Сердце трона

Договор подписан. Теперь адасцы полноправные хозяева своей земли. Мы претендуем только на четверть ежедневной добычи воды на новом источнике в течение года либо до момента, когда найдем свой. Как бы я к Эмаймону ни относился, с его стороны это весьма щедро.

Ранним утром накануне подписания я навестил адасский корпус и поговорил с командиром — моим бывшим сослуживцем, которому доверяю. От него я узнал точное количество единиц в инвентаре и распорядился, чтобы его вместе со служащими доставили без потерь к границе в течение следующих пяти дней. И людям, и оружию мы найдем применение: нам теперь как минимум нужно укрепить границы.

Я решил не принуждать к переезду тех, кто хочет остаться, но таких оказалось немного. В основном это те, кто нашел здесь семью после отмены преследований за межплеменные союзы. Эмаймону нарушил вековые устои своего народа, впустил к себе чужих — но королю-освободителю и не такое сойдет с рук.

Что касается Микэма, то командир признает свою ошибку и горячо извиняется. Он утверждает, что советник новоиспеченного короля проник в корпус с намерениями вернуться на родину и тщательно подготовился к тому, чтобы скрыть свои корни. Он исчез из виду в один момент, ушел с пустыми руками и пропал без вести, пока его не обнаружили возле Эмаймона. Удивляюсь, как Микэму удалось перехитрить стольких людей.

В то время, как я разбирался с корпусом, Ларрэт навестила бывшую служанку. По ее словам, Тэта выглядела болезненно и подавленно, хотя виду не подала, что ее что-то не устраивает. Напротив, убеждала, что она счастлива. Ларрэт уверена, что ей сказали не всю правду, но я попросил ее не брать в голову. Не наши проблемы.

Мы покинули границу Адаса ровно в полдень и договорились идти без остановок, чтобы не оказаться после заката под открытым небом. Ночь в пустыне может обернуться чем угодно.

Половина маршрута минула быстро и далась нам не так тяжело, как дорога в Адас. Мы всем отрядом обсуждали планы на освоение четырех оставшихся баз в нашем распоряжении. По словам Йэнн, отчаиваться пока рано: с Вермой мы протянем год-два, а поиски вскоре могут обвенчаться успехом, если не опускать руки и верить в лучшее.

— Смотрите, — вдруг замечает один из стражников, идущих впереди, — кажется, там буря! — Он тянет руку к горизонту. Его размыло песком, а ветер как назло встречный. Сказать, что нам не повезло, значит не сказать ничего.

— Идем к хребту, — командую. — Если что, спрячемся в горах.

— Но это опасно, — несмело возражает другой стражник.

— А у нас есть варианты? — поддерживает меня Йэнн. — Нам нужно укрытие. А то вдруг кто-то подцепит пустынную лихорадку.

На пути к горам нас-таки настигает буря. Она поднимает песок, который, кружа в воздухе, больно бьет по лицу, свистит в ушах и попадает в глаза.

— Держитесь вместе! — приказываю я отряду.

Ларрэт хватает меня за локоть. Я прижимаю ее к себе, но мгновение спустя вспоминаю, что мы не одни, и отпускаю. Вскоре жалею: буря разбушевалась не на шутку и валит нас с ног. Я теряю ее из виду.

Все происходит слишком быстро.

— Вен! — кричит она в панике. — Ты где? Я тебя не вижу!

— Я здесь, не бойся, — говорю, и только потом приходит осознание, что я обратился к госпоже на ты, еще и при всех.

С трудом, но я открываю глаза и протягиваю ей руку. Она подбегает навстречу и крепко обнимает меня за талию. Я тоже испугался, когда впервые столкнулся с песчаной бурей, о которой ходит столько легенд. Мне тогда было тринадцать.

— Сейчас все стихнет, — говорю ей на ухо, и она чуть успокаивается.

Через какое-то время ветер вправду ослабевает, однако не прекращается. Из-за песка в воздухе плохо видно дорогу, и мы идем вдоль хребта в десяти метрах от него, чтобы не сбиться с маршрута и укрыться, если начнется буря посильнее.

Я предельно сосредоточен и пытаюсь уловить каждый звук. Что-то не дает мне покоя. Странное предчувствие, будто кто-то идет за нами следом или поджидает впереди. Я внимательно смотрю по сторонам, но не замечаю ничего подозрительного.

