Артем
Что-то изменилось. Я чувствовал напряжение, исходящее от Майи, несмотря на улыбку, что внезапно сама по себе засветилась на ее лице. Ощущал, что-то не так, как было прежде. В ее взгляде никак не удавалось уловить что-либо, сколько бы я ни старался. Одна пустота, которая никуда не девалась, что бы девушка ни делала. Я пытался пробудить ее, узнать, что скрывалось за этой стеной, но она не поддавалась. Либо одноклассница научилась скрываться лучше, либо сама не понимала, откуда взялось это чувство, и вовсе не отдавала себе отчет о том, что происходило.
До нее временами стало труднее достучаться. Мне приходилось несколько раз повторить ее имя, чтобы соседка обернулась и сосредоточила свой взгляд на моем лице. Она часто уплывала куда-то, и достать ее из тех заоблачных далей не представлялось возможным. Майя сжимала мою руку в своей, не отпуская, хватаясь за нее, словно за спасительный круг. Я не знал, куда она уходила, но это пугало меня. Хотелось встряхнуть одноклассницу хорошенько, разбудить ото сна, вернуть в реальность. Но я просто молчал, ожидая, что она откроется мне.
Дни шли. Февраль остался позади, и свои права переняла весна. Значительных перемен никто не заметил. Снег все так же валил огромными хлопьями с неба, устилая белым покрывалом асфальт. Все так же приходилось кутаться в шарф, чтобы лицо не замерзло, и прятать руки в карманы пуховика, ведь рукавицы ни капли не спасали от холода. Зима ушла, но не отпустила нас, волоча за собой.
Все в 11-А не могли найти себе места. Кипела подготовка к экзаменам. Каждый был загружен под завязку дополнительными занятиями, репетиторами, курсами перед поступлением. О свободном времени можно было просто забыть. Мне приходилось совмещать учебу, работу и помощь матери. С Майей мы виделись исключительно в школе, но оба понимали, что такой расклад вынужден, ведь оставалось совсем мало времени. Меньше, чем я мог себе представить.
Становилось все труднее с каждым днем. Не хватало сил практически ни на что. Я буквально приползал домой и падал на кровать, не раздеваясь. Было невыносимо метаться из стороны в сторону в ожидании чуда, что избавило бы меня от сложившейся ситуации. Помощи было ждать неоткуда. Мама убеждала меня, что справится сама, и мне следовало бросить работу, но я понимал, что так нам просто не прожить без кредитов и долгов, а позволить своей семье так скатиться я не мог.
Когда удавалось немного освободить время, я спал. Сон стал для меня спасением, дорогим удовольствием, которое не так часто мог себе позволить. С приходом весны приходилось отдыхать всего по три-четыре часа в день, что не слишком положительно влияло на здоровье. Но я знал, оно того стоило. Потерпеть всего пару месяцев, чтобы потом обеспечить себе и маме хорошее будущее без забот и проблем. Она и так слишком часто задерживалась на работе, приходила домой измученная. Я больше не видел в ее глазах той прежней жизни, задорных искорок, и это угнетало.
Бежать было некуда. И не к кому. Все родственники, которые еще совсем недавно так яро поддерживали нас после смерти отца, вмиг испарились, как только зашел разговор о деньгах и помощи. У всех тут же появились свои дела, проблемы, и исчезли все средства для проживания, хоть мы с мамой прекрасно знали, что те не бедствовали. Конечно, сочувствовать чужому горю со стороны намного проще, чем коснуться его и попытаться сделать хоть что-то.
Запершись в своем мире, я перестал замечать все вокруг. Мир смазался, очертания исчезли. Для меня все стало повседневной рутиной, из которой выбраться никак не удавалось, и она все сильнее затягивала, отбирая то, что на самом деле было важно. Оставалось лишь слепо следовать за течением в надежде, что когда-нибудь это прекратится, и я смогу вновь нормально смотреть на мир. Только это мгновение все не наступало. Я терялся сам в себе. Быть может, подняв взгляд хоть раз, я бы заметил, что происходило под самым моим носом, но я не хотел этого делать. Проще было просто утонуть в заботах, чтобы потом сбросить всю вину на других.
