9 . | Звёзды |
Я скептическим взглядом смотрела на исписанный холст, аккуратно закреплённый на мольберте и длительные минуты стояла в одной позе, держа в руках палитру с размешанной на ней краской. Вглядывалась в каждую мельчайшую деталь небесного пейзажа и хмурилась, потому что всё никак не могла понять: чего не хватает этой картине? Почему я всё никак не могу найти изображённый изъян или недостаток, из-за которого моё произведение выглядит неполноценным и обычным? Облака, которые всегда приманивали мой взор своим необычным цветом и восхищали необъятностью, выглядели на холсте слишком плоско и серо - под стать моему сегодняшнему настроению после вчерашнего истеричного взрыва, который у меня всё же случился.
Я лежала тогда на коленях любимой дьяволицы и выплёскивала наружу всю себя, без остатка, потому что если продолжила бы держать всё в себе, то действительно могла сгореть эмоционально. Чувствовала приятные, такие ласковые касания Мими, медленно гладящей меня по волнистым волосам и опустошала себя, говорила-говорила-говорила, а она слушала и подливала мне в фарфоровую чашку её невероятно вкусный чай, успокаивающий мои расшатанные нервы. Говорила много, долго и периодически навзрыд, лишь бы вырвать на тот момент из себя всю накопившуюся боль, вкус которой я запомню до конца своих вечных дней, а Мими просто находилась рядом и терпеливо слушала, не перебивала, гладила по макушке и просто была, когда мне это было необходимо так сильно, до зуда под кожей. Смешно, что искреннюю дружбу я смогла познать на своём опыте только после смерти и я охотно жду момента, когда Мими найдёт в себе силы раскрыться мне полностью, как раскрылась перед ней я, вчерашним вечером при свете заката. Громко хрустнув суставами затёкшей шеи, я последний раз окинула картину недовольным взглядом и отбросила кисточку в сторону, прямо в чашку с водой, не обращая внимания на цветные брызги. Рисование всегда приносило мне огромное удовольствие, но сейчас художественный инструмент отказывался подчиняться моей воле вместе с воображением. Я надеялась, что смогу отвлечься от тревожных дум за любимым делом, но ошиблась. Не могу сосредоточиться, потому что видение Зепара не забывается, а его знание о моей связи с Люцифером - напрягало каждую клеточку тела. Неопределённость мучила меня, бессилие перед демоническим влиянием - душило, а родственная связь резала острием лезвия день изо дня, не давая вздохнуть свободно. Воспламенившийся порыв Ади придушить меня из-за того, что я связалась, пусть и не добровольно, с Зепаром - быстро был потушен нервной Мими, готовой самолично разорвать моего обидчика своими длинными ноготками. Дьявол встревоженно кричал на меня, просил быть аккуратнее и внимательнее, а потом молча распил бутылку алкоголя с несопротивляющейся Мими. Выходить из комнаты и расхаживать по пределам школы стало неуютно и да, страшно. Страшно встретить жёлтые глаза, похожие на яркие янтари при свете дня, а искристые рубиновые, прожигающие насквозь – ещё страшнее. В моей памяти всё ещё ясно живёт его горящий взгляд, посланный побитому Зепару и грозный оскал. Будь его воля, я не сомневаюсь, что Люцифер убил бы его на месте, и даже вовремя подоспевший Ади не смог бы тогда помочь на пару с Ости. Сегодняшний день я безоговорочно и абсолютно точно хочу посвятить себе любимой, поэтому, убрав все художественные принадлежности по ящикам, я направилась в ванную комнату и нелепо встала на цыпочки, чтобы достать любимый бутыль с жасминовой жидкостью. Наполнив ванную до краёв горячей водой, я аккуратно добавила пару капель цветочного масла и с наслаждением вдохнула приятный аромат. Скинув с себя шифоновый халат, я заплела волнистые пряди в слабый пучок и блаженно погрузилась в воду, окидывая спокойным взглядом своё тело. На фоне чуть розоватой воды и бледной кожи, мой первый порез заметно выделялся и я неосознанно стала проводить подушечками пальцев по его длине, опять погружаясь в свои туманные размышления.
— Ты хочешь найти свою родственную душу?
— Нет, — стойко и железно, — Родственная душа - это привязанность, а привязанность - это слабость. Я ненавижу эту черту характера.
Я не знаю, почему так долго не вспоминала об этом разговоре и не принимала их на свой счёт сразу же, как только отошла от адской боли моего первого родственного пореза. Понимать, что Люцифер хочет найти свою родственную душу - это что-то на грани фантастики, с его-то поведением. Возможно, его сказанные мне слова и имели какую-либо ценность для меня сейчас, но бежать рассказывать ему о нашей с ним связи я не тороплюсь, хотя понимаю, что всё к этому уже ведёт. Терпеть новые порезы практически день изо дня становится труднее, да и сил уже не было смотреть на исполосованные кожные участки тела. Также, я бы наверное даже не переживала и не бежала от этой связи на небесах, если бы не была Непризнанной, ведь родственные души - это прежде всего отношения? Хотя в моём случае, какие могут быть отношения между сыном Сатаны и бывшей смертной? Абсурд. Люцифер - это по-прежнему неразгаданная загадка, в разгадку которой, я начинаю погружаться всё глубже и глубже, пытаясь наконец-таки разглядеть его правдивую сущность. Так и хочется узнать, что скрывается за его сильными, широкими плечами, какую боль хранят в себе его могучие крылья и просто подойти, встать рядом и протянуть руку помощи, чтобы разделить все эмоции и чувства на двоих. А может, сейчас за меня говорит родственная связь, которую я ещё не завершила до конца, и через пару минут я снова продолжу его ненавидеть, когда на самом деле не ненавижу.
