Сердце трона

Вернувшись, мы обнаруживаем Дворец в сонном забытии. По всей видимости, печальная весть еще не дошла до Цвэна. Госпожа отправляет Айрона домой вопреки его желанию остаться с нами, а сама запирается в кабинете.

— Нам нужно ждать официальных вестей, — говорю. — Утром что-нибудь да прояснится. Девушка, которая заходила к Айрону, могла преувеличить.

— Ты с ней знаком?

— Это Кэрол, дочь управляющего Вермой.

— Она вряд ли могла ошибиться. — Ларрэт садится на кресло. — И как я могу разгуливать, когда мир рушится?

— Вы же ни о чем не знали.

— Я должна быть здесь, на своем месте. Должна.

— Но зато Вы решили другую проблему, более личную.

— Ты имеешь в виду ту проблему, которая недавно предлагала мне поспать в одной кровати? — Ларрэт усмехается, прикрывая лицо руками.

— Айрон всего лишь хотел пообщаться с Вами с глазу на глаз, без меня. Без задней мысли, я уверен.

— Я не понимаю, почему ты на его стороне. Почему ты думаешь, что я что-то решила?

— Мне показалось, вы нашли общий язык.

— Прогулка ведь твоя идея, да?

— С чего Вы это взяли?

— Ты клялся не врать.

— Я ничего не утверждаю, это вопрос.

— Вы общались накануне. Думаешь, я об этом не узнала? Я почти уверена, это ты ему предложил. А если нет, то он не мог не заручиться твоей поддержкой. Ты отвечаешь за мою безопасность, а дело опасное. Так что же, скажешь правду?

— Да, это моя идея. Я хотел вам помочь.

— А я просила? Ты действуешь за моей спиной, принимаешь за меня решения, как мне лучше. Мне это не нравится.

— Я Вас понял, это не повторится.

— Но кое в чем ты был прав. Эту проблему не решить без твоей помощи... — Она обнимает себя за плечи.

— И что я могу сделать? Только скажите.

— Я... — Ларрэт делает долгую паузу. — Я не хочу замуж за Айрона по одной очень простой причине. Потому что мне нужен ты.

— Вы же понимаете, что...

— Да, конечно. Но нам нужно поговорить об этом, а ночью мы все равно не уснем.

— И давно я Вам нужен?

— Давно.

— Но Вы меня совсем не знаете.

— Мне достаточно того, что я хочу тебя узнать.

— Это невозможно. Мы не можем заключить кровную. Мне же не нужно объяснять, почему?

Кровная клятва — закрепление семейного союза, неформальная часть бракосочетания, которая, как правило, проходит без свидетелей.

— Так Вы погубите и себя, и своих наследников, — продолжаю. — Люди не примут власть короля-полукровки с клеймом безродного родителя. И Вас заодно признают изменницей. Вы обещаны не мне.

— Это не имеет значения.

— Вы правда готовы поставить на кон все ради какого-то незрелого чувства?

— Да, я знаю, это так невовремя... — В ее глазах появляются слезы. — Пожалуйста, не оставляй меня.

— Я не уйду. Одной клятвой уже связан.

— Вен, я нуждаюсь в тебе. Ты считаешь меня глупой, да?

— Нет, конечно. Всякое бывают. Относитесь к этому как к болезни, от которой можно излечиться.

— И как?

— Если бы Вы сказали раньше, до коронации, я бы ушел не задумываясь.

— А сейчас не можешь.

— Вообще-то могу, если Вы меня отпустите.

— В глазах людей ты станешь изменником.

— Если Вам это поможет... Но не сейчас, не при таких обстоятельствах. Позже, когда все наладится. Хорошо?

Она не отвечает.

***

Каково это, когда к тебе небезразличны? Каково это, если она королева и дочь твоего врага? Она ни о чем не знает и не догадывается. Между нами слишком высокая стена, и ей не понять это, пока она не узнает о заговоре.

Я у себя. Моя комната — моя тюрьма и мой обитель. Одиночество для меня и наказание, и отрада, и смерть, и облегчение. Я сам обрек себя на такую жизнь.

В умывальнике давно пора менять воду. Она, затхлая и чересчур теплая, почти обжигает лицо. Я открываю глаза и смотрю в зеркало перед собой. Шрам снова обнажен. В уборной темно, но я отчетливо вижу каждый изгиб этой линии. Я многое могу забыть, но только не о нем. Шрам стал неотъемлемой частью моей личности, и его приходится прятать, чтобы меня не узнали. Меня помнят как стражника с полосой на все лицо, и мало кто зовет меня по полному имени.