Нельзя впадать в панику, но я чувствую, что должен что-то сделать.

— Держите лук наготове, — приказываю страже. — За нами, возможно, следят. Противник может напасть со стороны скал, не спускайте глаз.

Спустя сотню шагов чувство опасности еще не покинуло меня. Отряд взволнован, Ларрэт дрожит — то ли от холода, то ли от страха.

В очередной раз я поднимаю взор к небу и на короткое мгновение замираю. Сквозь песочную пелену я вижу то, чего боялся больше всего с начала похода. Это даже хуже, чем я мог себе вообразить. Десятки стрел летят у нас над головами, но самих стрелков не видно. Они где-то над нами, затаились на вершинах.

Мы попали в засаду.

Нужно действовать быстро.

Я хватаю за руку Ларрэт, которая еще не успела ничего сообразить, и бегу со всех ног, прикрывая ее телом. В песках не спастись от нападения. Мы спрячемся в горах.

Добегаем до ближайшей скалы, я оборачиваюсь — и вижу, как несколько наших уже легло на землю. Двое бежали за нами, но... Я крепко зажимаю рот госпожи, чтобы она не закричала, увидев кровь. Она не сопротивляется, а ведь могла подумать, что я заодно со нападающими.

Одна из стрел попадает прямо перед нами, протыкает землю.

— Все будет хорошо, — шепчу я и чувствую под грудью жгучую боль.

Я опускаю глаза и понимаю, что одна из стрел попала мне под ребро. Нет. Я не могу умереть сейчас, не имею права. Я отламываю ее спереди и сзади — кусок дерева остается внутри, я его чувствую.

— Вен... — Ларрэт всхлипывает.

— Тс...

Игнорируя боль, я подхожу к краю валуна, за которым мы спрятались, и смотрю, нет ли за ним людей. Вроде никого. Перед нами долина, окруженная со всех сторон скалами. Пути назад нет. Нужно бежать без оглядки. Оставаться опасно: эти черти в любой момент могут спуститься. Благо ветер с песком проник в пространство между горами, и нас могут не заметить.

Чем дальше мы уйдем отсюда, тем лучше. Худшее, что мы можем сделать, — это стоять на месте и ждать неминуемой смерти.

— Давай, — шепчу.

Она меня понимает с полуслова, и мы бежим. Бежим долго, хотя в такой суматохе теряешь чувство времени и пространства. Мысли притупляются — остается инстинкт выживания. Откуда-то берутся силы.

Я прихожу в себя только когда мы оказываемся в укрытии. Это пещера. Я смотрю по сторонам и натыкаюсь на испуганные глаза Ларрэт.

— Ты в порядке?..

Вся боль, которую я должен был прочувствовать до этого момента, одной волной проходит по всему телу. Я еле держусь, чтобы не закричать.

Кровь пропитала одежду. Я пытаюсь дышать как можно осторожнее, чтобы не потерять сознание. Я падаю на колени. Мир расплывается. Последнее, что я вижу, — это ее глаза, полные ужаса и слез, ее дрожащие губы. Последнее, что слышу, — свое имя.

***

Я открываю глаза. Темновато, пахнет землей. Я пытаюсь пошевелиться и чувствую, что я опираюсь спиной в холодную стену и меня удерживают. На моем плече что-то теплое.

— Ларрэт?.. — Странно, но нет прежней боли. Я могу говорить.

— В-вен?

Кожа стала более чувствительной и остро реагирует на прикосновения. Зато внутри я ощущаю пустоту.

— Вен, ты очнулся! — Ларрэт держит меня за щеки. Она близко, я вижу ее заплаканное лицо. — Вен, ты жив... Я с ума сошла! Ты едва дышал. Я думала, ты... — она всхлипывает.

— Мы одни?

Она отчаянно плачет, не отвечает, кладет голову на мое плечо и осторожно обнимает за плечи.

— Вен, ты умер... Ты не дышал!

— Я ничего не чувствую. Неужели это действие инэма?

Инэм — сильное обезболивающее. Он может как вдохнуть жизнь в умирающего, так и убить здорового человека. Его применяют в самых крайних случаях, когда не осталось шансов.

— Где Вы его взяли? Он был у лекаря...

— Да. Я вернулась.

— Ч-что?.. — Я пытаюсь присесть. — Ты с ума сошла? — Я вновь забываю, с кем говорю. — Ты понимаешь, что они могли с тобой сделать? Ларрэт...