Потому что просто не могу ненавидеть.
Мои размышления прервал громкий стук в прихожую дверь и я с испуга дёрнулась, расплескав немного воды на плитку пола. Я была уверена, что Мими закрыла за собой дверь на замок, когда вылетала на очередное свидание с приглянувшимся Непризнанным красавчиком, поэтому снова откинулась макушкой на гладкую поверхность ванной, игнорируя пришедшего. Постучит, поймёт, что никого нет и скроется. Однако, раздражающий стук не прекращался и я уже решила, что ко мне заявился рыжеволосый ураган в лице Ади, но наглый дьяволёнок заходит в нашу комнату обычно вообще без стука, так что, это был точно не он. Сэми? Или может быть, Дино? В любом случае - не важно, потому что у меня нет никакого желания сейчас с кем-то контактировать и разговаривать. Я просто желаю продолжать нежиться в ароматной воде, отдающей сочным запахом жасмина и думать о чём-то хорошем, но стоящий за дверью незнакомец не разделял моих желаний, поэтому, в следующий момент, бесящий стук о деревянную поверхность прекратился и я уже успела обрадоваться. Правда, радоваться было нечему, ведь дверь нахальным образом открывается и в комнату входит тот, кого я меньше всего сейчас хочу видеть.
— Мими, ты глухая? — помяни черта.
Люцифер. Матерь Божья, за что?
Мужчина так уверенно шагнул в ванную комнату, что я успела только удивлённо ахнуть и быстро прикрыть своё обнажённое тело большими крыльями, вылив при этом, половину содержимого на пол. Дьявол же, удивлённо покосился на меня, но его удивлённость - это секундный порыв, потому что в следующую минуту он расслабленно скрестил руки, опять с задёрнутыми во внутрь рукавами, на уровне груди и насмешливо покосился на меня, ухмыляясь и опираясь об дверной проём.
А я лежала в ванне, прикрываясь своими же крыльями и только делала, что закрывала и приоткрывала рот от возмущения и, естественно, шока. Пока его алые глаза осматривали меня полностью, с макушки до моих ничем неприкрытых пят, вытянувшихся на бортике ванной, то я просто сгорала и была готова испарять своей злостью оставшуюся воду. Люцифер, конечно же, чувствовал себя просто прекрасно. Это можно было заметить по его довольному выражению лица.
— Ты... — начала я.
Идиот?
— Дверью ошибся, что ли? Прижала потемневшие от влаги крылья теснее к нагому телу и максимально вжалась в спинку ванной, чтобы хоть как-нибудь скрыться от заинтересованных и чуть горящих от удовольствия красных зениц. Люцифер медленно рассматривал мои влажные и чуть завившиеся на концах пряди тёмных волос, спустился к моему покрасневшему от неловкости и стыда лицу, издал смешок и бесстыдно разглядывал оголённую кожу моих ступней.
— Нет, думаю, что я пришёл именно туда, куда мне и нужно, — сказал самодовольно, со сладкой хрипотой в голосе, что только сильнее меня разозлило. Вернул свой весёлый взгляд на моё лицо, и улыбнулся. Дьявол.
— Мими здесь нет, так что можешь уходить.
Желательно, навсегда.
Но Принц Ада и не спешил никуда уходить, лишь продолжал всматриваться в меня и улыбаться, словно всё происходящее сейчас - это норма. Ну, для него может и да, но точно не для меня.
— Если бы я знал, что ты любишь купаться с открытой дверью, то даже не тратил бы время и зашёл сразу, — издевается, и продолжает нагло рассматривать меня, смущая своим поведением сильнее.
— Я думала, что Мими закрыла за собой дверь и вообще, — чуть не задохнулась от своего негодования, — Ты знаешь где выход, так что, — вытянула левую руку в его сторону, указывая пальцем на дверь, не заметив, как приоткрыла своим крылом ключицы, которые сразу приманили дьявольский взгляд, — Прошу. Люцифер ещё постоял пару минут, пару долгих минут, ещё раз издал смешок, довольствуясь моим никчёмным, неловким перед ним положением и я не выдержала. Схватила, аккуратно сложенное полотенце с рядом стоящей тумбочки и со всего маху запульнула его в симпатичное личико дьявола. Мужчина успел перехватить полотенце прямо перед носом и вернул мне его обратно, кидая на моё красное от горячей воды, злости и смущения, лицо. Увидев это, сын Сатаны хрипло посмеялся и медленно ушёл, кидая на последок своё издевательское, но такое искреннее:
— Красивый порез.
