которая его обездвижит. Совсем не надолго, ведь убить он меня захочет. Подвожу глаза тушью и облачаюсь в такую же красную бархатную юбку чуть выше колена. Белоснежная футболка приятно сочетается с цветовой гаммой, и я довольно улыбаюсь, когда вижу перед собой зеркальное отражение в полный рост. Ломать ноги на каблуках не хочется, так что воздержусь босоножками на толстой подошве, дополняющими провокационный образ. Красный - агрессия. И этой агрессии я наемся сегодня сполна, навсегда запоминая её адский вкус. Я сорвала с себя все имеющиеся пластыри, чтобы Люцифер мог сполна насладиться своими оскорблениями, и меня не волновали оголённые руки, на которых красовались едва заметные порезы. Хватит с меня темноты лжи, которая губит во мне всё живое, хватит скрываться под её тенью, выжидая подходящего момента. Просто. Хватит. Громко закрываю за собой входную дверь, и коридорное эхо оглушает меня, ведь я совершенно не знаю, где искать нужного в данную секунду дьявола. Может, мне прислониться головой об стену со всей силы, чтобы начинать продумывать свои действия на несколько шагов вперёд? Глупая. Люцифер может быть сейчас где угодно и с кем угодно. Искать его – это пытаться найти иголку в стоге сена, и это бесит, злит и сердит. В порыве эмоций спешным шагом иду вперёд, продумывая в голове все места школьной территории, где может находиться демон, и в излюбленной привычке налетаю на кого-то из-за угла, падая вниз. Крылья мои неприятно и чуть болезненно сложились за спиной, и я потёрла ушибленную поясницу, поднимая недовольный взгляд наверх.
— Всё не изменяешь традициям? — Дино издал смешок и помог мне подняться на ноги, придирчивым взором окидывая меня с ног до головы. — Выглядишь слишком... — По-дьявольски? — улыбаюсь на его реплику и поправляю взлохмаченные локоны.
— Не видел Люцифера? — стараюсь задать интересующий меня вопрос сдержанно, будто бы мне всё равно.
— Люцифера? — сказать, что Дино был озадачен в этот момент – значит ничего не сказать. — Это из-за экзаменационного задания? Согласно щёлкаю пальцами и расслабляюсь.
— Видел его только что в соседнем крыле, шёл к себе. Отлично, просто отлично. На одном дыхании благодарю ничего не понимающего ангела и спешу со всех ног прямо в обитель зла, расталкивая прохожих по дороге. Знаю, что у Дино возникло множество вопросов, которые он мне позже задаст, но предпочитаю подумать об этом потом, когда решится мой личный вопрос. Многие оборачивались мне вслед, чтобы выразить своё недовольство, но мне было всё равно. Сейчас я слишком сильно горела уверенностью, которую не собираюсь так быстро терять, поэтому даже не смотрю никому в след и не извиняюсь. Просто бегу по выученному маршруту, пока взглядом не натыкаюсь на знакомую спину с перцовыми крыльями. Облегчённо выдыхаю, снова поправляю волосы и стараюсь утихомирить сбившееся от быстрой ходьбы дыхание. Шагаю специально громко, чтобы обратить на себя внимание мужчины, но тот словно специально меня игнорирует и делает вид, что не почувствовал моего присутствия. Такой расклад вещей немного выводит из себя, и я громко крикнула ему вдогонку:
— Люцифер!
Спасибо, что все ученики остались далеко позади, и никого поблизости не было, чтобы услышать звуковую волну эха, пронесшуюся по стенам тёмного коридора. К сожалению, такой спецэффект не помог, потому что дьявол даже не обернулся на меня, а я начинала злиться сильнее из-за такого хамства. Очередной раз машу рукой своей гордости или уже её остаткам и быстро нагоняю Люцифера, резко хватая его за предплечье. — Есть разговор, — не успеваю закончить свою мысль, как мужчина ловко и довольно грубо вырывает свою часть тела из моей слабой хватки и продолжает движение, пока я глотала ртом раскалённый воздух обиды и горючего гнева. Раз уж я решилась сегодня достать самого сына Дьявола, то отступать поздно и нужно доводить дело до конца. Я и так слишком долго молчала, таила в себе непосильную ношу, терпела глубокие оскорбления и не собираюсь терпеть ещё полное, необоснованное игнорирование, словно я действительно пустое место. — Я сказала, — вылетаю напротив него, чтобы преградить путь и смотрю на него так бесстрашно, и упрямо, по привычке задирая подбородок. — Есть разговор. — Уйди с дороги, — напряжённый голос больно ударил по ушам, а убийственные глаза сверкнули искрой уже хорошо знакомого гнева. Не дожидаясь моей реакции, он с силой отпихивает меня своим мощным крылом в сторону, что я отлетаю к стене, шипя от негодования. Ну уж нет, дорогой. Так быстро сдаваться - не в моих планах и уж точно не сегодня.
