Выкуси, любовь!

Местный клуб "Ядро" — вырезан прямо в старом тех.отсеке. Мигают неоновые огни, на стенах — граффити, на потолке — трубы и провода. Диджей-дрон заводит публику. На танцполе дым и вспышки. Все в мерцающих нарядах, свет играет на металлических корпусах.

Узи в короткой куртке и шортах с клёпками, Долл — в облегающем комбинезоне цвета ночного неба, а Лиззи — в блестящем топе и юбке с цепочками.

Узи (перекрикивая музыку):
— ЭТО! ЛУЧШЕ! ЧЕМ! ТЕРАПИЯ!!

Долл (улыбается, потягивая из шота):
— Я даже чувствую, как у меня… исчезает тревога. Или это алкоголь?

Лиззи (шепчет на ухо Узи, обнимая за талию):
— С тобой — хоть на край бункера… но клуб тоже сойдёт.

Они танцуют, хохочут, заказывают ещё, снова танцуют. В какой-то момент — дерзкий медляк. Узи оказывается между двумя, замирает, потом... просто притягивает обеих ближе, пританцовывая, глаза блестят.

Узи:
— Мне безумно везёт, что вы обе — мои.

Долл (шепчет):
— И навсегда будем.

Лиззи (чмокнув её в шею):
— Если, конечно, кто-то не решит уйти в стриптизёрши.

Узи смеётся, и они кружатся в потоке неона, пока диджей не включает что-то совершенно дикое.

Узи стояла у входа в тёмный коридор клуба. Музыка всё ещё грохотала, неон пульсировал, но звук будто отдалился. Внутри — холод и тишина. Она смотрела, как Долл и Лиззи, едва стоящие на ногах, обнимались и целовались с какой-то незнакомой девчонкой в серебристом платье, вся сцена выглядела нелепо... и больно.

Узи не кричала. Не устроила сцену. Просто застыла на месте, пока слёзы не начали капать прямо на пол.
Слова комом в горле: "Это алкоголь… они не соображают… это не они… они меня любят…"

Но сердце отвечало: "Если любят — почему позволили себе это?"

Она развернулась, пошатываясь от боли больше, чем от алкоголя. Прямо по клубному коридору, мимо толпы, через заднюю дверь — в тёмный переулок. Слёзы текли свободно. Мир опять стал одиноким.

Дождь моросил, словно отражая внутреннее состояние Узи. В её глазах отражались редкие огни улиц, но сердце было пусто. Не дождавшись ни сообщений, ни звонков от Долл и Лиззи, она просто свернула с главной дороги — в сторону старой техзоны, где недавно поселились Алиса и Зет.

Дом этой странной парочки выглядел как-то по-своему уютно: старый корпус ремонтного цеха, заросший светодиодами и обвешанный всякими безумными штуковинами. Где-то внутри слышался смех — Алиса, как всегда, вела себя безбашенно.

Узи постучала.

Дверь открылась почти сразу. На пороге — Алиса, в халате, с недоумением на лице:

— А ты чего тут такая... вся мокрая и всхлипывающая? Не скажешь — решу, что тебя кто-то обидел, и начну метать гаечные ключи, как сюрикены.

— Я... можно просто... зайду?

Алиса кивнула, отступая. Из глубины комнаты выглянул Зет, держал в руке кружку с чем-то парящим.

— О, привет, Узи. Хочешь чего горячего?

Узи только кивнула. Она скинула мокрую куртку и села на старый диван. Не хотелось говорить. Просто... быть где-то, где безопасно. Где никто не целуется с другими на её глазах.

Алиса плюхнулась рядом:

— Ну, теперь ты расскажешь, или мне снова играть в угадайку?

Узи посмотрела в её оранжевые глаза. И впервые за весь вечер позволила себе произнести:

— Они мне изменили. Вдвоём. С одной и той же… чужой. А я… я просто... ушла. Без слов.

Тишина. Даже Алиса молчала. Только Зет, тихо поставив кружку на стол, сел рядом на пол, прислонившись к её ноге.

А потом Алиса вдруг сказала, неожиданно серьёзно:

— Остаться — это было бы слабостью. Уйти — значит, ты не предала себя.