И я умерла. В какой раз? Второй, третий или десятый, за время проживания здесь?
Интуитивно прикрыла ладонью шрам ниже ключицы и издала вымученный стон, мысленно обзывая Люцифера самыми жестокими и грязными выражениями, точно зная, что никаких порезов на его коже от моих слов не будет. Всё наслаждение от аромата жасмина испарилось, а горячая вода уже давно остыла и я резко встала, обматываясь тем самым несчастным полотенцем. Шагнула на пол так шустро, что чуть ли не поскользнулась на мокрой плитке и снова выругалась, сильно выругалась, проклиная весь мир. Вот же чёрт. Наглый, самодовольный, эгоистичный и до безобразия раскрепощённый, что хочется от его поступков и сменяющегося поведения - удавиться. Увидел порез, оставленный его же оскорблениями, да ещё и комплимент отвесил, словно бежевая, затянувшаяся от раны полоска - это украшение.
Бесит. Раздражает. Злит. Манит.
Агрессивно вытерла салфеткой пар с запотевшего зеркала и посмотрела на своё мыльное отражение. Красная, смущённая и такая злющая, что была бы дьяволицей, то в моих небесных глазах точно горели огни и летали искры, поджигая всё вокруг. Дверь снова громыхнула и я уже была готова прямо сейчас завершить до конца мою родственную связь с Люцифером, и высказать ему все самые приятные литературные эпитеты, метафоры и сравнения в лицо, однако, на пороге появилась взволнованная Мими, удивлённо покосившаяся на затопленный пол.
— Ты решила перетащить в нашу ванную комнату Ниагарский водопад? Что за потоп?
Я фыркнула и злостно топнула босой ногой с такой силой, что подняла маленькую волну всплеска и дьяволица поморщилась, крутя указательным пальцем у своего виска. О, если б я могла владеть огнём, то точно бы уже спалила всю комнату, но не судьба.
— Ладно, сладкая, я …
— Ты забыла закрыть за собой дверь!
Брюнетка щёлкнула пальцами, словно хотела сказать сейчас тоже самое мне и я ещё раз фыркнула, доставая из нижнего ящика все имеющиеся половые тряпки для таких случаев. Также агрессивно кинула их на немного затопленную плитку и принялась ногой возить впитавшуюся не до конца жидкость туда-сюда, зная, что вообще не поможет и здесь потребуется гораздо больше тряпок.
— Люцифер случаем, не заходил? — спросила осторожно, словно боясь моего гнева, — Хотя, можешь не отвечать, по глазам вижу, что заходил.
— Заходил, — выжимаю мокрую ткань в раковину и снова протираю пол, пытаясь вымести всё своё накопившееся возмущение, вызванное одним нахальным бесом.
— Он искал меня? — протянула мне последнюю сухую тряпку и скептически наблюдала за моими рваными движениями ногой, чуть улыбаясь.
— Искал, — также сердито, — Ещё сказал, что ты глухая, и стучал с такой силой, что думала выломает нам дверь. Дьяволица звонко рассмеялась, вызывая у меня слабую улыбку.
— Только не говори мне, что он видел тебя голой, — брюнетка накрутила смольную прядь на палец и хитро поиграла тёмными бровями, — Хотя нет, лучше говори.
Я снова вспыхнула от смущения и возмущённо посмотрела на смеющуюся подругу. Вот же, дьяволица.
— Не успел, я в последний момент прикрылась крыльями, — слила остывшую воду в ванной и обмыла руки, — А чёрт его знает, вдруг у него рентгеновское зрение. От вас, дьяволов, вообще не знаешь чего можно ожидать, — соседка снова рассмеялась, и я хлопнула себя по лбу, — Может он и не видел моего исполосованного им же тела, зато увидел один порез под ключицей, вот счастье-то. Брюнетка удивлённо схватилась за сердце и широко раскрыла рот.
— Ты сказала ему?
— Ты издеваешься? — вопросом на вопрос. Нервно распустила запутанный пучок и принялась злобно распутывать влажные пряди, — Я прямо сплю и вижу, как признаюсь Люциферу - сыну самого Дьявола, наследнику престола, что он - мой соулмейт, лежа обнажённой в ванной, — показываю ей палец вверх, — Класс.
— Ну а что? — подруга дёрнула плечами, — Ему точно понравилось бы, отвечаю.
Не выдержав больше, я схватила лежащую на полу тряпку и с силой кинула её в голову Мими, громко крикнувшей от неожиданности. Дьяволица омерзительно скинула с себя грязную ткань и показала мне неприличный жест, который я сразу же отзеркалила.
— Чокнутая, — Мими показала мне язык и со звонким смехом выпорхнула из уборной, обходя мой гнев стороной, — Кстати, у меня для тебя есть чумовая новость!