— День назад ты прямо желал моей компании, так что изменилось сейчас? Красный - это мулета, раздражающая быка и срывающая все ограничения. Красный - это опасность, медленно повернувшаяся в мою сторону и сверкающая завораживающим огнём злости. От такого прекрасного зрелища у меня грудную клетку свело и дышать даже стало как-то больно и тяжело. Слишком ярко его глаза сверкали в гуще темноты коридора и я как зачарованная стою и разглядываю все оттенки его кровавых омутов.
— Ты мне надоела, — скользит по мне скучным взором, останавливаясь на кулоне, который я не снимала с того самого дня. Мне всё равно на его провокацию, плевать я хотела на его личностное отношение ко мне, мнение. Я просто хочу сейчас высказать то, что так давно сдавливает мне горло и сорвать с себя удушающую петлю, которая с каждым моим молчанием затягивалась сильнее и обвивала молочную кожу грубее. Его слова - ничто, когда они не отзываются телесной резьбой и не провоцируют новые порезы, заставляющие себя ненавидеть с каждым взглядом в зеркало всё больше и больше. Пусть захлебнётся в своём океане яда, мне плевать, я даже посмотрю на это с неприкрытым удовольствием, но гнать он меня сейчас не имеет никакого права.
— Придумай отмазку поубедительнее, потому что я просто так не уйду, — отталкиваюсь спиной от стены и сокращаю возникшее между нам расстояние. Глаза в глаза. Серое небо и огненное пламя самого Ада.
— Исчезни, Уокер, — издевательски протянул мою фамилию по слогам, надменно ухмыляясь. — Или испарись, как хочешь. Главное – не маячь перед носом и не создавай мне больших проблем.
Не создавай больших проблем? Я так понимаю, за невинный поцелуй в щёку, Сатана не погладил сына по головке, отчего живот скрутило в жестоком спазме. Вот почему я не видела его прошедший день. Был у Отца? В любом случае, я не уйду отсюда проигравшей, не в этот, мать его, раз.
— Исчезну после того, как ты спокойно выслушаешь меня. Спокойно, Люцифер, знакомо такое слово?
Понимаю, что своими дерзкими словами сама провоцирую дьявола на эмоции, но ничего не могу с собой поделать. Хочу уколоть его также сильно, хочу причинить столько же острых порезов своими оскорблениями, но пока что слишком рано. Не так и не сегодня. Потерплю ещё чуть-чуть.
— Всего самого наихудшего, был не рад повидаться, — отсалютировал мне в ответ и снова развернулся, когда под моими ногами камни начинали плавиться от поднявшейся волны злости. Резко раскрываю крыльями прямо перед его лицом, когда догоняю и отбрасываю мужчину на несколько шагов назад, поднимая волну прохладного воздуха. Мысленно желаю себе быстрой смерти, потому что такую выходку дьявол мне никогда и ни за что, ни при каких обстоятельствах не простит. Люцифер насмешливо проводит взглядом по моим лиловым перьям и скалится, возгораясь. — Крылышки оперились, так теперь махать ими вздумала? За все свои совершённые в порыве эмоций действия, приходится дорого платить, поэтому Люцифер меня отбрасывает точно также назад, с такой сокрушительной силой, что я знатно проезжаюсь спиной и крыльями по каменному полу. Я готовилась к тому, что этот разговор будет тяжёлым, но чтобы настолько - даже не представляла. Глотаю ртом пыльный воздух и откашливаюсь, потому что удар по моему телу пришёлся знатный. Во рту ощущается металлический привкус, и я сглатываю, морщась от своего униженного положения. Защита – это нападение, верно?