Мое имя — Венемерт. Я ношу на плечах две жизни, но не могу прожить по-настоящему и одной. Я давно внял, как должно и как правильно, а вместе с тем позабыл, что значит чувствовать. Когда я услышал признание Ларрэт, первым делом я подумал о последствиях для королевства и до сих пор не могу понять, что это значит для меня самого.

Велик соблазн, но я не должен поддаться. Ни сейчас, когда мне дали выбор, ни тем более позже, когда она выберет Айрона. Я должен оставить их в покое при первой же возможности, каковой пока не предвидится.

Будет правильным, если она выйдет замуж за законного жениха, за троюродного брата, за сына Цвэна. А брак со мной станет ее проклятием. Кто-то найдет в этом вескую причину ее свергнуть и настроить людей против нее. Брак королевы с прислужником ослабит династию, этого нельзя допустить.

Я не сделаю ее счастливой. Она любит не меня, а мое отражение. Оболочку, не содержимое. Она не знает меня. А я себя знаю. Как только я почувствую, что она сможет меня простить, я сознаюсь, не смогу молчать. Я причиню ей боль, потому что не успокоюсь, не отвечу ей взаимностью, пока она не простит меня. Не растопчет свою гордость, сделав это.

Я смотрю себе в глаза — они чистого небесно-голубого цвета, но я вижу в них грязь и лицемерие. Я думаю, что ее чувства невзаимны, убеждаю себя и верю этому. Быть может, я сам себя обманываю.

***

Цвэн стучится к королеве с первыми лучами солнца.

— Ваше Величество! — его лицо серьезно и встревожено. — Мы не хотели наводить суету раньше времени, поэтому отправили туда людей, все проверили... Насколько возможно сделать это за одну ночь. Госпожа моя... — Он тяжело дышит и держит руку на сердце.

— Расскажи как есть, — требует королева успокаивающим голосом.

— Добычу на Цейдане нужно полностью остановить. Вероятно, надолго.

— Много ли пострадавших?

— Большинство сумело спастись. Но мы потеряли около сотни человек, пока точно неизвестно.

— Тех, кто спасся, обеспечили убежищем?

— На окраине за Востоком много опустевших домов, большинство основались в них. Мы работаем над тем, чтобы найти кров всем пострадавшим.

— Правильно. И что дальше? Одной Вермой мы не утолим жажду, верно?

— Да, госпожа. Она и без того под сильной нагрузкой, увеличить масштабы добычи мы не можем, земля не выдержит. А с учетом того, что Верма находится под столицами и частью окраин, обвалы могут привести еще к большим жертвам. Бурить новые колодцы опасно, очень опасно. — Он переводит дыхание. — Потенциала Вермы по грубым подсчетам хватит на пару-тройку лет. Она истощена, и мы планировали в перспективе бросить большинство сил на Цейдан, если бы это все не случилось... Теперь надежда только на разведку новых каналов, и у нас есть несколько вариантов. Я предлагаю созвать конгресс и обсудить их. К тому же, нам нужно время, чтобы расследовать как следует Цейданский источник и сделать более точные прогнозы, можно ли его хоть в какой-то мере использовать в будущем.

— Сколько нужно на это времени?

— Пока трудно сказать. Но конгресс не стоит откладывать, его нужно провести как можно скорее.

— К завтрашнему дню сумеем подготовиться?

— Да, но... прежде я должен обговорить все с Вами. Это чрезвычайно важно. — Цвэн потирает переносицу. — Разрешите, я...

Он раскрывает карту, которую все это время держал подмышкой, и кладет ее на стол. На ней обозначены контуры всех округов со множеством подписей, линий и цветов — это карта подземелья. Цвэн берет на руки несколько камней и кладет их на разные участки полотна.

— Видите, госпожа, — говорит он, — я отметил пять зон, где мы предполагаем наличие воды вблизи поверхности. Две зоны, — он показывает пальцем, — располагаются с севера и юга от Цейдана. Еще две вот, далеко от населенного центра: одна к северу, другая — к югу-западу. А пятая зона на западе, под Адасом.

— Под Адасом?..

— Да, это риск, и Эмаймон, возможно, потребует независимости, как только получит доступ к новому источнику, но, возможно, это наш единственный шанс встать на ноги. Сможем ли мы удержать Адас — это, по моему мнению, второстепенная задача. На разведку нового месторождения потребуется много времени, а с одной Вермой мы долго не протянем, поверьте... Если мы не возьмем пятую базу под свой контроль, это сделает Эмаймон. И тогда, госпожа, у нас не будет ни единого шанса присвоить ее себе.

