Поцелуй Печали

Габриэль

Я никогда не отпущу тебя, запомни!

Ты навсегда моя, в сердце и мечтах,

С тобой я сильнее, нашем счастье — тот путь.

Веки вечны, мы вместе навсегда!

***

Как вернуть ту, что, кажется, стала невозможной? Этот вопрос терзал меня, словно тяжелая тень, оседающая на мою душу. Я сидел за рабочим столом в своем доме, погруженный в тишину, которая, казалось, часами тянулась вокруг меня. Лунный свет медленно пробивался сквозь оконные занавески, создавая мягкие, серебристые блики на моем столе.

Передо мной на экране макбука высвечивалась фотография Каэллы — её сияющая улыбка, глубокие глаза, мягкие локоны, падающие на плечи. Каждый раз, когда я смотрел на это изображение, сердце замирало от ностальгии и сожаления. В тот момент я чувствовал, как тепло, когда-то исходившее от неё, постепенно уходит, оставляя только холодный след воспоминаний.

Каждая деталь на фотографии — её яркая улыбка, искренние глаза — напоминала о том, как она наполняла мой мир светом и радостью. Теперь же всё это стало только отражением того, чего я так отчаянно хотел вернуть.

Сквозь окно доносились отголоски вечернего города — жизнь и движение, которых у меня не было. Я искал ответы на экране своего компьютера, но единственное, что я находил, — это её образ, витающий в облаках инструментов ностальгии. Как же мне вернуть ту, что стала недоступной? Каждый раз, когда я задавал этот вопрос, казалось, что мир становился ещё холоднее, а ответ уходил всё дальше в тень.

— Может, её действительно похитить? — Да нет!

На мой телефон поступил звонок. На экране высветилось имя: "Отец".

Что ему надо?

Собравшись с мыслями, я поднял трубку и постарался, чтобы мой голос звучал уверенно.

— Слушаю, отец? — произнес я, пытаясь скрыть свою ярость.

— Эль, — произнес он в трубку с ухмылкой, — хочешь увидеть свою любимую?

Внутри меня что-то оборвалось.

— Что? Какую, блядь, хрень ты несешь? — крикнул я, не в силах справиться с накатывающей яростью и страхом. — Ну все , сука! Считай что ты уже мертв!

— Габриэль, не приходи! — раздался голос, и в нем царила тревога. Я почувствовал, как холод пробежал по коже. Господи, это был плачущий голос феи. Ее мелодичный, но полон страха тон заставил меня остановиться на месте, сердце сжалось от беспокойства.

— Фея, тише, тише, — прошептал я в трубку, стараясь придать своему голосу как можно больше успокаивающего оттенка. — Не плачь! Принцессы не плачут!

Слышимость была плохой, и я чувствовал, как её бедственное состояние передается мне через телефонные волны. Каждый всхлип, каждое дрожание в её голосе заставляло моё сердце болеть, как будто кто-то сжимал его железной хваткой.

— Черт, только не делай ей ничего! — выкрикнул я, мой голос звучал почти в муках. Я был полон паники и отчаяния, не в силах представить, что может произойти с ней, если она окажется в опасности.

Я выбежал из дома, словно разъярённый вихрь, а холодный утренний воздух ударил мне в лицо. Внутри меня бушевали эмоции — с одной стороны, страх, с другой — решимость, кузнецом которой стала свирепая необходимость что-то изменить. Я запрыгнул в джип, который, казалось, был моим единственным надежным союзником в этот тёмный час.

Движение по шумным улицам было настоящим испытанием: машины, снующие во все стороны, сигналы гудков и визг тормозов не давали мне сосредоточиться. Я знал, куда мне надо. Склад — это не просто здание. Это тёмное логово, где отец прятал своих жертв, словно в старом кошмаре, который повторялся снова и снова. С каждой секундой я всё больше осознавал всю тяжесть этой ситуации.

Мысли о том, что в этом забытом уголке города могут страдать невинные люди, вызывали во мне тихий ужас. Я сжимал рулевое колесо, чувствуя, как пальцы побелели от напряжения.

— Черт! — вырвалось у меня, когда светофор зажёгся красным, и я остановился на мгновение, всё ещё глядя в сторону склада. Этот момент смерти времени вызывал у меня непреодолимое желание вырваться вперёд, спешить, прежде чем станет слишком поздно. Я знал: каждое мгновение на счету. И я не мог позволить ему сделать ещё один ужасный шаг!

