Поцелуй Печали

Габриэль

Диас - тот самый мудила, с которым судьба свела нас в мире мафии. Он был не просто нашим партнером; его тёмная натура делала его и врагом одновременно. Этот человек умел манипулировать людьми, как марионетками, и каждый раз, когда он появлялся на горизонте, я чувствовал, как напряжение в воздухе нарастает.

Я постоянно уговаривал старика прекратить сотрудничество с Джейном, его зловещим подручным. Джейн был настоящим олицетворением предательства - хитрый, расчетливый и абсолютно безжалостный. Каждый раз, когда я поднимал этот вопрос, отец лишь отмахивался от моих слов, как от назойливой мухи, утверждая, что у нас нет выбора, и что с Джейном нам по-прежнему выгодно работать.

Но я знал, что за его спиной скрываются тёмные намерения, и это сотрудничество может обернуться для нас катастрофой. Чем больше я пытался убедить отца, тем яснее становилось, что он был пленником своих собственных амбиций - и в этом плену нас ждали лишь опасности и предательства.

Я мечтал о том, чтобы Диас был мертв. Он ничем не отличался от нас, такой же безжалостный и хитроумный, но в глубине души я желал, чтобы он страдал. С каждым днем, проведенным рядом с ним, мои чувства к нему становились все более противоречивыми: ненависть переплеталась с жаждой мести. Я хотел, чтобы он осознал всю боль, которую он причинил другим, чтобы его страдания были долгими и мучительными. В этом мире, где правилами были лишь предательство и месть, я стремился к тому, чтобы Диас испытал на себе все те ужасы, которые сам сеял вокруг.

В какой-то момент я решил, что нужно действовать. Я собрал небольшую группу надежных людей, которым мог доверять, и мы начали собирать информацию о Диасе. Я хотел понять, как он работает, какие у него есть связи и слабые места. Мы провели дни и ночи в поисках улик, и, наконец, начали видеть картину более ясно.

На протяжении нескольких месяцев мы выстраивали план, как можно минимизировать влияние Диаса на наш бизнес. Мы понимали, что нам нужно быть осторожными, чтобы не спугнуть его, но также осознавали,что без решительных действий мы рискуем потерять все, что мы построили. Я знал, что противостояние с ним будет сложным, но я также понимал, что это единственный способ защитить нашу компанию и сохранить ее будущее.

Пять лет назад, после расставания с Васнецовой, мы связались с Диасом. Он не нравился мне, но слова отца: "Мы будем с ним работать, Эль" звучали как приговор. Да, отец верил, что этот тип поможет нам вывести бизнес на новый уровень, но я видел в нем лишь угрозу. С каждым днем, проведенным с Диасом, мое беспокойство росло. Его амбиции были безмерны, и я знал, что он рано или поздно попытается перетянуть одеяло на себя. Несмотря на все возражения отца, я начал собирать информацию о Диасе, готовясь к войне. Это была битва за наше дело, и я не собирался сдаваться без боя.

***

Докуривая сигару, я с наслаждением наблюдал за тем, как наши враги получают по заслугам. Это были трое парней, которые решили встать у нас на пути и, как всегда, не осознали, с кем связались. Их глупость поражала - они явно недооценили, на что способны те, кто не прощает обид.

Белобрысого, самого наглого из них, хватали за руки и лупили лопатой. Как же это было прекрасно - видеть, как он, уверенный в своей безнаказанности, теперь сам стал жертвой. Его крики не вызывали у меня жалости, скорее, они лишь подогревали мою ненависть к таким, как он. Рыжий, который пытался вырваться, получал по лицу кулаками - его кровь брызгала на землю, создавая красное пятно на сером асфальте. А темненький, который, казалось, был самым хитрым из них, пытался укрыться. Но он не успел - выстрел раздался, и он упал на землю, как мешок с картошкой.

Они молили о пощаде, их голоса звучали жалобно и глупо. - «Пожалуйста, не убивайте нас!» - кричали они, но меня это только развеселило. Как же они могли думать, что смогут избежать расплаты? Все эти разговоры о доброте и милосердии в такие моменты кажутся просто смешными. Никто из нас не собирался их отпускать - они сами выбрали свою судьбу, и теперь платили за свои ошибки.

В такие моменты я чувствовал себя хозяином ситуации. Сигара в зубах, я смотрел на их страдания с легкой усмешкой. Они не понимали, что попали в ловушку, из которой нет выхода. Наша группа была сплоченной, и мы знали, что делать с теми, кто переступает черту. Каждый из нас был готов довести дело до конца - не оставлять свидетелей, не оставлять шансов на побег. Это был наш закон, и мы всегда следовали ему.

Среди всего этого хаоса я заметил, как один из наших парней, который ранее молчал, вдруг взялся за дело. Он был невысоким, но его удары были точными и сильными. Он не оставлял своим противникам шансов. Я был поражен его решимостью и жестокостью. В такие моменты понимаешь, кто действительно стоит рядом с тобой, а кто просто притворяется.

Наблюдая за всем происходящим, я не мог не думать о том, как быстро меняется жизнь. Вчера они были просто парнями с улицы, а сегодня стали жертвами, забывшими о том, что мир жесток. Я вспомнил, как сам был в их положении, но тогда мне повезло - я выбрал правильную сторону. Теперь же я был частью силы, которая не знала пощады.