— Разве он знает про предполагаемый источник?

— Скорее всего.

— Вы что, допустили утечку?

— Я предполагаю, что это может произойти или могло. В разведке задействовано немало людей.

— Это очень трудный выбор. — Вид у Ларрэт озадаченный.

— Разрешите, я доложу об этом на конгрессе? Я сообщу наместникам и Совету о пяти базах, и мы немедленно начнем поиски.

— Остаться без воды страшнее, чем потерять Адас, — отвечает она, подумав. — Я разрешаю.

— Разумеется, базы будут управляться из центра, а не регионами, — добавляет Цвэн. — И я все же надеюсь, даже в случае успеха на пятой базе мы сможем решить все вопросы с Эмаймоном дипломатически.

Договорившись назначить конгресс на завтра и пообещав подготовить подробный доклад, Цвэн уходит.

— Вы уверены? — спрашиваю.

— А что остается. Цвэн не предложил бы, если бы это не было крайней мерой. Надо позвать Председателя...

— Вы хотите созвать Совет?

— Нет, я хочу поставить его перед фактом и раздать поручения.

Лайсэн не заставляет себя ждать и в скором времени оказывается в кабинете королевы вместе с Норой, которая отныне на смене обязана следовать по его пятам.

— Ваше Величество, — величает он, — Вы хотели обсудить с Советом последние новости?

— Я только что говорила с Цвэном и решила созвать конгресс, чтобы обсудить планы на будущее. Прикажи Совету немедленно отправить приглашения всем наместникам, особенно Эмаймону, так как конгресс назначен на завтрашний полдень, и он должен успеть явиться. Собрание проведем на первом этаже здания Совета. Приготовьтесь, советники должны присутствовать в полном составе.

— Да, госпожа, будет исполнено. — Кажется, он несколько смущен властным тоном Ларрэт, которую он совсем недавно называл шестнадцатилетней девчонкой. — Больше ничего не нужно?

— Нет, ступай.

В это время Нора, с которой мы пересекаемся взглядами, на мой немой вопрос отрицательно качает головой. Это означает, что нет ничего, что она могла бы мне сообщить. И хорошо: новостей в последнее время слишком много.

***

На следующий день в ожидании конгресса мы перебираемся в зал заседаний сильно раньше назначенного времени и оказываемся в пустом зале.

Первым на пороге появляется Айрон.

— Отец придет позже, — говорит. Он садится слева от нее вполоборота. — Ты как, нервничаешь?

— А ты как думаешь?

— Я хотел сказать, это не самая тяжелая ситуация, в которой мы могли бы оказаться. Вот если бы обвал случился на Верме...

— Это совсем не утешает. Ты же знаешь про пятую базу?

— Да.

— Что думаешь о ее перспективах?

— Перспективы всех баз одинаковы. Иначе мы давно обратили бы внимание на одну из них.

— То есть далеко не факт, что мы найдем там воду?

— Да. — Айрон кивает. — Ну ты же поняла, — говорит он тихо, — что под Адасом мы будем искать в лучшем случае вполсилы?

— Поняла, но Эмаймон должен думать иначе. Видимость бурных поисков вкупе с усиленной охраной лишат его маневра.

— Вот-вот.

— А как твой отец после случившегося? Когда ты сказал, что его удар хватит, я заволновалась. Я побоялась, что теперь тебе придется...

— Знаешь, он даже умерев не уступит мне. Можешь не переживать.

— Почему? Ты его единственный сын.

— В его глазах я безнадежный случай.

— И все-таки ты этого не заслуживаешь.

— Не знаю, но рад, что ты в меня веришь.

В этот момент на пороге появляется наместница западной столицы, Заэлла.

— Добро пожаловать, — говорит ей госпожа, приглашая сесть рядом. — Не думала, что Вы придете так рано. А Ваш муж не с Вами?

— О госпожа, я затем и пришла заранее, чтобы разъяснить ситуацию! Вэррилэс болен. Мы до последнего надеялись, что он сумеет встать с постели, но увы, его положение тяжелое, и он не смог почтить Вас присутствием. Я сожалею... — Она низко кланяется.

— Ох. Что с ним? Что говорят лекари?

— Это лихорадка, госпожа. У него сильный жар, одышка, рвота с кровью. Ох, извините, получилось так невовремя! — Заэлла подносит платок к уголкам глаз.

— Передайте ему мои пожелания здоровья. Надеюсь, он победит коварную болезнь.