— Давай обойдёмся без чумы, — выхожу за ней следом и устраиваюсь на своей кровати, не забывая поправлять съехавшее полотенце, — Что за новость? Мими открыла дверцы своего шкафа, занимавшего половину места комнатного помещения и принялась с усилием искать какой-то наряд, пока я заинтригованно наблюдала со стороны. Дьяволица с остервенением перекатывала вешалки в сторону, пока не взвизгнула от детской радости и не показала мне причину такого ажиотажа.
— Сегодня ночью дьяволы проводят вечеринку в честь Непризнанных, которые уже определились со своим выбором и примкнут на сторону зла, — девушка аккуратно достала просто нереально красивое платье и положила на свою кровать, — Так что, мы идём отрываться и даже не смей сказать своё: "нет", — девушка предупреждающе подвигала пальчиком, — Ты обещала мне в первый день своего прилёта сюда, что пойдешь в следующий раз со мной на тусовку и самолично оценишь. Отказы не принимаются, сладкая.
Ах, да. Первый небесный день за который я успела сделать много чего интересного. Врезаться в Люцифера, например. Или вылить на Ости бокал глифта. А потом снова столкнуться с Люцифером.
Люцифер-Люцифер-Люцифер. Почему его стало так много?
Вообще, идея мне очень даже понравилась. Провести время в кругу двоих любимых демонов и узнать поближе остальных, пусть и ощущая ненависть стервозной Ости со стороны - не самое худшее времяпровождение, которое только может быть. Пусть, моё желание провести сегодняшний день в тишине и спокойствии, читая неизвестное мне произведение, которое я успела схватить из адской библиотеки, накрылось, то я хотя бы, не буду сидеть в одиночестве. Однако, буду честной. Моё спокойствие закончилось на том моменте, когда ко мне заявился Люцифер. И снова
Люцифер-Люцифер-Люцифер.
Бесит. Раздражает. Запутывает.
— С чего такая уверенность, что я примкну к дьяволам? — я была бы не собой, если бы не упустила возможность поёрничать над Мими, — Может, я хочу стать ангелом? Девушка громко цокнула языком и подошла ко мне вплотную. Вытянула ладонь к моим лиловым и ещё не успевшим высохнуть крыльям и нежно провела пальчиками по мягким перьям, а я словила волну наслаждения, прекрасно зная, что крылья - это главная эрогенная зона у небесных жителей. К сожалению, на смену удовольствию пришёл укол резкой боли, который закончился также быстро. Я вскрикнула от дискомфорта и отпрыгнула от дьяволицы, сжимавшей в своих пальцах чёрное перо.
Чёрное.
— Хотя бы себя не обманывай, сладкая, — она издевательски покрутила им прямо перед моим носом и хохотнула, — В тебе куда больше демонического, нежели ангельского, — Мими выбросила перо в окно и оно моментально сгорело, оставляя за собой развеянный пепел, — Плюс ко всему, ты соулмейт Люцифера - сына Сатаны, и тебе просто нельзя быть ангелом, даже если бы ты и хотела.
И снова родственная связь защёлкивает на моих запястьях тяжёлые оковы.
Мне не понравились последние слова дьяволицы, слишком надавили на мою гордость.
— Если Люцифер и является моей родственной душой, то это ещё не значит, что я стану дьяволом именно по этой причине.
Я не горела желанием становится ангелом, ведь характер у меня совершенно не ангельский, да и надоело мне жить по правилам. Но я не буду дьяволом только из-за того, что мне так сильно повезло с соулмейтом.
— Конечно, но ведь на этот факт нельзя закрывать глаза, пусть ты и не желаешь в ближайшее время раскрывать перед ним свои карты.
— Люцифер там будет?
— Будет.
Конечно будет, ведь как бы сильно он ненавидел Непризнанных, переманивать их на сторону зла - его прямая обязанность. Просто сделай вид, что тебе всё равно, когда на самом деле от мысли его присутствия внутри что-то неприятно сжимается и кажется, этим "что-то" называют сердце.
— Эта связь изначально рассчитана на провал. Мими не соглашается, отрицательно вертит головой и достаёт другой наряд, привычно открытый, вызывающий и развратный, но не менее красивый и притягивающий. А потом смотрит на меня так, словно слова мои - сплошная глупость и уверяет меня, что
Шепфа ошибок, ведущих к провалу не допускает, но мне от этого не легче, и она видит. Видит, как связь медленно начинает ломать меня, требуя взаимности от того, от которого я её не жду. Лишь в страшных кошмарах под покровом ночи.
— Если бы ты ему была не интересна, то он бы послал меня к чёрту, когда я просила у него помощи, — дьяволица садится позади меня и берёт в руки серебристый гребешок, чтобы плавно провести по пушистым перьям, а я глаза прикрываю и снова отдаюсь невероятному удовольствию. — Интерес - понятие растяжимое. — Позволь искрам воспылать сильнее, тогда всё встанет на свои места.