Алиса принесла ей сухое одеяло, а Зет — тёплый напиток с мёдом и чем-то лёгким, сладким. Узи обернулась, кутаясь, и села, подтянув ноги. В комнате было тепло. И безопасно. Настолько, что она, наконец, решилась выговориться.

— Я не сразу их потеряла, — начала она тихо. — Мы танцевали… всё было весело. Я пошла за водой — и вернулась, а их уже не было. Сначала думала, просто вышли подышать. Потом начала искать по залу. Не было ни в баре, ни у выхода… ни в туалете. А потом…

Она сделала вдох, сжав кружку в руках.

— …Я увидела их через стеклянную перегородку, в зале отдыха. Они… обнимались. И целовались. Вдвоём. С одной и той же девкой. Розовые волосы, короткие шорты… вроде раньше с ними в школе училась. А теперь — между ними. Держала за руки. Лиззи прижималась к её шее, а Долл — гладила по спине.

Алиса фыркнула:
— Вот сучка. И я не про девку в шортах.

— Я не стала разбираться, — Узи покачала головой. — Просто… ушла. Мне даже не было страшно или больно. Только пусто. Знаете, как будто всё внутри рухнуло, но тихо. Без шума. Как выключенный генератор.

Зет мягко положил руку ей на плечо, ничего не говоря.

— Может… может, это не то, что я подумала? — добавила Узи чуть позже, уже глядя в пол. — А вдруг... они были пьяны настолько, что не понимали? Или это было… просто игра? Или… может, им стало скучно?

— Даже если пьяны, — холодно сказала Алиса, — ты была с ними. И они знали, где ты. Всё остальное — не отмазка. Ни в каком виде.

— Может, — прошептала Узи. — А может, я просто оказалась лишней. Слишком… лишней в своей же любви.

Комната замолчала. Тихо тикали часы на стене. Потом Зет, всё ещё спокойно, добавил:

— Узи, даже если ты им важна — они должны были думать об этом в первую очередь. А не искать новых эмоций.

Алиса встала, подошла к ней и положила руку на макушку:

— У тебя тут семья, если что. Мы не такие яркие, как они, но мы тебя точно не променяем. Не на одну розововолосую дуру.

Утро наступило слишком ярко. Слишком шумно. Головы у Долл и Лиззи гудели, будто внутри кто-то включил сверло на максимум. Они почти одновременно открыли глаза, всё ещё валяясь в одежде, и осознали две вещи:
во-первых, Узи с ними нет.
А во-вторых — ни одна из них не помнит, как закончилась вчерашняя ночь.

— Узи?.. — хрипло позвала Долл, приподнимаясь с дивана. — Она... уже ушла?

— Может, она просто не вернулась? — пробормотала Лиззи, утирая глаза и пытаясь собрать мысли в кучку. — Подожди. А мы… мы точно были с ней до конца?

Они переглянулись.

— Что было вчера? — почти в унисон.

Тишина.

Потом медленно в памяти начали всплывать фрагменты.
Смех. Алкоголь.
Яркие огни.
Девчонка с розовыми волосами.
Шумные поцелуи.
Объятия.
— …Блядь, — выдохнула Лиззи.

— Мы… мы что?.. — Долл побелела. — О, нет.

— Где она? Почему она ушла одна? — голос Лиззи задрожал. — Она всё это видела?

Они одновременно вскочили на ноги, не обращая внимания на боль в висках. Холодный страх прорезал остатки похмельного тумана.

— Надо её найти. Срочно, — сказала Долл. — Мы... мы натворили. Мы реально натворили.
— Она точно думает, что мы предали её.
— Чёрт. Чёрт-чёрт-чёрт, — Лиззи расхаживала по комнате. — Она не брала с собой коммуникатор. Я не знаю, где она может быть.

— Подожди... — Долл посмотрела на входную дверь. — Узи всегда говорила: «Если всё будет плохо — я пойду к Алисе. Ей плевать, но она всегда рядом».

— Тогда идём к ней.

Обе схватили куртки, даже не переодевшись, и рванули в сторону квартиры Алисы и Зета. Их сердца колотились, словно вот-вот выскочат.
Они не знали, что скажут.
Но точно знали одно:
если они потеряют Узи — они потеряют всё.

Алиса открыла дверь первой — в пижаме, с растрёпанными волосами и недовольным лицом. За её плечом стояла Узи, в чёрной кофте Зета, с заспанным видом, но с каменно-холодным выражением лица.

