Артем
Впервые в жизни я безбожно проспал. Когда мама ворвалась в комнату и принялась расталкивать, крича, что мы опаздываем, я свалился с кровати от неожиданности. Минут пять ушло на то, чтобы прийти в себя, вспомнить собственное имя, местонахождение и планы на день, прежде, чем я в ужасе поднялся с пола и принялся носиться по комнате, заталкивая в рюкзак все подряд. Надел то, что первым выпало из шкафа. Благо, джинсы не мялись, а на толстовке все было не так заметно.
Из дома я выскочил за десять минут до начала урока. Мне бы ни за что в жизни не удалось прибыть в школу вовремя. Разве что на летающей машине, но таковая имелась лишь у семейства Уизли, а я в него, как помнится, не входил. Поэтому пришлось бежать со всех ног до метро, впихиваться в заполненный вагон и довольствоваться тем, что вообще сумел в него влезть, так как некоторым опаздывающим повезло меньше.
Воскресенье прошло как в тумане. Спроси меня кто, чем я занимался, я бы не ответил. Странно, но я действительно не помнил, что такого делал. Мысли о Майе не давали покоя, и сосредоточиться на чем-то ином никак не удавалось. Не шло из головы увиденное и услышанное в субботу. Я прокручивал в голове раз за разом все произошедшее, пытаясь понять, что было придумано мною, а что реальностью. И в конечном итоге, пришел к тому, что все случилось на самом деле, и мозг не шутил со мной. Это несказанно радовало, но и ставило вопрос, как вести себя дальше.
Я боялся предугадать реакцию одноклассницы. Она могла налететь на меня с кулаками, проигнорировать или же просто ограничиться парой едких фраз. На что-то иное я и не рассчитывал, ведь иначе она вести себя не умела. Да и сомневался я, что девушка была рада, что я вторгся в очередной аспект ее жизни.
«Будто у меня был выбор...»
Улыбаться собственным мыслям, стоя в общественном транспорте, оказалось не самой лучшей затеей. Несколько людей недоверчиво покосились на меня. Я постарался сделать как можно более невинное выражение лица, словно вовсе не понимал причины их взглядов. Что ни говори, а неделя началась восхитительно.
В школу я зашел как раз под конец первого урока. В коридорах все еще было тихо. Оставил пуховик в гардеробе и направился в сторону класса. Елена Николаевна, должно быть, сделает мне выговор за опоздание. Я успел показать себя, как образцовый ученик, и не хотелось портить этот образ, хоть до него мне и было очень далеко.
Раздался звонок, от которого заложило уши. Мне никогда не нравились подобные устройства. Они издавали слишком много шума. Из классов повалили дети, шумя и смеясь. Я наблюдал за ними, ожидая, пока учительница математики не покинет помещение.
Стоило женщине появиться на пороге, как я подлетел к ней и попросил прощение за отсутствие на уроке. Она бросила на меня оценивающий взгляд и, сказав после уроков зайти в учительскую, направилась прочь. Я ввалился в шумный класс.
- Черт, Тёмыч, тебя где носило? – Марк внезапно оказался рядом и похлопал меня по плечу. – Мы тут уже начали теории строить по поводу твоего исчезновения. Уж как-то слишком часто ты пропадать начал.
- Да ничего такого, – отмахнулся я, взлохмачивая волосы. – Проспал маленько.
Посыпались расспросы о прошедших выходных. Я старался отвечать уклончиво, дабы не сболтнуть лишнего, хоть эмоции и переполняли. Но теми чувствами я желал поделиться лишь с Майей.
Меня отпустили только, когда Тимофей Иванович вошел в класс. Я прошел к своей парте и, наконец, оказался там, где хотел быть. Соседка читала книгу, не отрываясь, но заметила мое появление. Я не мог с уверенностью сказать, но мне показалось, она облегченно вздохнула, стоило мне приземлиться на стул.