И я забываюсь. В плавных движениях подруги, в щекотных касаниях гребешка к чувствительным перьям и в последних сказанных словах, почему-то показавшимися такими чертовски правильными. Остальное время мы провели в приятном молчании, лишь кидая на друг друга улыбающиеся взгляды, ощущая волну эйфории в преддверии запоминающейся ночи. Возможно, я снова поцапаюсь с Ости, которая точно не упустит лишнего шанса унизить меня на глазах остальных демонов, а может эта ночь действительно станет одной из самой лучшей и я смогу по-настоящему забыться от боли.
Жаль , что звёзды сегодня прячутся над покровом густых облаков.
Мими, не уступая своим модным принципам и дьявольским традициям, нарядила меня в самый красивый наряд который только может существовать. Чёрное, бархатное боди с длинными рукавами соблазнительно обтягивало верхнюю часть моего тела, а прозрачная юбка, усыпанная миллионами сверкающих на свету стразами, эффектно спадала вниз, к стройным ногам. Порез на шее я решила прикрыть толстым, таким же бархатным и покрытым стразами чокером, так красиво сочетающимся с нарядным платьем, ну а шрамы на ногах из-за тёмной материи юбки - были не видны.
— Хочу тебе кое-что показать, — Мими, закончившая завивать локон моих каштановых волос, полезла в свой чемодан, который она всегда оставляет закрытым от посторонних глаз. Достав из него маленькую, металлическую и искусно выплавленную шкатулочку, дьяволица бережно смахнула с великолепного предмета пыль и поманила меня пальчиком к себе, подзывая встать ближе. Нарочито медленно приоткрыла серебряную крышку с витиеватыми украшениями и моему взору предстала переливающаяся в последних солнечных лучах пыль, или же, непонятный мне порошок. — Это Звёздная пыль, — объяснила девушка, — Самая редкая вещь в мире. В Аду её очень сложно достать, да и практически невозможно, — она грустно вздохнула и печально улыбнулась, — Но он смог её найти для меня, когда я уже прекратила грезить и мечтать об этом волшебстве.
— Он - это … — Да.
Её родственная душа.
— Повернись ко мне спиной, сладкая.
Я без замедления выполнила её просьбу и повернулась к ней крыльями, ожидая дальнейших действий. В отражении зеркала увидела, как она аккуратно окунает пальцы в шкатулку и резко поднимает в воздух, прямо над моими лиловыми крыльями. Ощущаю лёгкий ветерок и какую-то необъяснимую теплоту, словно маленькие звёздочки мигают в моих перьях сейчас. — Сегодня одна из нас должна светить ярче всех остальных, — девушка отложила шкатулку в сторону и с восхищением рассматривала мои блестящие крылья, — И этой звездой будешь ты.
Не моргающим взором смотрю, как мои лиловые перья переливаются яркими бликами в лучах заката и поворачиваюсь к подруге, с улыбкой поглядывающей на меня.
— Тебе не жалко? — спрашиваю тихо, совсем шёпотом, ведь она поделилась со мной сейчас самым ценным и дорогим, тем - что осталось от частички её разбитой души.
— Разве для любимых можно что-то жалеть?
Молча, без громких слов подхожу к ней и утягиваю в свои тёплые объятия, выражая сейчас всю свою благодарность, поддержку и любовь. Любовь к подруге, которой у меня никогда не было при земной жизни, к той, которая будет со мной при любых обстоятельствах, не боясь при этом высказать своё честное мнение. Прижимаю её ближе к себе, ощущаю дрожь её крыльев, которую она так старательно пытается скрыть и понимаю, что скоро настанет момент, когда она вывернет мне свою душу наизнанку, требуя от меня помощи. И в тот момент, я просто буду рядом, также как и она всё время. Ласково стираю тоненькую дорожку от одной слезы с её щеки.
— У нас теперь пол блестит, сладкая.
И смеюсь вместе с ней.
