В этот раз навсегда.
Оставшаяся неделя пролетела незаметно: каждый день — новые места, новые фото, новые эмоции. Но тот день, когда Илья сделал предложение, остался в памяти не только у Каролины и Ильи — он отпечатался и в сердцах Саши с Авророй.
Сегодня дождь шёл целый день. Аврора сидела на кровати в номере и смотрела в окно. С тех пор мысль не покидала её: а будет ли у неё когда-нибудь такое же? А станет ли она невестой? Конечно, она хотела верить, что да. Но кто станет её женихом? Саша был её первый и единственный парень — и представить рядом кого-то другого ей было почти невозможно.
Но не пора ли идти дальше? Всё это было тепло и трогательно, но она уже не была ребёнком: ей не девятнадцать. Жить в неведении казалось всё менее приемлемым. Она хотела семьи, свадьбы, детей. Чувствовала себя готовой — а был ли готов он?
В соседнем номере, почти в такой же позе, сидел Саша. Он тоже смотрел в окно и думал о ней — о том же самом будущем, о том же самом желании. Если бы они знали, что думают друг о друге, им, может быть, не пришлось бы так долго молчать. Но начать разговор было страшно: он сделал ей больно слишком много раз и не мог позволить себе ошибиться снова. Каждый шаг требовал тщательного взвешивания. Ему нужно было быть увереным — в себе, в её чувствах, в готовности к семье. И он понимал: если это и случится, то только рядом с ней. А готова ли она?
Эти вопросы повисли в воздухе между ними, тихие и тяжёлые. Так и едут они теперь в аэропорт: садятся в самолёт, отворачиваются от дождя, направляются домой — а ответы остаются там, в далёком отеле в чужой стране, где всё началось и ещё не окончено.
После прилёта прошло три дня.
Илья с Каролиной погрузились в работу, которой за время путешествия накопилось слишком много. Саша почти всё это время находился рядом с Ильёй, помогая разгрести важные дела, а Аврора занималась своими проектами. Между ней и Сашей с каждым днём становилось всё заметнее лёгкое напряжение — будто тот день в Китае что-то тихо, но необратимо изменил.
Да, они вели себя как пара — смеялись, держались за руки, были рядом.
Но парой они так и не были.
И именно это теперь давило сильнее всего.
На третий день в её дверь позвонили.
Аврора открыла — и едва заметная, мягкая улыбка появилась на её лице.
На пороге стоял Саша: с красивым букетом и пакетом сладостей — её любимых, конечно же.
Она молча впустила его, поставила цветы в вазу, автоматически предложила чай, но Саша лишь покачал головой и жестом пригласил её сесть рядом.
Он взял её за руки, крепко, но бережно, и заглянул в глаза так серьёзно, что у Авроры перехватило дыхание.
— Я понимаю, что это может звучать нелепо... но я больше не могу молчать.
Я тебя люблю.
Я никогда не переставал любить.
И с каждым годом разлуки это чувство становилось только сильнее.
Он сделал короткую паузу, будто собираясь с храбростью, и продолжил:
— И я... наконец решился снова задать тебе этот вопрос.
Согласна ли ты, уже не в первый, но точно в последний раз... стать моей девушкой?
Аврора опустила взгляд на их переплетённые пальцы.
Нежная улыбка коснулась её губ.
Она слушала его — и будто чувствовала, как в груди снова разгорается тепло, которое она давно боялась признать.
Правда была простой:
они перестали быть «просто друзьями» ещё в ту секунду, когда встретились после разлуки.
Оба знали это, оба чувствовали — но оба боялись сказать первыми.
Она подняла на него взгляд — тихий, доверчивый, твёрдый.
— Конечно, — прошептала она.
И в следующую секунду её губы мягко коснулись его — так, будто за эти годы она наконец нашла дорогу домой.