— Думал ли ты, что когда-то одна жалкая Непризнанная будет иметь власть над тобой? — приподнимаюсь на ободранных локтях и с ухмылкой наблюдаю за его непониманием, быстро сменяющееся отвращением вперемешку с ненавистью. Одно оскорбление – и он согнётся пополам. Одно лишь ругательное слово и он даже имя своё в порывах адской боли забудет, держась за разрывающий плоть порез руками. Перед моими ногами сам демон будет молить о прекращении такой пытки, но это слишком низко для меня. — Выглядишь ничтожно, как и всегда, — присаживается передо мной на корточки и издевательски смахивает прядь с моего лица. Сука. Проглоти-проглоти-проглоти, Вики и просто разрежь его уже острым лезвием оскорбления. В самом-то деле, где моя рискованность, которой так не хватало мне, где воля? Я так хочу, так сильно хочу доставить ему столько же боли, что маленькая слеза разочарования в самой себе скатывается с бледного лица, разбиваясь о камень готической постройки. А он улыбается, потому что снова чувствует себя победителем в нашей игре, опять испытывает триумф и продолжает уничтожать.
— А ты как и всегда изображаешь слепца, — принимаю полусидящее положение и недовольно наблюдаю за затягивающейся раной на локте, слегка подув на неё. — Ости ещё не нашептала на ушко кое-что интересное? Конечно не нашептала, иначе меня бы здесь уже давно не было.
— О чём ты?
Не понимает. Естественно не понимает, потому что даже мне уже трудно что-либо понять, ведь я запуталась. Так сильно запуталась, что не могу выпутаться из нитей клубка, который сама и создала.
— Оскорби меня, Люцифер. Сейчас или никогда. В последний раз позволяю себе быть слабой, чтобы всё встало на свои места. Чтобы увидеть в его глазах искру недоумения, так быстро потухшую, и рассмеяться громко, звонко, почти до хрипоты. Потому что в следующую секунду осознанным взглядом проводит по моим оголённым рукам, возвращается к ключицам и задерживает дыхание, а я всё посмеиваюсь, ведь понял же? Понял. По неверящим глазам вижу, что борется с собой и отвергает это шокирующую правду. Отбрасывает её настолько далеко, как отбросил меня пару минутами ранее и всё всматривается-всматривается-всматривается, сглатывая.
— Давай, — устала ждать, устала чувствовать и устала быть такой сломленной. Громко ругается и хватает меня за талию, грубо припечатывая спиной к стене. До хруста нежных крыльев, до сильного прикосновения макушки к граниту, так сильно, что звёзды в глазах засверкали, ослепляя своей яркостью. Уверенно держит на весу, а талия горит, просто пылает от его обжигающих касаний и содрать его руки с себя так сильно хочется, но бесполезно - слишком бессильна. И лицо его так непозволительно близко, что просто до безобразия отвернуться хочется или волосами прикрыться, но опять же - бесполезно. Сжимает кожу через ткань тонкой футболки до такой степени, что следы его прикосновений останутся ещё надолго и сходить будут нарочито медленно, также издеваясь надо мной. Красные, горящие гневом глаза с меня не сводит, а мне кричать хочется.
— Оставлю такую привилегию для твоего дружка.
Шипит, так ядовито, что даже самый действенный антидот мне сейчас не поможет. Отрицает, отрицает правду и снова закрывается от меня, когда я уже открыта перед ним полностью. В голову мою не лезет, потому что боится подтвердить мой намёк? Боится увидеть моими глазами все кровоточащие порезы, оставленные им же? Боится. Не хочет этого, а я хочу продолжать добивать, когда сил держаться самой уже нет. — Ты и есть тот дружок, Люцифер.
Вот так. Спокойно, на одном выдохе произнесла, обнажила боль, свои терзания и тот секрет, сжирающий меня изнутри так долго. Смотрю на него с вызовом, потому что сегодня я воплощение красного - уверенности, смелости и воли. Вижу в его ярком взгляде сомнения, борьбу с самим собой, потому что не хочет верить. Сжимает скулы с такой силой, что венка показывается на лбу, брови хмурит и головой слегка мотает. А я , кажется, падаю всё ниже и ниже, в бездну его неверия.