Начался урок. Учитель вещал о творчестве Федора Достоевского. Наташа то и дело оборачивалась, бросая на меня многозначительные взгляды, которые я тщательно игнорировал. Майя читала, не обращая на меня внимания. Но меня переполняли эмоции, а вопросы так и рвались наружу. Я не мог просто молчать.
Вырвав двойной лист из тетради, нацарапал на нем:
«Ты меня игнорируешь?»
Придвинул записку ближе к девушке. Она посмотрела на запись. После перевела взгляд на меня, словно пытаясь что-то безмолвно спросить. Я пожал плечами и кивнул в сторону листа. Соседка вздохнула и закатила глаза. Но, взяв ручку, принялась строчить ответ.
«И вовсе я тебя не игнорирую. С чего дурь такая в голове?»
«Просто мне показалось, что ты не в настроении говорить».
«Не неси чушь. Ничего подобного не было».
Так хотелось спросить ее о субботе. Я замер, держа ручку и не решаясь что-либо написать. Одноклассница это заметила, взяла лист и настрочила:
«Тебя пугает то, что ты узнал?»
Я удивленно на нее посмотрел. Девушка была серьезна.
«Конечно, нет. С чего бы меня напугали уличные гонки? Это было потрясающе, если честно».
«Нормальный человек на твоем месте кричал бы: «Ты больная, разобьешься же!»».
Я прыснул.
«Значит, я ненормальный человек».
Майя посмотрела на меня недоверчиво, но в то же время с какой-то надеждой во взгляде. Я не мог понять, чего именно она ждала, но всем сердцем хотел ей дать желаемое.
«То, что ты говорил тогда... Не думаю, что это хорошая идея. Ты не понимаешь последствий своего решения. Они не поймут, поверь мне. И я привыкла к одиночеству. Так проще».
«Мне нет дела до глупых недалеких подростков. Если они не видят в тебе того, что вижу я, то я и знать их не хочу».
Мне показалось, она смутилась от таких слов. Тут же появилось желание забрать их обратно, но сделать это было не так-то просто, ведь притвориться, что те слова ей просто послышались, не было возможности, так как они были написаны.
«Черт с тобой. Я тебя предупреждала».
Майя все время пряталась за грубостью. Словно ей было удобно в том панцире, где она заперлась от окружающего мира. Она то и дело отталкивала меня, но я чувствовал, что делала это с неохотой и сожалением. Я не понимал ее, не мог разгадать. И это нравилось мне.
Сказать по правде, я не верил в родственные души. Это всегда казалось какой-то глупостью, придуманной людьми, дабы оправдаться. Они убеждали себя в том, что где-то жил идеально подходящий им человек, которого еще просто не удалось отыскать, и все ссоры, боль, грусть вскоре забудутся, стоит найти того самого. Но все это было полным бредом. Счастливой любви не существовало. Она невозможна без боли, страданий и усилий. Для того, чтобы осознать истинное счастье, необходимо побывать в аду. И вовсе не потому, что оно достается через мучения. Все намного проще. Не осознав тоску и уныние, не сможешь ценить то, что будет предоставлено судьбой.
Я не хотел до самого конца знать Майю. Не хотел изучить ее полностью, чтобы в ней не осталось загадки. Желал, чтобы она навсегда оставалась для меня тайной. Я понял, что девушка могла удивлять меня, что она оказалась вовсе не тем человеком, которым я ее представил, и это что-то во мне перевернуло. Я не мог смотреть на нее так, как прежде. Еще несколько недель назад я видел в ней человека, показавшего мне иную сторону мира. Теперь же я видел в ней девушку, по которой сходил с ума.
Одноклассница поселилась в моих мыслях, задержалась там дольше желаемого и стала слишком дорогим человеком для меня. Это стало моим наваждением, чем-то, что я не мог описать словами. Я смотрел в ее зеленые глаза и понимал, что попал. Конкретно попал. Влюбиться было мне в новинку, и я был в замешательстве. Я умел флиртовать с девушками, но не умел за ними ухаживать. Раньше это и не требовалось, ведь популярности у противоположного пола было не занимать, и они все делали сами. Мне оставалось просто улыбнуться, подмигнуть или сказать пару красивых фраз. Но в этом случае все было совершенно иначе.