— Благодарю, Ваше Величество. — Она вновь низко кланяется. — Извинит, что помешала. Пожалуй, я зайду позже, со всеми.

— Нет-нет, все в порядке. Вы знаете, я всегда рада Вашему обществу.

Айрон, поняв, что докучал королеве, встает и подходит ко мне.

— По крайней мере, она не сразу меня выгнала, — шепчет. — Есть прогресс.

— Прогулка пошла ей на пользу.

— Спасибо тебе за идею. Жалко только, что все так закончилось.

***

Следом за Заэллой приходят другие наместники и рассаживаются за круглым столом. Последним, ровно в полдень, появляется Эмаймон — он садится напротив королевы, с диаметрально противоположной стороны стола. Как только он занимает свое место, Ларрэт объявляет конгресс открытым и предоставляет слово главе разведки.

— Господа, — говорит Цвэн громко, — все мы знаем, что произошло позавчера вечером, но все же я обозначу основные моменты. Случился крупнейший за последнюю сотню лет обвал, и Цейданский источник, а также прилежащая к нему провинция, обрушились на глазах у пяти сотен очевидцев. Многие успели спастись, но мы потеряли примерно сотню человек, большинство из которых в момент трагедии находились на смене под землей. — Он делает паузу. — Разведка осмотрела местность: практически все каналы добычи перекрыты, а земля крайне неустойчива. В связи с этим мы категорически запрещаем любые работы на Цейдане, в том числе на поверхности. Мы разрешаем разве что жителям на короткое время вернуться и забрать свои вещи — и то под контролем надзирающих, ибо поверхность может вновь дать трещину в любой момент. Иными словами, колодцы Цейдана в скором времени должны быть полностью закрыты.

— Навсегда? — спрашивает один из советников. — Неужели мы потеряли его безвозвратно? Вы возлагали на него большие надежды!

— Нам нужно время, чтобы проверить все досконально и дать более точный прогноз. А на данный момент мы не можем сказать ничего утешительного. Надеемся, в будущем мы сможем эксплуатировать Цейдан хоть в каких-то масштабах.

— И почему же это случилось? — спрашивает другой.

— Неизвестно, — отвечает Цвэн. — Скорее всего, виновник оказался под землей, и мы уже не узнаем.

— А что насчет Вермы? — спрашивает отец Кэрол, управляющий вторым крупнейшим месторождением. — Мы продолжаем работу в том же режиме?

— Как нам всем известно, на сегодняшний день, вернее, на позавчерашний, Верма обеспечивала нас почти половиной водного запаса, но мы вынуждены ослабить нагрузку, чтобы не случилось еще одной трагедии, чтобы запасов воды хватило до того момента, как мы найдем новый источник. Разведка предлагает уменьшить количество добываемой воды на Верме на треть, пока это возможно.

Предложение вызывает шквал недовольства: видите ли, люди только-только научились жить без нужды, а не выживать, а тут — снова.

— Господа и дамы! — Цвэн стучит пальцами по столу и встает, когда обсуждение перерастает в конфликт. — Кажется, вы не все поняли серьезность ситуации. Я повторяю: мы вынуждены ограничить себя в воде, это необходимая мера.

— Я так понимаю, Вы отрицаете виновность разведки в случившемся? — спрашивает глава Вермы, поднимая брови.

— Мы не снимаем с себя ответственности.

Пока управляющий Вермы спорит с Цвэном, глава Цейдана — уже бывший — сидит возле него с поникшей головой и с видом человека, который винит в трагедии только себя. Тем временем Ларрэт молчит практически с самого начала конгресса — только слушает.

— Ваше Величество, — обращается к ней управляющий, — скажите, я не прав? Разве мы не должны обвинить во всем разведку?

— Сейчас это имеет мало значения. Вы бы лучше послушали, что мы делаем дальше, — встает она на защиту Цвэна. — Вы вчера говорили про разведку новых каналов? — обращается она к нему.

— Да, госпожа. Если разрешите, я доложу об этом.

— Разрешаю.

Цвэн отдает приказ своему помощнику представить конгрессу карту, и большое полотно занимает весь стол. Он рассказывает про пять баз, где мы планируем искать воду.

— Большинство участков уже использованы в прошлом или используются на сегодняшний день для добычи других ресурсов, поэтому копать придется не так много, — добавляет он. — Но все же нам нужно большое количество рабочей силы, ориентировочно по четыре сотни пар рук на каждую зону...

После доклада на лице Эмаймона появляется хитрая полуулыбка, и все мы понимаем, на что он теперь возложит все свои надежды.