Вспышка

— Больно? – Эш слегка приподняла машинку, глядя, как Сехун едва заметно морщится.

— Терпимо, – он чуть повернул голову, наблюдая за её работой. – У вас очень лёгкая рука.

Эш хмыкнула, вытирая лишние чернила. Орёл на его лопатке постепенно обретал форму – геометрические линии складывались в хищный силуэт с расправленными крыльями. Ироничный выбор для того, кто работает на тамплиеров, подумала она, но вслух сказала другое:

— Для человека, который впервые делает тату, вы на удивление спокойны.

— Высокий болевой порог, – он пожал свободным плечом. – Издержки... спортивного прошлого.

— Да? И каким спортом вы занимались?

— Паркур, немного единоборств.

Эш едва удержалась от того, чтобы надавить машинкой сильнее. Её пальцы скользнули по его коже, стирая очередную каплю чернил, и она почувствовала под ладонью старый шрам – тонкий, едва заметный.

— Опасные увлечения для корпоративного работника.

«Ну не все же, кто работает в Абстерго, тамплиеры, верно? Мой отец там работал... И он не был одним из них».

— Жизнь вообще опасная штука, – в его голосе мелькнула усмешка. – А вы? Помимо татуировок чем увлекаетесь?

— О, я люблю экстрим, – Эш снова склонилась над его спиной, прорисовывая очередную линию. – Прыжки с высоты, например.

Она могла поклясться, что его мышцы на мгновение напряглись. Звякнул колокольчик – в салон вошла очередная клиентка. Ребекка, снова оказавшаяся в салоне, встретила её, проводила к свободному креслу. Эш краем глаза заметила, как Сехун чуть повернул голову, наблюдая за происходящим в зеркале.

— Много работы сегодня, – заметил он.

— Обычный день, – Эш начала затенять крыло орла. – Расскажите лучше, почему именно эта птица? Какой смысл вкладываете?

— Символ свободы, – ответил он после паузы. – И... верности своему пути.

Его кожа под её пальцами была горячей. Эш поймала себя на том, что ей нравится это ощущение: живое тепло под ладонями, едва заметная дрожь мышц, когда иглы проходят по особенно чувствительным местам.

— Философски, – она сделала паузу, меняя иглу. – Не похоже на типичного сотрудника Абстерго.

— А вы много их знаете?

— Достаточно.

Они замолчали. В тишине слышалось жужжание машинки, негромкая музыка и голос второго мастера, обсуждающий с клиенткой эскиз. Эш чувствовала, как между лопатками собирается какое-то странное напряжение.

— Эшли, – вдруг произнес Сехун, – в древности считалось, что мастер тату видит душу человека через его кожу. Что вы видите во мне?

Эш на мгновение замерла. Подняла глаза и встретилась с его взглядом в зеркале – внимательным, изучающим.

— Противоречие, – ответила она честно. – Вы как будто состоите из противоречий.

Он улыбнулся – той самой улыбкой, которая делала его лицо мягче и моложе.

— А вы наблюдательны.

— Профессиональное.

Её пальцы скользнули по его спине, вновь стирая лишние чернила, и она почувствовала, как по его коже пробежала дрожь. Жар под ладонями стал ещё ощутимее. Кому это больше нравилось? Ему или ей?

Машинка жужжала, добавляя последние штрихи к крылу орла. Эш была полностью сосредоточена на работе, когда телефон Сехуна разразился мелодией звонка.

— Прошу прощения, – он слегка напрягся. – Это с работы, очень важно. Можем сделать перерыв?

Эш отключила машинку:

— Конечно, у нас как раз хороший момент.

Сехун поднялся и отошёл к окну, прижимая телефон к уху. Его осанка неуловимо изменилась, став жёстче.

— Да, – его голос звучал холоднее. – Подтвердите данные... Сектор B-7? Интересно.

Он достал планшет, быстро что-то листая. Экран отражался в стекле, и Эш невольно бросила взгляд – какие-то схемы, похожие на чертежи здания.

— Нет, – в его голосе появились командные нотки. – Начинайте немедленно. Промедление недопустимо... Да, я понимаю риски. Запускайте первый протокол, – Сехун выпрямился ещё сильнее. – Это приказ. К завтрашнему утру хочу видеть результаты.

Что-то в его интонациях заставило Эш вздрогнуть. Она уже слышала такой тон – у тех, кто привык отдавать приказы. У тех, кто не считается с человеческими жизнями. Сехун завершил звонок и на несколько секунд замер, глядя в окно. Его отражение в стекле казалось чужим – властным, жёстким. Потом он моргнул, и наваждение рассеялось.

— Прошу прощения, – он обернулся с извиняющей улыбкой. – Работа иногда требует... немедленного вмешательства.

— Всё в порядке, – Эш натянуто улыбнулась, готовя машинку. – Продолжим?

Он лёг обратно на кушетку, и она почувствовала, как напряжены его мышцы. Совсем не так, как раньше.

— Сложный проект? – спросила она как можно небрежнее, возвращаясь к работе над орлом.

— М-м-м, – он чуть повернул голову. – Скажем так, некоторые люди сопротивляются прогрессу. Приходится... убеждать их.

Что-то в его голосе заставило её руку дрогнуть. На долю секунды в нём проскользнуло что-то тёмное, опасное. Эш молча продолжила работу, чувствуя, как по спине бежит холодок. Орёл под её иглой словно оживал – хищный и безжалостный. Совсем как человек, на чьей коже она его создавала.

— Почти закончили, – Эш старалась, чтобы голос звучал ровно. – Осталась только небольшая детализация.

Он кивнул, не отводя взгляда в зеркале. В воздухе повисло что-то тяжёлое, почти осязаемое. Что-то, от чего кончики пальцев покалывало, а дыхание становилось глубже. Когда она закончила и начала накладывать защитную пленку, её руки едва заметно дрожали. Прикосновения к его коже казались слишком интимными, слишком... личными.

— Готово, – Эш отступила на шаг, стягивая перчатки. – Хотите посмотреть?

Сехун поднялся плавным, текучим движением и подошёл к большому зеркалу. Орёл на его спине словно оживал при каждом движении мышц.

— Идеально, – он повернулся к ней.

Их взгляды встретились, и на мгновение Эш показалось, что воздух между ними вот-вот заискрит.

— Заживёт через пару недель, – она отвела глаза первой. – Позвоните, если будут вопросы по уходу.

— Обязательно позвоню.

Он оделся, расплатился и ушёл всё такой же элегантный, несмотря на свежую татуировку под рубашкой. Эш смотрела ему вслед, чувствуя, как горят кончики пальцев.

— Земля вызывает Эш, – голос Ребекки вырвал её из оцепенения. – Ты что, правда запала на парня из Абстерго?

— Заткнись. Свали уже с моего салона, Ребекка, ты тут прописалась, что ли?

— Боже, это так романтично! Ромео и Джульетта корпоративного мира!

Эш запустила в подругу скомканными перчатками. Но пальцы всё еще помнили тепло его кожи, а в ушах звучал его голос, говорящий о свободе и верности пути. Что-то подсказывало ей, что думать об этом – очень, очень плохая идея.