Влюбиться в Майю Эдинберг было сродни безумию, но я был рад сойти с ума.
***
Стоило звонку на большую перемену прозвучать, как я схватил соседку за руку и потащил прочь из класса. Успел уловить несколько изумленных взглядов, направленных в мой адрес, но они не волновали меня.
От неожиданности девушка потеряла дар речи и молча следовала за мной. Мы бежали коридором школы, проталкиваясь через толпу младшеклассников. Я не хотел, чтобы кто-либо мешал говорить. Необходимо было хотя бы на несколько минут остаться с ней наедине, увидеть одноклассницу такой, какой видел ее лишь я. Изредка, врываясь в ее личное пространство.
- Стой! Что ты делаешь?
Майя пришла в себя и постаралась выхватить руку из моего захвата. Я остановился и развернулся к ней лицом. Мы стояли около кладовой, вокруг царила тишина. Все ученики направились в столовую. Я понимал, что лишал ее обеда, но мне нужно было поговорить. Слышать ее голос, а не читать строки на листе из тетради.
- Ты понимаешь, что я не отстану от тебя? – я отпустил ее руку.
Она поправила очки и уставилась на меня.
- Я же сказала уже. Делай, что хочешь. Мне все равно, – ее голос был полон безразличия.
В груди защемило.
- Неужто я так тебе противен? – я сжал кулаки, стараясь сдерживать свою злость. – Разве я не доказал, что не такой, как все они? Или тебе мало?
Майя сложила руки на груди, отгораживаясь от меня, и отступила на шаг назад.
- Ты меня пугаешь, – бросила она. – Ты вообще в курсе, что это немного смахивает на то, что ты умом тронулся?
«В курсе ли я? О да! И причина тому стоит сейчас перед моими глазами...»
Но я не сказал этого. Молчал, смотря на нее, и ждал чего-либо. Хотя бы намека на то, что ей не все равно, что в ее груди все горит так же, как и в моей. Но Майя была холодна и безразлична. И это сводило меня с ума.
- Я голодна. Если тебе больше нечего мне сказать, то я, с твоего позволения, направлюсь в столовую.
Одноклассница развернулась, и уже было направилась прочь, но я схватил ее за руку и затолкал в кладовую. Вошел следом и закрыл за нами двери. Я чувствовал, как то пламя, разгоревшееся внутри, становилось все больше и сильнее. Оно объяло меня, и я не мог трезво мыслить. Весь мир исчез, существовали лишь Майя и я.
- Что за черт?
Девушка уперлась спиной в закрытую дверь, пытаясь нащупать ручку, но я перехватил ее руку.
- Отпусти меня, - прошипела она.
- Нет!
Поддаваясь неведомому порыву, я наклонился к лицу одноклассницы и впился в ее губы жадным, настойчивым поцелуем. Она пахла корицей и цветочными духами. Кожа девушки была мягкой и нежной, как мне всегда и казалось. Я прижимал ее к двери, целуя, наслаждаясь близостью. Она была прекрасна. Лучше, чем я мог себе представить, чем кто-либо мог. И я не собирался ее отпускать.
Я не сразу заметил, что по ее щекам заструились слезы. Оторвавшись от таких желанных губ, попытался разглядеть в темноте лицо девушки.
- Зачем ты сделал это? – в ее голосе слышалась боль. – Чёрт возьми, Артем! Я ненавижу тебя!
Оттолкнув меня в сторону, Майя вылетела прочь из кладовой. Дверь за ней захлопнулась. Этот звук был слишком громким в тишине, объявшей меня. Я стоял и смотрел на пустое место перед собой, где еще недавно находилась девушка.
«Поздравляю, Артем. Ты все испортил. Снова...»