Майя
Я не сомкнула глаз до самого подъема. Ирина Тимофеевна проспала и носилась по комнате, пытаясь отыскать необходимые ей принадлежности. Я лежала на кровати и смотрела в потолок, вспоминая ночной разговор с Артемом. Как и думала, он не поверил в серьезность моих слов, приняв их за шутку. Люди всегда так делали. Было проще закрывать глаза, отворачиваться, сбегать от реальности, чем поверить в правду. И я не винила юношу в том, что он не воспринял те слова должным образом.
Ночной сноубординг поднял настроение. Я искренне веселилась, стараясь удержать равновесие и не свалиться в снег. Это оказалось труднее, чем я полагала, но я не собиралась сдаваться после первого же провала. Впереди было еще пять дней, которые я собиралась посвятить попыткам научиться кататься. С поддержкой со стороны парня или нет. Я приехала вовсе не за его одобрениями, которые могла получить в любом другом уголке Вселенной.
Его откровение по поводу отца меня удивило. Я видела, что с ним что-то происходило, но не думала, что все имело такую подноготную. Жалости в моей душе смерть не вызвала, я и сама знала не понаслышке, что она из себя представляет. Всем нам суждено оказаться на том свете, в тот или иной час своего существования. У кого-то он задерживался, давая насладиться красками жизни чуть дольше предначертанного, а у таких, как я, спешил, не щадя. В один из дней я окажусь запертой под тоннами земли, и от моей истинной сущности не останется ничего, кроме остывшего тела. Я смирилась, привыкла к мысли о скорой кончине, хоть так отчаянно хотела жить, и больше смерть не могла вызвать во мне никаких эмоций, кроме страха, что это случится, пока близких не будет рядом.
Стоило Ирине Тимофеевне собраться, как она принялась подгонять меня, ведь мы опаздывали к завтраку. Женщина заставила меня подняться и спуститься вниз. Я нехотя переставляла ноги. Есть совершенно не хотелось, что нисколько не удивляло. Умирающий организм редко нуждался в пище. Это сказывалось на фигуре, которую я старалась скрывать за мешковатыми свитерами, огромными футболками и отсутствием юбок в гардеробе, чтобы не демонстрировать никому худые ноги, усеянные синяками и шрамами после гонок.
Еще издалека я почувствовала ароматы разнообразного мяса, от которого стало дурно. Тошнота подступила к горлу, но я старалась игнорировать отвратительное чувство, следуя за учительницей. Зайдя в столовую, увидела, что весь класс уже расположился за столиками и, увлеченно болтая, поглощал пищу.
Я взяла поднос и двинулась в сторону блюд, разложенных на тачках. Найти что-либо без мясных ингредиентов оказалось довольно трудно. Мне удалось выудить тарелку с парой фаршированных баклажанов, пирожки с земляникой и травяной чай. Выгрузив все на поднос, я принялась взглядом искать свободный столик, где могла бы пристроиться, не натыкаясь на недовольные взгляды.
- С добрым утром.
Первым, что я увидела, обернувшись, была тарелка с овощным салатом, протянутая мне Артемом. Он улыбался, хоть я и заметила мешки под глазами, что свидетельствовали о недостатке сна. Парень поставил тарелку на поднос, выхватил его из моих рук и понес в сторону столика, где сидел Марк.
- Я не буду есть, сидя рядом с ним, – я сложила руки на груди, пытаясь показать свое несогласие.
Но, видимо, одноклассника мои слова совершенно не беспокоили. Он продолжил движение. Пришлось сдаться и пойти следом. Рухнув на стул, я закатила глаза и принялась за еду.
- Приятного аппетита.
- Угу, чтоб ты подавился там, – бросила я в ответ.
Любить кого-то было так трудно. В одно мгновение я чувствовала невыносимую потребность в Артеме. Казалось, я не могла дышать без него, и хватало лишь взглянуть в его глаза, чтобы понять, что все не приснилось. Я хотела держать его за руку, создавая самой себе уверенность, что все реально. Но через несколько секунд, стоило ему сделать что-то раздражающее или из ряда вон выходящее, нарушающее мой покой и привычный ритм жизни, как я готова была убить его в тот же миг. Наши отношения были построены на любви, граничащей с ненавистью. И это заставляло меня то и дело злиться. На него и на саму себя, что допустила подобную слабость.
- Мы с Марком хотели бы научиться кататься на сноуборде. Ты с нами? – юноша будто не замечал моего раздражения и продолжал навязывать компанию одноклассника, в которой я вовсе не желала находиться.
- Обойдусь. Пойду спать.
Артем было открыл рот, чтобы возразить, но Марк прервал его:
- Я что-то не в настроении сегодня на сноубординг. Так что как-нибудь без меня. Завтра еще покатаемся.
Он бросил на меня беглый взгляд, в котором я уловила понимание. Впервые я заметила, что этот парень не так глуп и недалек, коим пытался казаться. Это заставило задуматься и уйти в себя на время, отгородившись от окружающего мира. Я никак не ожидала, что Марк замечал больше, чем показывал.
- Майя, вернись на Землю, – перед моим лицом замелькала рука.
Я прервала размышления и уставилась на Артема.
- Чего тебе?
- Не будь такой грубой. Я просто пытаюсь тебе показать, что не все люди столь ужасны. К тому же, я ведь не предлагал тебе покататься вместе с Наташей.
- Только попробовал бы. Вкусил бы у меня потом сладенького снежка.
- Хватит дуться. Марк не такой ужасный, как ты себе представляешь.