— Чтобы ничтожная идиотка в виде тебя была моей родственной душой? — нервно посмеивается, а у меня бедро привычной остротой вспыхнуло. — Жалкая сука, не знающая ничего об этом мире? — сглатываю и интуитивно тянусь ладонью к животу, на котором разрезается кожа. — Серое убожество, возомнившее из себя чёрт знает, кого? — острие оскорбления медленно проводит по ребру, а у меня в глазах темнеет, потому что три пореза за несколько секунд – это слишком сильно. Вымученно прикрываю глаза и откидываюсь головой назад, не желая видеть перед собой пламя противоречивых чувств, так заметно горящих в его омутах. Не так. Не так я представляла себе этот разговор, не так я хотела, чтобы всё произошло. Только без порезов, только без них и этого гребаного лезвия, наточенного до максимума. А Люцифер продолжает оскорблять-оскорблять-оскорблять, чтобы убедиться самому, что мои слова - бред сумасшедшей. Доказать самому себе, насколько сильно я могу ошибаться в себе. Живот жжет так, словно его рассекли холодным клинком.
— Заткнись, — дотрагиваюсь до его ладоней, сжимающие мою талию дрожащими руками и пытаюсь оттолкнуть от себя, чтобы отпустил уже. Его образ уже совсем не чёткий, а мутный, и вижу я перед собой только две ярких искорки красного цвета. Красный – цвет крови, бутоны которой большими пятнами расцветают на моей белоснежной футболке, показывая себя во всей убийственно-страшной красе. Растекаются алым пятном по ткани, а я уже в слезах не сдерживаюсь и скулю так тихо и отчаянно, ведь больно же. Бессильно дёргаю затекшим крылом и стараюсь отстраниться от дьявола, взгляд которого резко опускается на мою испачканную в крови футболку. И вот оно, то - чего я так долго представляла себе перед сном - дьявольский шок, который просто словами невозможно передать. Люцифер резко отдёрнул мягкую ткань женской футболки вверх, оголяя ребра и с ужасом наблюдал, как перед его взором вырисовываются глубокие порезы, вызванные оскорбительными словами в сторону той, к которой всегда жаждал испытывать равнодушие. В эти секунды дьявол просто задыхался и умирал, отказываясь воспринимать действительность, а я медленно и тихо впадала в отчаяние, держась на ватных ногах. Солёная слеза одна за другой скатываются по щекам, а горло сдавило, не в силах даже хрипа издать. Даже сейчас молчу, стараясь казаться сильной, когда во взгляде алых зениц сжигаются мосты, рушатся города. Его взор - это последний день Помпеи; разрушающая сила и ядерный взрыв, накрывающий меня с головой. Люцифер ломается, а вместе с ним ломаюсь и я, потому что не ощущаю желанного удовольствия от увиденного, которое так долго хотела испытать. Потому что в его глазах я - разочарование и хочется просто исчезнуть, как он и просил.
— Блядство, — смотрит как кровавые капли скатываются с рёбер, по животу и вниз, а я просто отключаюсь от всего происходящего и пытаюсь думать о чём-то отвлекающем, пока алые зеницы разглядывают пару глубоких порезов. — Просто блять, — дышит тяжело и громко, чувствую, что уже на грани. — Сколько ты молчала? Вопрос, которого я так боялась и который я так желала одновременно.
— Месяц, по человеческим меркам, — слишком безжизненный хрип срывается с моих губ, словно расстроенный или поломанный музыкальный инструмент. Давай, добей меня ещё сильнее, сотри в порошок и просто сожги.
— Месяц, — взрывается. — Месяц, блять, — ударяет по тяжёлой стене с такой дьявольской силой, что огромная трещина узором пошла по серому граниту рядом с моим лицом. Звук отрезвляет меня и сразу же оглушает, больно ударяя по пульсирующим вискам,
— Сука.