— Но ты умер. — Она отстраняется и смотрит на меня безумными глазами.

— Мы могли оставить следы. Они придут за нами.

— Уже приходили. — Ларрэт подливает масла в лампаду, становится светлее. — Но мы были здесь.

Я замечаю, что мы находимся в узком тупиковом месте пещеры, загороженным большим камнем. Нас могли не найти.

— Значит, уже не придут? — спрашивает она.

— Надеюсь. А где Ваш плащ? Холодно.

— Я перевязала твою рану.

Ларрэт вернулась к отряду, нашла укрытие, спрятала нас обоих и остановила кровотечение. Ее руки по локоть в красном, пятна есть на одежде и на лице. Она вернула меня к жизни, рискуя собой. Неужели я этого стою?

— Я взяла твой кинжал. Я была осторожна, честно.

— Ты не должна была...

— Твои шрамы, они... — шепчет. — Я все видела.

— Они ужасны, знаю. Скажи лучше, что ты увидела там. Кто-то уцелел?

Ларрэт отрицательно качает головой:

— Я не нашла только Джэна.

Бычка могли забрать: пригодится в хозяйстве. А что стражников перебили до единого, то неудивительно. Интересно, не отравлены ли были стрелы? Вероятно, что да, и я уцелел только благодаря инэму. Иногда он действует как противоядие.

— Они умерли из-за меня. Вен, как мне теперь жить?

— Это их долг. Сейчас мы должны думать о тебе. Иначе их жертвы напрасны.

— Мы умрем с голоду. Они забрали еду и воду, телега пуста. Стрелы тоже: и наши, и свои. Не оставили ни одной.

— Это не грабители.

Лук — роскошь, доступная не для многих. Значит, это либо Эмаймон, либо Лайсэн. Другие напали бы с ножами, камнями и копьями.

— Где та, которая попала в меня? — спрашиваю. — Я могу предположить, чьих рук это дело.

— Вот. — Ларрэт протягивает ее, точнее то, что от нее осталось.

— Из архива. Он находится под Дворцом и содержится в строжайшей секретности. Это Лайсэн.

— А что, если он уже занял трон?.. И Айрона убил. О нет! Что я натворила...

— Вероятно, его остановили после того, как он послал стрелков. Помни: Орден служит тебе. Путь к трону не так легок, особенно если у Лайсэна нет доказательств, что ты мертва. Нам нужно вернуться во Дворец в любом случае и как можно скорее.

— Но как?.. Разве мы можем выйти отсюда? Нас ищут.

— На нас напали в трех четвертях пути до границы, верно? Значит, мы в том самом месте.

— Где старый выход из лабиринта? — Он раньше вел именно к южному побережью гор, а не к северному, потом его переделали.

— Верно. Мне кажется, он здесь, в этой пещере. Помните, выход замурован камнями. Мы должны его найти.

— Ты можешь идти? Тебе не больно?

— Могу, не больно.

Я чувствую прилив сил. Действие инэма закончится, и я снова могу потерять сознание. Надеюсь, к этому моменту мы что-то придумаем.

Мы выкарабкиваемся из ущелья и оказываемся в просторной части пещеры.

— Да, я помню, выход в середине пути к северу, — говорит Ларрэт. — Но здесь их много. Смотри. — Она показывает на дыру в одной из стен пещеры. — И вон там. — Показывает в другую сторону.

— Это точно где-то здесь. — Выходы выглядят одинаково, и я уверен, они вырыты людьми.

Мы подходим ближе к одному из них, и я замечаю странные надписи. Они дугой высечены над проходом.

— Ох, это крэтский язык, язык далеких предков, — говорит Ларрэт. — Я изучала его в детстве. Нас заставляли, это у нас семейное...

— И что написано?

Единовластие, сила... закон и преемственность.

Мы переглядываемся.

— Что-то знакомое.

— Они не в том порядке! Я поняла. Нам нужно найти такой выход, чтобы слова слева направо были как там, под деревом в кабинете.

— Хороший шифр.

Они, выходы, находятся в разных частях пещеры, один похож на другой. Над некоторыми лишние слова, порядок везде разный. Наконец, с седьмой попытки, мы находим тот самый: закон, сила, единовластие и преемственность.

Мы забираемся внутрь. В начале проход узкий — приходится ползти на коленях.