Вскоре все закончилось. Их крики стихли, а на улице осталась только тишина. Я потянулся к сигаре и с удовольствием выдохнул дым. Напряжение растворилось, и я почувствовал легкость. Эти парни больше не представляли угрозы, а значит, можно было расслабиться. Мы выиграли, и это было главное.

- Что будем делать с ними? - спросил кто-то из группы.

Я посмотрел на безжизненные тела и усмехнулся.

- Убедимся, что никто их не найдет. - Никто не возразил - мы знали, что делать. Каждый из нас понимал, что в этом мире выживает сильнейший, и сегодня мы снова доказали это.

- Что за черт! - послышался голос Алиссии, звучащий с ноткой недовольства.

Я мгновенно посмотрел на парней, и мой взгляд был полон угрозы: «Не смейте смотреть на мою жену, а то убью!» Мои глаза метали искры, а напряжение в воздухе стало ощутимым. Затем я снова обратил внимание на Алиссию. Она стояла, слегка нахмурив брови, и уже собиралась что-то сказать, как вдруг подняла ладонь, остановив меня на полуслове. В её жесте была уверенность, которая заставила меня замереть, словно она обладала властью, способной разорвать эту напряжённую атмосферу.

- Молчи, Покровский! Ты слишком заигрался в мафию! - произнесла она, схватив меня за шиворот пиджака, и в её голосе звучала смесь возмущения и нежной насмешки. Я почувствовал, как её слова, словно острые иголки, пронзают мою самоуверенность.

Её яркие глаза сверкали, а губы были сжаты в тонкой линии, которая не оставляла сомнений в том, что она настроена решительно. Я попытался вымолвить что-то в своё оправдание, но слова застряли в горле, как будто они сами боялись столкнуться с её прямотой.

- Ты ведёшь себя, как маленький мальчик, - добавила она, и в её голосе звучала легкая насмешка. Это было одновременно обидно и забавно, ведь я знал, что она права. Мысли о том, что я увлекся игрой, действительно начали затмевать мою способность адекватно оценивать происходящее.

Я попытался вырваться из её хватки, но её рука была крепка и уверена. В этот момент я понял, что она не просто пытается остановить меня, а пытается вернуть в реальность, заставить взглянуть на себя со стороны.

- Да, может, я и заигрался, - наконец, признался я, улыбнувшись. - Но разве это так плохо?

Она закатила глаза, но в её взгляде я увидел тепло и понимание. В этот момент я осознал, что даже в игре между нами всегда будет место для настоящих чувств.

- Покровский, это слишком! - воскликнула она, и в её голосе зазвучали нотки отчаяния. Я заметил, как её лицо исказилось от недоумения и гнева. Она обернулась к парням, и её взгляд стал ещё более настойчивым. - А вы! - произнесла она, указывая на них пальцем, как строгая учительница. - Вы! Да как так можно?

Её слова, полные упрека, словно пронзили воздух. - Вы маленькие дети, которые не поделили игрушку и начали избивать друг друга до смерти? Совсем уже? - продолжала она, её голос становился всё более эмоциональным. Я видел, как её глаза сверкали от злости и разочарования.

- Мы, конечно, мафиози, но не до такой степени! - завершила она свою долгую речь , и в её словах звучала не только критика, но и призыв к разуму. Я почувствовал, как напряжение в комнате начало спадать. Её страсть и искренность были настолько сильны, что даже самые упрямые из нас начали задумываться о том, что происходит.

В этот момент я осознал, что её слова - не просто упрёк. Это был крик души, попытка вернуть нас к человечности, к тому, что действительно важно. И хотя мы были частью этой опасной игры, она напоминала нам, что в каждом из нас всё ещё живёт человек, способный чувствовать и сопереживать.

- Прости, рысь - произнес я, глядя на парней так, чтобы они поняли, что им тоже нужно извиниться. Мой взгляд был полон настойчивости, и я надеялся, что они поймут важность момента.

Парни, заметив моё выражение, обменялись растерянными взглядами. Я осознавал, что мы все зашли слишком далеко и что нам необходимо остановиться. Нельзя было позволять себе вести себя так, как будто это допустимо.

- Простите, Госпожа Алиссия! - произнесли они в унисон, и в их голосах звучала искренность. - Мы больше не будем!

Это было необходимо. Их извинения были не просто формальностью, а настоящим признанием того, что мы ошиблись. Я заметил, как на лице Алиссии появилось облегчение. Она, похоже, не ожидала, что мы отреагируем именно так.

- Я надеялась, что вы поймёте, что подобное поведение недопустимо, - произнесла она, её голос стал менее строгим. - Мы здесь не для того, чтобы устраивать конфликты, а чтобы работать вместе, как единая команда.

Её слова заставили нас задуматься. Мы были частью чего-то большего, и теперь осознали, что единство и уважение должны быть на первом месте. В воздухе повисло напряжение, но оно стало более конструктивным.

- Давайте начнём заново, - предложил я, и в ответ на это раздались согласные кивки. Мы могли учиться на своих ошибках и расти не только как злые мафиози , но и как команда. Это была наша возможность изменить ситуацию к лучшему.