- Ну да, конечно. По ночам он превращается в волшебную феечку Винкс и спасает мир от зла, – я затолкала в рот остаток пирожка и запила его чаем. – Спасибо за компанию.
Поднявшись, я направилась прочь. Не хотелось признавать, что Артем был прав. Марк действительно не был таким ужасным. Он просто слишком сильно хотел таковым казаться, чтобы не выделяться из толпы одноклассников, которые единогласно объявили мне бойкот за молчание на протяжении всего лета.
***
Забрав из комнаты верхнюю одежду, я направилась на улицу, параллельно укутываясь в куртку и обматываясь шарфом. Несмотря на все сказанное, я все же не собиралась оставлять попытки научиться кататься на сноуборде. Становиться на гору повыше было бы полным безрассудством, не умея съехать и с учебной. Поэтому я поставила себе цель не возвращаться в здание до тех самых пор, пока у меня не получится практически идеально, даже если начну замерзать или проголодаюсь.
Взяв в пункте проката тот же самый сноуборд, с которым практиковалась ночью, я направилась на вершину холма. Головная боль постепенно давала о себе знать, но тошнота отступила, как только в желудке оказалась пара пирожков. Симптомы возвращались один за другим, и радовало лишь то, что я все еще не видела галлюцинаций, которые обещали с того самого дня, как сообщили о диагнозе.
Я видела людей, кто, как и я, пытались освоить новый для себя вид спорта, но среди них все еще не было одноклассников. Ирина Тимофеевна беседовала неподалеку с каким-то мужчиной и смеялась. Она была похожа на флиртующего подростка, но в глубине души я желала, чтобы этот возможный роман окончился для женщины свадьбой, ведь ей все не везло с мужчинами. Пусть я стала холодной, отстраненной и безразличной, но желала ей счастья многие годы до того, как заболела. И не могла перестать делать этого теперь.
Закрепив ноги на доске, взглянула вниз. Мимо пронеслась какая-то девушка на год-два старше меня. Она была сосредоточена на спуске, держалась уверенно. Следом ехал мужчина на лыжах. Ему удавалось не так умело, как девушке, но он все равно старался. Я натянула очки, которые так же взяла в прокате, на глаза и толкнулась вперед.
В первое мгновение показалось, что я вот-вот упаду, вновь зарывшись в снег. Но внезапно тело само приняло правильное положение. Я согнула ноги и наклонилась вперед, стараясь держать равновесие. Снег летел в лицо, но я отчетливо видела каждую мелочь. Объезжая преграды, я добралась до самого подножья и затормозила, оставшись в вертикальном положении. Только оказавшись ногами на твердой земле, я осознала, что получилось. Ночная тренировка, измотавшая меня и практически откинувшая надежду на победу, дала свои плоды. Я не могла поверить, что действительно смогла.
- Эй, ты как? Подниматься будешь? – рядом из ниоткуда возник Артем, придерживая собственный сноуборд.
Я повернулась к нему лицом. Парень стоял в недоумении и смотрел на меня.
- У меня получилось, – пробормотала я. Губы сами собой расплылись в улыбке. Я подобрала доску с земли и оперла о стену. – Слышишь, Артем? Я смогла!
Я готова была повиснуть у него на шее, опьяненная счастьем. Глаза светились, когда я смотрела на парня. То мгновение не могло сравниться ни с чем иным. Впервые за долгое время я могла поделиться радостью от преодоления преграды с кем-то. Все предыдущие победы я праздновала в одиночестве, не позволяя кому-либо приблизиться. Но радость от нового достижения я могла разделить с Артемом.
- Ты... только что сделала это? – недоверчиво спросил юноша, ставя свой сноуборд около моего.
- Чёрт побери, да! Я сделала это!
Недоумение на лице парня сменилось радостью. Он притянул меня к себе и обнял. Я могла чувствовать его руки, обвивающие мою талию, и мне было так хорошо рядом с ним.
- Ты просто потрясающая, Майя Эдинберг, – прошептал он.
Если бы у меня была возможность взять воспоминание и запереть его в банку, дабы изредка доставать и любоваться им, переживая все так же явно, как и тогда, я бы это сделала. В то мгновение любовь и счастье переполняли меня. Я хотела никогда не покидать то место в горах, не покидать его объятья. Знала, что именно там была в безопасности.
За спиной Артема столпились одноклассники. Все они рассматривали нас, словно мы были диковинным экспонатом, привезенным издалека, но мне было плевать. Они могли пялиться вечность, думая о том, что мы не подходим друг другу, ненавидя меня и проклиная. Весь класс мог ополчиться против меня по возвращению в Киев и устроить что-то такое, из-за чего я почувствую себя отвергнутой обществом на пару мгновений. Каждый из них мог желать мне смерти или страданий. И мне было совершенно все равно. Времена, когда меня заботило их мнение, прошли. Я позволила частице старой Майи соединиться с новой, чтобы появился совершенно иной человек, умеющий любить, принимать и отдавать себя тем, кто того заслуживал.
Юля стояла с открытым ртом, смотря в нашу сторону, и терла глаза, словно не могла поверить в происходящее. Тома уткнулась в плечо Руслану и расплакалась. Тот, в свою очередь, переглядывался с Антоном в попытках получить ответ на свой немой вопрос. Наташа пылала от гнева и сжимала кулаки, нервно кусая губу. Марк стоял, облокотившись о стену, и улыбался, глядя на нас. Я улыбнулась ему в ответ.
Я решила последовать совету людей, чье мнение было для меня важно.Спустя полтора года одиночества я открыла свое сердце для того, кто хотел тудапопасть, и больше не пряталась.