— Мы… мы пришли поговорить, — сказала Долл дрожащим голосом, глядя прямо в глаза Узи. — Пожалуйста.

Узи не ответила. Даже не моргнула. Она просто стояла, скрестив руки на груди, молча.

— Мы... не помним, что было. Но если мы что-то сделали — мы...

— Хватит, — резко сказала Алиса, голосом, от которого мурашки пошли по коже. — Вы две идиотки. Вам повезло, что она вообще пришла сюда, а не ушла бродить одна. Вы понятия не имеете, что с ней было ночью.

— Но мы… — начала Лиззи, но Алиса шагнула ближе.

— Нет. Вон.
Сейчас не время. Не место.
Она вас не хочет видеть. И не обязана вас слушать.

Долл посмотрела на Узи. С надеждой. С болью.

— Узи… — выдохнула она.

Узи смотрела сквозь них. Не дрогнув. Не издав ни звука.

И тогда Зет, который до этого стоял в глубине комнаты, вышел вперёд и положил руку на плечо Узи — мягко, успокаивающе.
Он посмотрел на девушек и сказал ровно, но твёрдо:

— Лучше правда уйти. Сейчас вы только хуже сделаете.

Алиса кивнула.
— И закройте за собой. Насовсем — если она так решит.

Хлопок двери казался оглушительным.

Снаружи остались две сломанные, охрипшие от горечи девчонки.
А внутри — Зет, Алиса и разбитая Узи, не проронившая ни слова, просто севшая на диван, зажав виски в ладонях.

— Хочешь, я просто посижу тут? — тихо спросил Зет, опускаясь рядом.
Узи кивнула. Губы сжаты. Глаза — в слезах.

Алиса поставила перед ней чашку с тёплой жидкостью и присела на подлокотник:

— Ты заслуживаешь куда большего, чем «не помню».
Они это поймут. Позже.
А пока ты не обязана им ничего.

Лиззи и Долл вошли, тяжело дыша, с расстроенными лицами. Внутри — привычная обстановка: диван, на котором они смеялись вместе с Узи, комната, где они засыпали втроём, фотографии с фестиваля, дурацкий магнитик с надписью “Дом, где тебя ждут”…
Теперь всё казалось пустым. Ненастоящим.

— Ты хоть понимаешь, что мы натворили?! — вспыхнула Лиззи, резко сбрасывая куртку на пол. — Какого хрена мы вообще делали с той девкой?!

— Я не помню! — в голосе Долл дрожал страх и злость одновременно. — Я правда не помню, Лиззи! Мы были пьяные!

— Это не оправдание! — Лиззи развернулась. — Узи плакала! Ты видела её глаза?!

— А ты что, думаешь, мне не больно?! Думаешь, я этого хотела?!
— Долл повысила голос, чего не делала уже давно.
— Мне больно не меньше! Но ты же сама тоже лезла к той девушке, или уже забыла?

Лиззи замерла.

— …Ты хочешь сказать, что это моя вина? — тихо. Грозно.

— Я хочу сказать, что мы обе виноваты.
Мы обе потеряли её.

Тишина. Только тяжёлое дыхание. Две девушки стояли друг напротив друга — не враги, но сейчас не и союзники. Впервые между ними пронёсся настоящий холод.

— …Знаешь что, — прошипела Лиззи. — Мне нужно побыть одной.

— Иди.

Долл отвернулась. Лиззи прошла в спальню и захлопнула за собой дверь.

А Долл осталась в гостиной. Одна.
Села на диван. Посмотрела на фотку, где они втроём: Узи в центре, смеётся. Лиззи держит её за плечи, Долл целует в щёку.

И от этого воспоминания сердце больно сжалось.

---
— …да, я их выгнала. Потому что Узи плакала у меня на плече, а эти двое даже не знали, где она ночевала.
Голос Алисы дрожал, но не от слёз — от злости. Она ходила кругами по своей квартире, пока в трубке звучало тяжёлое молчание.

— Ты уверена, что она сама захотела к вам прийти? — осторожно спросила Нори.