***
Знакомый заброшенный вагон встречает каждого посетителя громкой, такой энергичной музыкой и красными, яркими светодиодными лампами при входе. Непризнанные во всю веселятся, а демоны искушают их встать на сторону зла, темноты и разврата, подливая в их стаканы алкоголь. Это место пахнет приторными духами, ядрёным глифтом, страстной похотью и мне это нравилось. Нравилось ловить на себе восхищённые взгляды, нравилось любоваться своими блестящими крыльями и смотреть на цветные блики моей юбки, на ткани которой словно мигали миллионы космических созвездий. Нравилось распивать голубую жидкость, которая всё также обжигала горло и смеяться с глупых шуток рыжика, который не выпускал меня из виду ни на секунду. Нравилось вдыхать дым дорогих сигарет, когда на самом деле я их ненавидела и просто нравилось ощущать себя по-другому. Мне не хотелось напиваться до потери сознания, но хотелось продолжать забываться и чувствовать себя по-настоящему счастливой, пусть в компании демонов, пусть распивая алкоголь, пусть. За время пребывания здесь, я поняла, что не все ангелы носят действительно белые крылья, олицетворяющие чистоту и добро, и не все дьяволы являются исчадием коренного зла. Единственное, что меня напрягало в эту весёлую ночь - это как будто всё знающий взгляд Ости. Лучше бы она меня ненавидела в этот момент, лучше бы оскорбляла и выливала на меня всю свою грязь, зная, что мне плевать, но не смотрела на меня так, словно она знает, от чьих оскорблений находится мой порез под ключицей, который она так тщательно рассматривает последние полчаса. Даже Ади ничего не спрашивал и не смотрел. Мне стало дурно. — Я выйду подышать, — мягко улыбнулась настороженному дьяволёнку и поспешила на выход, желая вдохнуть свежий воздух и остаться наедине с собой на какое-то время, чтобы прийти в себя, забыть взгляд Ости и продолжить веселье. Тёплый ночной ветер приятно трепетал мои блестящие крылья и развевал подол прозрачной юбки, такой же мерцающей, а я наслаждалась, наверное, в первый раз за последние трудно-эмоциональные дни. Шла медленно по вымощенной дорожке, неторопливо к уже знакомому мне обрыву, на конце которого одиноко сверкал фонарь. Серые, густые облака всё ещё затмевали собой купол неба и я разочарованно посмотрела на горизонт, резко останавливаясь, не веря своим глазам. Чем чёрт не шутит. Люцифер стоял спиной ко мне и также глядел в непроглядную гладь ночного горизонта, пока его алые крылья на свету фонаря казались ещё ярче и завораживающе. Его необъятная и всепоглощающая энергия жаркой волной накрыла меня и я поёжилась, снова ощущая себя в горящем пламени Ада. Я не видела дьявола на вечеринке, а может и видела, но не обратила должного внимания и не придала его присутствию никакого значения. Это даже смешно - не заметить самого сына Сатаны, принимающего Непризнанных на свою сторону. Может, его алые искры видели меня, может он даже уже успел разболтать всем об утреннем форс-мажоре, а может, также как и я забывался в свете неона. Голос разума твердил мне повернуться назад и прогуляться в какое-нибудь другое место, ведь вот он - причина твоих шрамов, острой боли, кошмаров и порой бессонницы, стоит в пару метрах от меня и, наверное, точно ухмыляется, ведь не почувствовать мою энергию он просто не мог. Я не была пьяна, стояла на ногах крепко и разум не затуманился, но высокий градус так вскружил мне голову, что на сегодняшнюю ночь я забыла слово "страх" и его удушающее значение.
— Я же говорил, что твои ноги сами ведут тебя ко мне. Встала рядом с ним и беззлобно закатила глаза на его самодовольную реплику. — Слишком самовлюблённо, не находишь?
Люцифер курил сигарету и я неосознанно засмотрелась на движения его запястья. Я ненавидела смотреть на то, как люди курили убивающую их дрянь, терпеть не могла вдыхать едкий запах табака, который впитывается во всё, что можно и на дух не выносила рядом с собой курящих, остервенело пытающихся уломать меня на слабо, доказывая, что я лишаюсь много. Хотя, чего именно я лишилась на тот момент - так и не поняла. Самого главного я уже лишилась, попадая на небеса. А с Люцифером всё испытывалось по-другому. Дьявол даже курил сигарету так, как мне почему-то понравилось. Медленно, без резких движений и спокойно. Может это и есть дьявольский соблазн? Потому что я снова засмотрелась на его ладонь и длинные пальцы, сжимающие белую оболочку сигареты, следила взором за густым дымом, отдающим запахом клубничного табака и как-то вздохнула его в себя, не думая. И мне снова понравилось.
— Хочется? — дьявол выкинул окурок в пропасть обрыва и хитро блеснул кровавыми зеницами.
— Нет, я ненавижу сигареты.
Но почему-то разглядывала как ты куришь, почему-то с упоением вдыхала запах табака. Ненависть - тоже понятие растяжимое.
Люцифер не ответил, лишь покачал головой и заправил руки карманы дорогих брюк, а я беззастенчиво продолжала разглядывать его красивый профиль. Раздражённо смотрела на смольную чёлку, которую почему-то захотелось откинуть пальцами в сторону, на крепкую шею, изрисованную смысловыми татуировками, и почему-то мне захотелось их нарисовать. Снова. И если сейчас мною движет тихий голос связи, то я отказываюсь играть по её правилам и подчиняться её воле.
— Хочется? — мужчина повернул ко мне голову, а я сразу же отвернулась от него, не забывая свои слабые перед ним стороны.
— Нет, я ненавижу тебя.
И снова хрипло смеётся, снова до пробегающих по телу мурашек и моего смущения.
Ненависть - очень неоднозначное чувство. Трудно понять, когда она настоящая, а когда горько-обманчивая.
И мы молчали, долго молчали, пока я погрузилась в саму себя, не замечая как Люцифер глаз не сводит с моих лиловых крыльев, всё также прекрасно блестящих на свету фонаря. Не видела, как он жадно осматривает бежевую полоску, оставленную им же, ниже выступившей ключицы и просто смотрел-смотрел-смотрел. Опять долго, проникновенно и остро, словно ещё чуть-чуть и мою кожу начнёт разрезать не от его оскорблений, а от алого взгляда.