С рвением отбрасывает меня от себя и я падаю на пол, уже ничего не чувствуя, кроме остроты порезов на кожных участках тела. Обессиленно подгибаю под себя ноги и прячу плачущее лицо в разодранные коленки, накрывая уши ладонями. Чтобы не слышать эхо уходящего дьявола, не слышать злобный взмах перцовых крыльев и вообще не слышать. Тело так дрожит, а сердце просто разорваться на части готово - так плохо мне сейчас было. Хочется окунуться в тепло отцовских объятий, выпить успокаивающего и такого сладкого чая Мими, увидеть озорную улыбку Ади и раствориться в доброте милого Сэми. Но только перед глазами снова и снова проигрывается взгляд полного разочарования, боли и шока. И меня трясёт из стороны в сторону, как сумасшедшую, а ладони сильнее уши сжимают. Красный - цвет триумфальной победы, вкус которой мне ещё не довелось почувствовать. Люцифер ушёл. Просто взял и ушёл, наплевав на всё, как и обычно. И вроде, так даже должно быть легче, потому что теперь я ни за что к нему не подойду, даже смотреть на него не стану. Но неприятное чувство недосказанности просто выгрызает дыру изнутри и кости ломает. Да и вообще, я сама уже ломаюсь, потому что эмоциональный срыв на этот раз пришёлся по мне добивающей волной и в голове тьма-тьма-тьма, принимающая меня в свои мёртвые руки. Погас мой красный цвет вместе с уверенностью, силой и волей. Я разбилась и осколки мои уже не собрать ни Мими, ни Ади и ни Сэми. Даже самой уже не получится.
Погружаюсь глубоко в себя, пока футболка продолжает впитывать в себя алую жидкость и совсем не слышу приближающиеся ко мне шаги. Лишь телом чувствую, как резко меня подхватили на руки, стараясь не задеть исполосованный живот и разместили на мужской груди. Легкие наполняются запахом знакомого парфюма и я хмурюсь, всё также не открывая глаз. Люцифер. Плотно обхватывает одной ладонью мою поясницу, а другой ноги, чтобы не упала. Прижимает так тесно к себе, что мне остается вымученно опрокинуть макушку на его плечо и дыханием шею щекотать. Сейчас я безвольная, сломанная кукла в руках виноватого, продолжаю дрожать и нервно всхлипывать, теряя последние частички трезвого рассудка. Падение действительно получилось болезненным, как дьявол и обещал. Открываю глаза я только тогда, когда мои повреждённые крылья соприкасаются со стеной, а сама располагаюсь на мраморной столешнице угольного цвета. Люцифер бесцеремонно поднимает футболку вверх, полностью снимая её с меня и отбрасывает в мусорное ведро, а я слабо улыбаюсь. Никакой скованности, никого смущения из-за виднеющегося лифчика - вообще ничего. Лишь не скрытое желание, чтобы мужчина оставил меня в покое и всё, но его ладони уверенно обмакивают ткань плотной салфетки в холодную воду и подносят к кровавым ранам. Красные зеницы не пылают никаким нездоровым возбуждением, ни страстью и вообще, они такие же потухшие, как и мои. Дьявол, к моему удивлению, не позволяет себе ничего лишнего и его даже мой внешний вид не волнует, потому что Люцифер полностью сконцентрирован на порезах и на меня не смотрит, лишь стирает кровавые следы с кожи. Медленными и такими аккуратными движениями запястья, проводит влажной тканью по рёбрам, животу, стараясь не задеть самый болезненный и пылающий порез, что задохнуться от такой внимательности хочется. Пару минут назад сам унижал меня, грязно оскорблял, а сейчас стоит передо мной и пытается исправить ситуацию. Споласкивает алую салфетку и проводит теперь по правой руке, на которой виднелся свежий порез, совсем небольшой, но такой же остро-ощущаемый. Его ладони слегка тряслись, и эту предательскую дрожь Люцифер старался скрыть. Движения дьявола казались уверенными, как будто он уже знал, что ему необходимо делать. Однако, чувствую, что действует интуитивно, сам ещё не переварив полностью произошедшее. Прикасается уже чистой тканью к моему покрасневшему лицу, проводит по щекам, и я неосознанно подаюсь вперёд, к его руке. Его образ всё ещё не совсем чёткий, но это не мешает мне сейчас наслаждаться такой неожиданной заботой с его стороны.