Я приземлился на склад, как будто в моем теле собралась вся буря земли, и выбрался из джипа, готовый к действию. Сердце стучало в унисон с гулом выхлопов, я чувствовал, как адреналин наполняет мои вены и заполняет всю мою сущность. Быстро перезарядив пистолет, я чувствовал, как холодный металл надежно располагается в моей руке, даря уверенность в том, что впереди меня ждет только правда и наказание.

Словно разъяренный зверь, я направился к входу в склад. Потертая старая дверь, покрытая слоем ржавчины и паутины, стояла, как овощ на убыточном рынке. Я ударил по ней ногой, и она с глухим стуком распахнулась, открывая мне мрачное зрелище. Внутри царила полутемная атмосфера, пропитанная запахом старости и сырости, сильно контрастировавшим с ужасом, который ожидал меня.

И вот, я увидел её. Каэлла. Она стояла рядом с отцом, белое платье её запястьев запачкано, а волосы были растрепаны, как будто природа сама пыталась освободить её из этого страшного места.

Её глаза, полные слёз, встретились с моими, и в них читалось столько страха и надежды, что моё сердце сжималось от боли. Она шептала моё имя, произнося его с такой нежностью, что это словно размягчало ледяную скорлупу, в которую я себя обернул.

Однако, мгновением позже, моё внимание привлекли тени, дрожащие за её спиной. Тысячи шепотов и закулисных замыслов окружали нас, как зловещая аура. За ней стояли они –его мерзкие подельники. Их взгляды были полны презрения и ненависти, словно для них она была лишь предметом, не способным защитить себя от их зверской воли.

Отец, его лицо исственное и жестокое, было иссечено многими жизненными неудачами и преступлениями. Он подошел ближе, и его тень накрыла Каэллу, как темное облако. Я стиснул зубы, с каждой секундой осознавая, что эта игра стала личной. Я не могу позволить его злым намерениям осуществиться.

— Ты пришёл помочь ей, — произнес он с презрением, скрестив руки на груди.

— Но как ты думаешь, что это изменит? Ты всё равно мой сын, и ты никогда не сможешь сбежать от этого.

Передо мной стояла дилемма: спасти Каэллу и в то же время противостоять отцу, представителю того мира, от которого я так старательно пытался сбежать. Вдохнув, я шагнул вперёд, плотнее сжимая пистолет в руке.

— Ты не сможешь её забрать, — произнёс я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, хотя в голове крутились тысячи сценариев, как может закончиться эта встреча. На мгновение воздух между нами застыл, казалось, даже время замерло, и в этом мгновении всё окончательно решалось.

— Почему ты всегда так упрям? — его голос звучал низко и угрожающе, в нём чувствовалась злоба, охватывающая каждую ноту. — Ты же знаешь, что я только защищаю свои интересы. Она — угроза нашему делу.

— Ты называешь это защитой? — я сделал шаг ближе, не позволяя страху управлять моими действиями. — Ты ведёшь её к гибели и обрекаешь на страдания ради своих мерзких целей. Это не защита, это эгоизм.

Из-за спины отца вышел один из его людей, крепкий и угрюмый, с холодным взглядом, полным ненависти. Он стоял, словно стена, готовая в любой момент броситься вперед. Я знал, что в этой игре нет места слабости, и кто-то из нас должен был уступить.

— Ты думаешь, что сможешь спасти её, лишь выставив себя на показ? — почти прошипел отец. Я видел, как его лицо искажалось от ярости, и в этот момент понял, что в его глазах горит не просто ненависть, а настоящая лихорадка власти. Для него это было больше, чем просто семейная драма — это был вопрос контроля.

— Я не просто выставляю себя на показ. Я борюсь за неё! — в моем голосе прозвучала твердость, которую я сам не ожидал. — Я не могу смотреть, как ты рушишь её жизнь, как разрушил столько других. Мы — не инструменты в твоих руках!

В этот момент Каэлла,стоящая рядом с отцом, произнесла первое слово, полное страха и решимости.

— Андрей Матвеевич, — её голос дрожал, но в нем звучало нечто большее, чем просто испуг. — Я не хочу быть частью вашего мира. Я сделаю всё, чтобы выбраться из этой ловушки.

Отец дернулся, его реакция была мгновенной. Я увидел, как его глаза налились гневом, а в руках зазвенело оружие. Но в этот момент я бросился вперед, словно упреждая его действия.

— Уйди от неё, — крикнул я, и, не в силах сдержаться, толкнул Каэллу назад. Она была для меня самым важным человеком, и я готов был стоять за неё до последнего.