— Хочется? — в последний момент успела уловить его какой-то ревностный взгляд на моём порезе и хитро ухмыляюсь, ведь 1:1.
— Нет, — дьявол отворачивается, — Я ненавижу привязанность.
Улыбаюсь, потому что ложь. — Врешь, — шёпотом, куда-то вдаль, — И тогда соврал, — нахмурился, не нравится ему разговор, — Почему? — не отвечает, молчит. Долго. Выражает собой безразличие, полное равнодушие, так профессионально выстроенное за прожитые столетия, а я же вижу, вижу, что ещё чуть-чуть и это равнодушие даст трещину, а за трещиной просвет. Просвет его настоящего, тот, который я так стараюсь разглядеть уже долгое время.
— Не лезь не в своё дело, Непризнанная.
Защита - это нападение.
Люцифер садится на деревянную скамью, закинув одну ногу на её поверхность, а я располагаюсь рядом, потому что страха уже нет, а значит бояться сегодня нечего. Инстинктивно юбку поправляю, дабы руки занять, а он всё хмурится, ведь я же сегодня бесстрашная. Правда, в глаза всё не смотрю.
— Не устал ещё от своих масок?
Глаза заискрили на одну секунду и также быстро потухли. Словно борется: открываться мне сейчас или нет; позволить себе подпустить меня ближе к его такой же израненной душе, или продолжать закрываться от меня своими оскорблениями в мою сторону. А время идёт долго.
— Устал.
И вот он. Больной укол совести проткнул моё сердце, потому что я эгоистка. Потому что сижу рядом с ним, нагло скрываю всю правду и нахожу в себе силы находиться рядом, нагло окунать свои ладони в его тёмную душу и молчать-молчать-молчать о самом главном. Главном, которое душит и разрезает меня практически каждый день. Главном, которое он ищет каждый день.
— Я тоже устала, — откидываюсь макушкой на спинку скамьи и поднимаю глаза к ночному небу, всё также скрытому за серыми и мрачными облаками. Звёзд не видно. А Люцифер снова на меня смотрит, а мне кожу от его острого взгляда сорвать с себя хочется. Чтобы перестать чувствовать-ощущать-испытывать то, чего я не должна. Точно не с ним, потому что неправильно, и я думаю, что Шепфа всё-таки допускает ошибки, ведущие к провалу.
— Соврал, потому что испугался, — задержал дыхание, и дотронулся пальцем до моих вьющихся от ночной влаги волос, — За приобретением следует утрата, а Сатана прекрасно мне её обеспечит.
Не Отец. Сатана. Величественный правитель, который когда-то потерял частичку своей души. Жестокий Дьявол, ломающий своего сына день изо дня. А я молчу, да на облака проплывающие смотрю и больно как-то стало, потому что вот он - настоящий Люцифер сейчас сидит рядом со мной и до волос моих дотрагивается, и думает-думает-думает, а может уже и жалеет, что открылся мне так быстро и спешно.
— Забудь, — резко отдёргивает свою ладонь и отворачивается, а я глубоко выдыхаю, потому что:
— Перестань закрываться, когда только начал показывать себя с другой стороны.
И снова молчим, долго молчим. И вроде бы, уже разговор давно закончился, и мне возвращаться надо, ведь друзья точно заметили моё долгое отсутствие, а я сижу. Размеренно дышу, прикрыв глаза и вслушиваюсь в тишину ночи. Люцифер тоже никуда не уходит, не спешит сторониться и также сидит.
— Кто этот не-счастливчик? — улыбаюсь с его слов, потому что смешно.
— Да есть один, слишком сложный случай.
Смеётся тихо, а у меня снова мурашки по телу, да место первого пореза неприятно покалывает. Мне кричать сейчас хочется, что вот: "Смотри, Люцифер, эти шрамы оставил мне ты", но я молчу. Момент не тот, не хочется портить установленную нить ничтожного доверия. Ночью же всегда всё по-другому, в ночное время говорить и раскрываться легче, чем днём. — Люцифер, — смотрит на меня, а я нет - его раздражает это, злит, — Что бы ты сказал своей родственной душе, когда нашёл бы её? — вопрос сам по себе слетает с языка, ведь сегодня ночь открытий, сегодня всё можно.
— Извинился бы , — шёпотом отвечает, а я глаза прикрываю, потому что душит, — За причинённую боль , за единственное чувство, которое я бы смог подарить.
И правда, больно.
А я наверное, сделаю ему больнее, потому что продолжаю молчать и скрывать главное. И я уже не такая бесстрашная, да и алкоголь уже не кружит голову и вообще уйти как-то хочется, потому что чувствую себя виноватой. Потому что влезла туда, куда мне действительно было нельзя.
Я бы хотела быть ангелом, только чтобы забрать хоть каплю его плохих эмоций.
— Ты меня бесишь, — вот так, резко и в его привычном тоне, — За своё глупое безрассудство, за смелость противостоять остальным, которая почему-то восхищает, а не злит, — улыбаюсь,
— Бесишь до дрожи за свою отличительность. А ты ведь просто умерший человек. Порез горит, нет, просто пылает и я зажмурилась, закусывая внутреннюю сторону щеки.