— Уверена. Пришла, как есть. Даже не разулась. Вся в слезах. И всё рассказала.
Целовались. Обе. Одновременно. С какой-то левой девкой. Узи их искала, а они…
— Она стиснула зубы. — Она просто раздавлена. Сидит в комнате, Зет рядом. Он тоже на них зол, кстати.

— Боже… — прошептала Ева. — А те двое… они вообще поняли, что натворили?

— Утром пришли, как ни в чём не бывало. Пьяные, глаза стеклянные. А когда я сказала, где Узи, начали лепетать про «ошибку» и «мы не помним». Ну ты представляешь?!

— …возможно, стоит поговорить с ними. Не как родители, а как взрослые. — Нори вздохнула. — Это серьёзно. Это не просто поцелуй. Это предательство. И если они правда хотят вернуть Узи, им придётся научиться отвечать за свои поступки.

— Думаешь, Узи их простит? — голос Евы был едва слышен.

— Не знаю, — честно сказала Алиса. — Но сейчас… она в безопасности. И знает, что мы на её стороне.

— Спасибо, Алиса, — тихо сказала Нори. — Мы поговорим с девочками. Сегодня же.

Поздний вечер. В комнате Евы и Нори было тихо. Они сидели на диване, когда в дверь вошли Долл и Лиззи. Обе неуверенные, виноватые, с опущенными глазами.

— Садитесь, — спокойно сказала Нори. — Нам нужно поговорить.

Лиззи плюхнулась на край кресла, сцепив руки. Долл опустилась рядом, глядя в пол. Обе не сказали ни слова.

— Вы знаете, зачем вы здесь, да? — начала Ева, глядя на них внимательно.

— Мы… мы правда не помним, — тихо пробормотала Долл. — Мы были пьяны…

— И это оправдание? — голос Нори был мягким, но твёрдым. — То, что вы обе целовались с кем-то другим, когда ваша возлюбленная была рядом? Когда она искала вас, волновалась?

— Я… я не знаю, что сказать… — прошептала Лиззи. — Мы… любим её…

— Любовь — это не только слова, — Ева подняла брови. — Это ответственность. Это понимание, что ты в ответе за чувства другого. И вы с этим не справились.

— Мы не хотели… — начала Долл, но Нори мягко подняла ладонь.

— Я верю. Но поймите: Узи впервые позволила себе верить, что её могут любить по-настоящему. И вы вдвоём — были её миром. А потом… просто разрушили его.

Молчание. Давящее. Лиззи прикусила губу, а у Долл на глазах появились слёзы.

— Алиса вас выгнала не потому, что зла, — продолжила Нори. — А потому что она видела Узи в том состоянии, в котором вы видеть её не смогли.

— Мы всё испортили… — прошептала Лиззи.

— Возможно. — Ева кивнула. — Но это не значит, что всё потеряно. Просто сейчас — вы должны доказать, что достойны её прощения.

— И не словами, — добавила Нори. — Поступками. Терпением. И уважением к её боли.

— Мы сделаем всё… — хором сказали обе.

— Тогда начните с того, чтобы не торопиться. Дайте ей время. И когда она будет готова — выслушайте её. Всё. Даже если будет больно.

Поздняя ночь. Комната была тускло освещена. Узи сидела на подоконнике, укутанная в одеяло. За стеклом — звёзды и мерцание далёких башен бункера. Рядом стоял Зет, держа в руках кружку с горячим синтетическим какао. Он поставил её рядом и молча сел напротив.

— Не могу перестать думать, — хрипло сказала Узи, не глядя на него. — Знаешь, я не кричала. Не разбивала что-то. Просто… опустошение. Как будто из меня всё вынули.

Зет кивнул. Его механический глаз слегка моргнул, а красный — мерцнул мягко, в такт с лампой на потолке.

— Это больно. — Он говорил спокойно, почти по-шепотному. — Когда доверяешь… а тебя рвут пополам.

— Я же… любила. Обеих. Всей собой. Я им верила. А они даже не заметили, что меня нет. Пили, целовались с кем-то. Вместе. — Голос сорвался. — Как будто я лишняя была всё это время.

Зет тихо помолчал, потом сказал:
— Ты не лишняя. Просто… иногда даже те, кто любят, могут облажаться. Очень по-глупому. Особенно когда теряют контроль.

— Но я не просила невозможного! — Узи резко встала. — Я просила только быть рядом. Только помнить, что я есть. Разве это много?