— Ты обязана была рассказать сразу же, — отбрасывает салфетку в след моей испорченной футболке и скрывается в другой комнате, чтобы достать оттуда свою тёмно-синюю рубашку и аккуратно надеть на меня. — А ты поступила как бессовестная эгоистка, ослеплённая глупостью.
Превосходно, дьявол твердит мне об эгоизме и совести.
— Будешь меня исповедовать сейчас? — вымученно ухмыляюсь и ловлю такой же усталый до смерти взгляд. — Ты тоже постарался на славу, потому что я рассчитывала только на одно показное оскорбление, а ты...
— Закрой рот.
Притягивает меня за ноги к себе и обхватывает ладонями, поднимая. Испускаю болезненный стон, потому что крылья отдавали резкой вибрацией в мышцы, а порезы всё ещё горели и острили. Успеваю схватиться пальцами за шею, чтобы не свалиться с грохотом вниз и снова ощущаю себя послушной марионеткой в руках кукловода. Снова эта непозволительная близость и опять я хочу приложиться ладонью по его щеке, но сдерживаюсь. Когда-нибудь, но не сейчас. Опускает на прохладное спальное бельё и машинально прикрывает тонким пледом, сам не осознавая своих действий. Вообще не смотрю на его комнату, но понимаю, что красный цвет не рябит в глазах, а значит, что комната целиком и полностью отдаёт чёрными, мрачными оттенками. Вообще плевать. Хочу уйти отсюда, нет, выбежать и никогда не возвращаться, но прилежно лежу на кровати самого сына Сатаны, моей чёртовой родственной души и прожигаю взглядом потолок, рассматривая древние рисунки. Люцифер окидывает меня слегка взволнованным взглядом и присаживается рядом, проводя ладонями по лицу. Громко выдыхает и молчит. И я молчу. Так и молчим, находясь поблизости. Оба думаем о чём-то своём и не решаемся заговорить первыми. Желание высказать ему всё в лицо мгновенно потухло, потому что очередных эмоциональных всплесков я точно не выдержу и сердце моё разорвётся на части.
— Ну давай, — смотрит. — Оскорби меня.
Невидимая стрела вонзается прямо в грудь, и я с болезненными ощущениями привстаю на локтях, стойко отвечая на взгляд. Кажется, прислони к нам спичку и она мигом вспыхнет, даже без зажигалки, потому что мы - это огонь, состоящий из обоюдной злости. — Нет. Чувствуй своё положение, Люцифер, потому что теперь ты будешь принимать мои правила. А я последний свой туз в рукаве не стремлюсь выбрасывать перед твоим лицом, так и знай. Отныне буду поступать так, как сама того желаю и взгляд твой, убийственно-обжигающий не остановит меня.
— Гордая, конечно, — устало откидывается на спину, поднимая поток воздуха крыльями. Снова смеяться отчего-то хочется. — Слишком просто, вот так сейчас заканчивать связь, — хмурится, в сторону мою смотрит и щурится. — Хочу, чтобы ты жил в напряжении, Люцифер, — нависаю над ним и улыбаюсь совсем не дружелюбно. — Чтобы выжидал моих дальнейших слов, которые могут обрушиться на тебя в любой момент, даже в классе, наполненном остальными учениками. Ходил и оборачивался, потому что я хочу стать твоим личным кошмаром и придёт время, когда я обнажу всю твою боль прямо на публике, чтобы ты понял, что значит: быть соулмейтом.
Тоже улыбается и посмеивается, ладонь к моей пылающей щеке протягивает и смотрит как-то слишком восхищённо.
— Злишься, — сладко шепчет. — Горишь огнём, мне нравится.
Откидываюсь обратно на подушки, пледом прикрываясь, а дьявол мою ладонь в своей сжимает, тоже устремив свой взгляд в потолок.
— Нам будет сложно, Уокер. Нам. Ни ему, ни мне, ни раздельно. Нам.
— Будет, — слышу смешок и прикрываю глаза, так сильно желая провалиться в необходимый мне сон.
И чувствую лишь горячее прикосновение ладони, не отпускающую меня всю ночь.