— Ты тоже меня бесишь, — отвечаю тихо и ловлю его смешок.
Отличительность - особенность. И почему-то, это приятное слово.
Странная ночь, странный разговор и вообще, всё сегодня какое-то странное.
Прикасается к моему подбородку и к себе поворачивает, а я всё жмурюсь, не посмотрю на него, не утону в кровавом море его глаз, не буду. Люцифер близко, слишком близко, а порез горит, болит и сжигает меня так же, как и дьявольски-жёсткие касания к лицу. Звёзды не свидетели, не видят как я задыхаюсь, и себя не показывают.
— Посмотри на меня. Сдаюсь, потому что если это тот момент, когда он должен узнать правду - то пусть так оно и будет. Пусть увидит собственными глазами, пусть будет кричать и снова оскорблять - заслужила. И снова утопаю в цвете алых оттенков, опять сгораю в пламени всего Ада и чувствую, как дурманит, до головокружения, до сбитого дыхания и дрожащих коленей. В голове одиночество, картинки моего разбитого состояния, когда я осталась одна; как нещадно выкинула телефон в море, после звонка бывшего, как просто тонула в своём страдании.
— Хватит с тебя внушений, — отстраняется, выпуская меня из своей хватки, а я воздух ртом ловлю, не до конца понимая произошедшее.
Узнал? Или, не смотрел?
— Просто забрал то, чем когда-то тебя радушно наградил.
Смеётся, снова смеётся, а я улыбаюсь. Не полез в голову, не прочитал мысли, просто забрал мой страх.
Скажи-скажи-скажи.
— Звёзд не видно, — вопросительно поднимает бровь, пока я поднимаюсь с места. Пора возвращаться, слишком долго меня уже нет. Поднимается вслед за мной, подходит ближе и берёт моё запястье, а затем резко расправляет крылья и взлетает вверх, а я кричу от неожиданности, еле за ним поспевая. В лицо ударил холодный поток ветра, а тело прорезает густое основание облаков, и мы летим всё выше-выше-выше, пока не вылетаем в открытое ничем не прикрытое небо, украшенное звёздами, соединяющиеся между собой в длинные и мерцающие созвездия. Люцифер ловит мой восхищённый всхлип и усмехается, ведь с раннего детства имел возможность находиться к звёздам так близко, пока я сидела на крыше дома и грезила об этом. И вот сейчас, хоть руку протяни - и ты почти поймал пролетающую мечту.
— Такие яркие, — в моих глазах мерцает всё ночное небо, а Люцифер смотрит-смотрит-смотрит на меня и сказать что-то хочет.
— Ты сияешь ярче. Словесный удар под дых, выбивающий весь воздух из лёгких, и я чуть вниз не полетела от услышанного.
— Комплимент? — неловко улыбаюсь.
— Факт, — улыбается он.
***
Люцифер долго рассказывал мне про созвездия, которые я видела сегодня в первый раз, вдавался в подробности своего прошлого, когда сам летал под покровом звёздного купола и пытался найти в нём своё спасение, и дерзил мне время от времени, ведь как иначе. А я слушала, порхала в небе и чувствовала настоящее спокойствие и умиротворение, ощущала запах муската вперемешку с клубничным табаком и всё улыбалась, потому что я была с настоящим Люцифером, а не его оболочкой.
— Ты мне нравишься таким, — слова без скрытого подтекста, недвусмысленные, просто отражающие правду, а порез всё покалывает.
— Смотри, не влюбись ещё.
Шепфа, упаси.
Смеюсь, прекрасно зная, что завтра всё будет не так и всё встанет на свои места. Завтра мы не будем спокойно разговаривать, словно давние друзья, не будем делиться своими переживаниями и улыбаться друг другу в лицо. Я снова буду стараться его избегать, а он снова будет одаривать меня оскорблениями и всё будет как обычно. Потому что утро отрезвляет разум.
— У тебя кое-что на заднице, Уокер, — хотела уже открыть свою дверь в комнату, как резко останавливаюсь и смотрю на него хмуро, пока дьявол веселится, да глазами всё искрит. Оттягиваю ткань прозрачной юбки и не вижу ничего, кроме блестящих страз.
— Что? — недовольно поправляю наряд и поворачиваюсь к нему, пока сам стоит позади меня и уходить не собирается, когда вроде бы, уже проводил
— Мой взгляд.
И вот сейчас уходит, нахально подмигивая, какой раз уже убивая меня своими словами. А мне, кажется, что задыхаться уже пора перестать, потому что пора окончательно задохнуться. Захожу в прохладную комнату - пустую, ведь Мими ещё зажигает с Ади на пару. Блестящими крыльями откидываюсь на деревянную поверхность и продолжаю глупо улыбаться, пока в глазах звёзды горят. Сердце стучит быстро-быстро, ведь сказать надо уже, хватит молчать и терзать себя. Окидываю взором картину, закреплённую на мольберте в углу и понимаю чего ей так сильно не хватает.
Не хватает звёзд.