***
Близился день восьмого марта. Мама настойчиво просила ничего ей не покупать. Для видимости пришлось согласиться, но я хотел хоть как-то порадовать ее, затравленную на работе, уставшую и измученную. Это было меньшим, что я мог сделать. Поэтому в пятницу после школы я взял Марка с собой, и мы направились выбирать подарки для важных женщин наших жизней.
- Как продвигается подготовка к экзаменам? – спросил я, стоило нам пересечь главные ворота.
Друг махнул рукой.
- Не спрашивай о таком, ладно? Как у меня может идти подготовка? Я что, когда-то великим умом отличался?
- Еще скажи, что ты дурак...
- От правды не сбежишь, Тёма. Если в голове пусто, то ничего с этим уже не поделаешь. Предки согласны на контракт. Так что я не так сильно парюсь.
Я вздохнул. В его семье ситуация была довольно-таки неплохой. Хотя, смотря, с чем сравнивать. Но отношения с родителями складывались, да и в деньгах они не нуждались. Мне же только бюджет и светил. Стоит пролететь, и целый год буду работать, готовясь к новому поступлению.
- Ты лучше расскажи мне что-нибудь хорошее. А то я с этой учебой скоро волком на луну выть буду, – взмолился юноша.
Состроил такое забавно лицо, что я, не удержавшись, рассмеялся.
- Да что рассказывать-то? В последнее время моя жизнь крутится вокруг школы, работы и дома. Про свободное время так вообще молчу. Оно враз куда-то подевалось, а я даже не успел заметить, как стал пахать, словно лошадь.
- Даже Майя не радует?
- А что Майя? Мы с ней только в школе и видимся. На уроках, понятное дело, молчим, учителей слушаем, ведь экзамены не за горами, а нам еще и аттестат хороший нужен. А на переменках перебросимся парой слов, и только-то. Учеба все силы вытягивает, и никуда от этого не денешься. Будто бы у вас с Леной иначе...
- Конечно, иначе, – Марк фыркнул. – А ты думал, что я променяю любовь всей моей жизни на что-то другое?
- Еще недавно она тебя из себя выводила, а теперь любовь всей твоей жизни? – хохотнул я. – Ну да, удачи. И чем же вы занимаетесь?
- А вот это уже, дружище, под табличкой 18+, и публично не распространяется. Можешь даже не расспрашивать, все равно ничего я тебе не скажу, – заговорщицки подмигнул парень.
- Да не сильно-то и хотелось, – я закатил глаза и ускорил шаг.
- Ты обидься еще.
- Именно этим и займусь.
В спину мне полетел снежок и, ударившись о пуховик, разлетелся на множество кусочков. Я обернулся и приподнял бровь, словно спрашивая, что это было.
- Ты же победами своими хвастался направо и налево, а на самом-то деле все это выдумки. Могу поспорить, что ничего у тебя ни с кем не было, – глаза Марка горели задорным огнем.
- Да у тебя с Леной тоже ничего не было. Просто треплешься, как девчонка, – в ответ бросил я.
И началась война. Снег летел в лицо, за шиворот, разбивался у самых ног. С губ слетал смех, и становилось так легко на душе, словно весь мир замер, даря нам несколько мгновений, чтобы передохнуть от всей суеты, поглотившей выпускников.
Гнаться за чем-то, что никогда не сбудется, было глупо. И обещать себе, что сохранишь все отношения с одноклассниками и после выпуска так же не имело смысла. Все меняется. Мир не стоит на месте. Земля постоянно меняет свое расположение в космосе и в отношении других планет во Вселенной. Новый день никогда не схож с предыдущим. Никто не может сказать, что будет завтра. Мы можем остаться друзьями навечно, а можем рассориться на следующий же день, и ни один человек во всем мире не знает своего будущего.
Но одно я мог сказать с полной уверенностью. Даже если нам было сужденобольше никогда не увидеть друг друга после выпускного, Марк навсегда останетсямне другом. Пусть мы не будем близки, пусть между нами вырастет стена, которуюмы не сможем преодолеть, и с годами она будет становиться все толще, естьмгновения, которые навсегда останутся в моем сердце. И, уверен, в его тоже.