— Вен, ты давай осторожно. Не забывай про рану.

Тоннель расширяется, и мы оказываемся в коридоре с низким потолком, но здесь уже можно встать в полный рост. Теперь гадать нечего — просто идем вперед, пока не натолкнемся на груду камней.

— У нас достаточно масла? — спрашиваю.

— Нет, это все, что осталось. Если лампада погаснет, придется идти наощупь.

— Тогда береги огонь.

У меня примерно четверть суток до того, как я вновь почувствую сильную боль, — столько времени действует лекарство. Этого должно хватить, чтобы дойти до Дворца.

Ларрэт несет на спине мой колчан и лук. Я иду с пустыми руками — так сказала она, сославшись на то, что я раненый.

— Как Нора это допустила? — спрашивает она в дороге.

— Понятия не имею, но она за это ответит.

Ларрэт знает про Нору: про то, что она следит за Председателем по моему приказу; про то, что именно с ней я помолвлен. Я думал, всем влюбленным свойственна ревность, но, видимо, ошибался. Ларрэт сама признается, что еще любит меня, но не возражает против Норы. Возможно, она догадывается, где я иногда пропадаю по ночам, но не попрекает и не использует это, чтобы избавиться от нее.

— Она могла нас предать? — следует еще один вопрос.

— Нет. — Я вспоминаю, как мы прощались. — Скорее всего, нет. Думаю, недоглядела, или Лайсэн обо всем догадался и что-то с ней сделал.

— Вен, а ведь... Стрела, которая попала в тебя, она была предназначена мне.

— Вряд ли они в тумане точно целились.

— Но если бы она поразила меня, что бы ты почувствовал?

— Наверное, то же самое, что и Вы. Я бы тоже кинулся в огонь за инэмом.

— Мы ведь перешли на ты.

— Нет, это я иногда срываюсь...

— Ты привыкай понемногу. Через полгода я разведусь с Айроном, и мы поженимся. Теперь никуда от меня не денешься, да?

— Нам бы для начала выжить.

Мы доходим до того самого места, где кончается старый кусок лабиринта и начинается та ее часть, где мы уже бывали не раз. Проход закрыт камнями разного размера. Их много, они образуют горку, которую нужно разгребать, чтобы выбраться отсюда. Не очень понимаю, зачем мы зовем тайный ход лабиринтом: хоть здесь местами и извилисто, но нет тупиковых путей. Я почти уверен, что за этими камнями уже известная нам дорога.

— Я сама, — говорит Ларрэт, отдавая мне лампаду. — Тебе нельзя наклоняться.

— Но...

— Это приказ, если тебе угодно.

— Руками тяжело. — Я достаю из-за ее спины лук. — Используй как рычаг.

Это длится долго. К моменту, когда Ларрэт заканчивает расчищать путь, я чувствую покалывание в боку. Боль возвращается, но пока терпимо.

Мне все труднее идти, и под конец я опираюсь на ее плечо и еле волочу ноги. Во рту обсохло, а мы как назло выпили всю воду, которая у нас была. Каждый шаг стоит усилий.

— Вот и пришли, — говорит она. — Давай. — Она помогает мне присесть.

Это не значит, что все позади. Выход в Алтарь заблокирован изнутри. Нам нужно дождаться помощи. Если мы услышим голос Айрона, то будем спасены. Никто, кроме него, не имеет доступа к правой половине. Если, конечно, Лайсэн не захватил власть. В таком случае нам лучше не выходить отсюда живыми.

Вторую дозу инэма я могу не осилить. Если ждать придется слишком долго, я умру у нее на руках. Во второй раз и окончательно.

— Хочешь, расскажу сказку? — спрашивает Ларрэт вполголоса. Она сидит у меня на коленях, лицом ко мне.

В тусклом свете и с замутненным рассудком я плохо вижу. Я пытаюсь слушать историю, но ловлю только отдельные слова. Кажется, это легенда про двух влюбленных, которые не могут быть вместе. Я чувствую себя ребенком, который засыпает под сказку любящей матери.

Мысли разбегаются. Мне больно, хочется кричать и лезть на стенку. Я нахожу пальцами губы Ларрэт. Они такие горячие, живые, к ним так хочется прикоснуться. Она замолкает, я чувствую на себе ее дыхание. Я набираю в грудь как можно больше воздуха и целую ее. И мне кажется, что она — мое лекарство, мое спасение.