Парень из его охраны попытался схватить меня, но я увернулся, запустив кулак ему в лицо. Все произошло как в замедленной съемке: его голова дернулась вбок, и он рухнул на землю. Я не собирался останавливаться.

— Беги! — крикнул я Каэлле. — Уходи сейчас же!

Она стояла как в замедленной съёмке. Я видел, как его челюсть едва ли выдержала удар, его глаза расширились от удивления — он не ожидал, что я окажу сопротивление. В тот же миг я почувствовал прилив адреналина, что дало мне дополнительную уверенность.

За мгновение до того, как тот парень упал на землю, я услышал треск деревянной двери — в комнату ворвалась группа охраны отца. Мгновение растянулось, и я осознал, что теперь против меня не просто один человек, а целая команда — стальные взгляды, полные решимости и приказов.

— Бежать! — закричал я Каэлле, толкнув её в сторону выхода. Она колебалась, испуганно глядя на меня, словно не могла поверить, что я готов на такой риск.

— Не оставляй меня! — её голос был полон страха, но я знал, что только так мы можем выбраться из этого хаоса.

— Я никогда тебя не покину! — крикнул я, стараясь прогнать все её сомнения. Вокруг уже царил хаос: охрана моего отца закричала, поднимая оружие. Я знал, что времени больше нет.

Схватив её за руку, я резко дернул её за собой. Мы рванули к выходу, в котором стояла массивная дверь, служившая единственным барьером между нами и свободой. За нашими спинами послышались глухие звуки — охрана бросалась за нами, и в воздухе витала угроза, как дикая зверь, готовая к атаке.

— Быстрее! — что-то внутри меня подсказывало, что нужно не замедляться и не давать врагам ни единого шанса. Я знал, что если мы остановимся, если нас поймают, то последствия могут быть страшными не только для нас, но и для тех, кто нам дорог.

Мои шаги были полны решимости, и я чувствовал, как грудь сжимает страх, но меня мотала и ненависть к ситуации, в которой мы оказались. Мы добрались до двери, но она оказалась заперта. Сердце забилось быстрее, когда я начал судорожно нажимать на ручку, пытаясь понять, как её открыть.

— Находи ключ! — крикнула Каэлла, её голос дрожал от напряжения. Я бросил взгляд на неё и увидел, как её глаза искрятся от страха, но в то же время я увидел в них огонёк надежды. Это придавало мне сил.

В этот момент, как будто в ответ на наши усилия, дверь внезапно распахнулась. На пороге появился один из охранников отца, но не успев среагировать, я бросился на него, захватив контроль. Мы покатились по полу, и в этом замешательстве мне удалось вырваться вперед.

— Вперёд! — заорал я, когда, выбравшись из схватки, потянул Каэллу за собой сквозь открывшуюся дверь. Теперь нас ждал коридор, ведя в неизвестность, но в то же время, к свободе.

Звуки криков и стрельбы начали смягчаться, охрана отца явно теряла контроль.

Мы устремились в сторону моего джипа, который стоял в полузаброшенной парковке. Я подхватил Каэллу на руки, чувствуя, как её тело мягко обвивает мои руки, и с каждым шагом ощущал, как её сердце бьётся в такт моему. Мы оба понимали, что каждая секунда на счету, и вся энергия, накопленная за весь этот бег, собиралась внутри меня, как пружина, готовая к скачку.

Словно во мгновение ока, мы достигли джипа. Я распахнул дверцу, её двери скрипнули, словно приветствуя нас в своей совете. Я аккуратно усадил Каэллу на сиденье, стараясь быть как можно бережнее, и в то же время ощущая давление времени. Она быстро пристегнулась, её пальцы дрожали от волнения. Я обернулся, чтобы убедиться, что никто из преследователей не близко, затем сам уселся на водительское место и захлопнул дверцу с глухим звуком, который отразился в тишине вокруг.

Я схватил ключи от зажигания, и двигатель с глухим ревом ожил. Налитое адреналином, сердце стучало так сильно, что казалось, его звук раздаётся в машине громче, чем рев мотора. Я нажал на газ, и машина рванула вперёд, покидая безопасное укрытие и двигаясь на свободу. Солнечные лучи резали воздух, создавая контраст с нашей тенью, пока мы мчались к неопределенности и надежде. Куда бы нас ни занесло, я знал одно: мы были вместе, и ничто не могло нас остановить.