— Нет, не много, — сказал Зет. — Но знаешь, в чём разница между просто ошибкой и предательством?

— В чём?

— В желании исправить. В умении пережить последствия. И в том, готовы ли они пройти этот путь. А ты — позволить им.

Узи отвернулась к окну.
— Я не знаю. Честно. Мне больно, Зет. И я не уверена, что хочу снова открыть сердце. А вдруг снова раздавят?

Он встал и подошёл ближе, положил руку ей на плечо.
— Не торопись. Ты имеешь право на гнев, на сомнение, на страх. Но помни — ты не одна. Мы с Алисой рядом. И что бы ты ни решила… мы будем с тобой.

Узи не ответила. Просто тихо, почти незаметно, прижалась лбом к его груди. Он осторожно обнял её.

А за окном падала холодная пыль с неба. И было немного теплее внутри.

---

Тусклый свет фонарей создавал зыбкие тени на стенах старого прохода, когда Лиззи и Долл повернули за угол — и остановились как вкопанные.

Перед ними стояла та самая дрон-девушка. Та, с кем они… целовались той ночью. Черноволосая, с неоново-синими линиями на шее, в рваном пиджаке, как будто только вылезла из клуба. Она прищурилась и усмехнулась.

— Ну надо же, снова вы. — Голос был хрипловатым, с издёвкой. — Приятно видеть… трезвыми.

— Ты, — прошипела Лиззи. — Что ты здесь делаешь?

— Гуляю. Ищу неприятности. Иногда неприятности — это вы, — она подошла ближе, не сводя глаз с Долл. — Хотя ты была поцелуйчиком не хуже, чем твоя подружка. Правда, обе были настолько пьяны, что едва стояли.

Долл побледнела.

— Мы… не знали, что творим, — выдавила она. — Мы любим Узи. Это было ошибкой. Пьяной, тупой ошибкой.

— А-а-а, любовь, — протянула девушка, оглядывая их. — Громкое слово. Жаль, что ваша "любовь" не выдержала пары бокалов.

Лиззи шагнула вперёд, её кулаки дрожали.

— Хочешь, чтобы я извинилась? — прорычала она. — Я буду извиняться каждую минуту этой жизни. Но не тебе. Мы всё испортили, да. Но не ты вправе судить.

Н незнакомка усмехнулась, но взгляд стал холоднее.

— Может быть. Но Узи это видела. Видела вас. Меня не интересуют ваши извинения — она интересна. Интересная девочка. Хм… и свободная теперь, да?

— Даже не думай! — вспыхнула Долл. — Ты не имеешь права даже думать об этом.

— Расслабьтесь. — Та махнула рукой. — Мне вообще-то надоело это всё. Просто… передайте ей привет. Или не передавайте. Мне плевать.

Она развернулась и исчезла в темноте, оставив после себя резкий запах дыма и металлический осадок в воздухе.

На какое-то время повисла тишина. Потом Лиззи прошептала:

— Если Узи хоть на секунду подумает, что мы специально… с ней… я себе этого никогда не прощу.

— Пойдём. Нам нужно быть рядом. Даже если она не впустит.

Дверь в квартиру Алисы и Зета была тяжёлая, с замком, который щёлкал, как будто отмахивался от гостей. Лиззи постучала тихо, потом громче. Долл стояла рядом, опустив глаза.

Прошло почти полминуты, прежде чем дверь приоткрылась. На пороге появилась Узи — волосы растрёпаны, глаза чуть припухшие от бессонницы и… слёз. Она посмотрела на них без единого слова.

— Узи… — прошептала Лиззи. — Пожалуйста…

— Мы пришли не оправдываться, — добавила Долл. — Мы пришли… быть рядом. Если позволишь. Даже если будешь молчать. Даже если скажешь уйти потом.

Узи молча смотрела на них. Долгое, тяжёлое молчание. И только через секунду её губы дрогнули.

— Зет спит, — хрипло сказала она, — а Алиса смотрит свои страшные фильмы. Тихо себя ведите.

И она отступила в сторону, впустив их внутрь.

Девочки прошли вглубь квартиры, не веря до конца, что это происходит. Узи не сказала больше ни слова, просто села обратно на диван, укрылась пледом и сделала вид, что смотрит в окно.

Лиззи с Долл устроились рядом. Не прикасаясь. Просто сидели рядом. Боясь дышать слишком громко.

— Ты злишься. И правильно, — прошептала Лиззи, глядя в пол. — Но… спасибо, что впустила.

— Спасибо, — повторила Долл, дрожащим голосом. — Мы тебя любим. Даже если… ты не хочешь слышать это.

Наступила тишина. А потом Узи, всё ещё глядя в окно, прошептала:

— Я тоже вас люблю.

И это было началом. Не прощением. Но началом разговора.

Алиса появилась почти бесшумно, как всегда. Оказывается, она стояла у дверного проёма с кружкой чая в руках — в её стиле: старая, треснутая кружка с изображением черепа и надписью «Убей или обними». Она сделала глоток и облокотилась на косяк, прищурив один глаз.

— Ну ничего себе… — произнесла она с усмешкой. — Значит, вы всё-таки пришли. И, о чудо, моя маленькая Узи вас впустила. Я аж всплакну.

Узи слегка поморщилась и бросила на неё усталый взгляд:

— Ты давно подслушиваешь?

— С того момента, как "я тебя люблю" прозвучало, — спокойно ответила Алиса, сделав ещё глоток. — Зет всё равно храпит как турбина, мне скучно. А вы тут драму крутите на миллион.

Лиззи немного поникла, но Долл посмотрела прямо на Алису:

— Ты думаешь, мы заслужили, чтобы нас впустили?

Алиса подошла ближе, села на подлокотник дивана и пожала плечами:

— Я думаю, вы обе облажались. Причём знатно. Но и Узи не из тех, кто просто так кого-то любит. Так что, если она впустила вас — это не просто слабость. Это шанс. Редкий. Как я после кофе без сахара.

Узи не сдержала лёгкой улыбки — хоть и грустной.

— Спасибо, — тихо сказала она.

— Только не обманывайте её снова, — вдруг резко произнесла Алиса, и её голос стал ледяным. — Один раз она уже пришла ко мне в слезах. Второго не будет. Я лично выкину вас из окна. Сначала морально. Потом физически.

— Обещаем, — прошептали Лиззи и Долл в унисон.

Алиса довольно хмыкнула:

— Вот и славно. Ладно, любовь-морковь, я на кухню. Захочу драму — вернусь. А пока… наслаждайтесь этим моментом. Он у вас один на миллион.

И она ушла, оставив после себя аромат чая с ромашкой и немного странного, но очень тёплого ощущения.

Узи долго молчала после ухода Алисы. Лиззи и Долл смотрели на неё, затаив дыхание, не решаясь сделать ни шагу ближе. Она сидела на диване, потирая ладонями лицо, потом выпрямилась, выдохнула и наконец заговорила:

— Я… прощаю вас. — Тихо. — Но…

Тишина повисла в комнате. Сердца обеих дрожали.

— …больше так не будет, ясно?

Она посмотрела на них глазами, в которых плескалась боль — не ярость, не обида, а та глубокая, выжженная боль, от которой трудно дышать.

— Я могу многое вытерпеть. Могу быть странной, могу ревновать, даже притворяться, что мне не больно. Но измены — нет. Не для меня. Я не игрушка, не запасной дрон и не девочка, у которой можно отнять сердце, а потом вернуть его просто потому что вы так решили.

— Мы поняли, — кивнула Долл, её голос дрожал.

— Мы… правда не помнили. Это была ошибка, — добавила Лиззи, сжав кулаки. — Но теперь будем помнить. Всегда.

— Тогда пусть будет так, — Узи откинулась на спинку дивана. — Мы начнём всё сначала. Но не с нуля. А с минуса. И вы будете работать, чтобы этот минус исчез.

Лиззи и Долл переглянулись и, не сговариваясь, встали на колени перед Узи, обняв её за талию. Та вздрогнула, но не отстранилась. Только закрыла глаза и медленно провела пальцами по их волосам.

— Я вас люблю. Оба. Но я — не запасной слот. Не делайте из меня одну из трёх. Я одна. И если хотите быть рядом — учитесь быть вдвоём. Со мной.

— Будем. Обещаем, — прошептали обе, словно в унисон.

И в эту ночь слёзы, наконец, не были горькими.