Выкуси, любовь!

Дорога домой была долгой. По заснеженным коридорам, полуразрушенным переходам, через замёрзшие ангары и вентиляционные шахты. Мимо мёртвых экранов и старых камер, что всё ещё тихо щёлкали объектива́ми, как будто наблюдали за ними.

И каждый шаг они делали вместе.

Иногда вспоминали Спарки. Иногда молчали. Иногда шутили, не в силах больше выдерживать тяжесть событий.

Алиса рассказывала о прошлом. Ева и Нори вспоминали старые времена, когда люди ещё были рядом. Когда всё только начиналось.

— Мы думали, что создаём будущее, — говорила Нори. — А создали одиночество.

— Но теперь у нас есть шанс всё изменить, — добавила Ева.

И когда впереди показалась знакомая гравировкой дверь, охраняемая старым дроном, который немедленно отсканировал Узи и узнал её как «дочь Хана» — все остановились.

— Мы дома? — прошептала Лиззи.

— Нет, — ответила Узи. — Мы только начинаем строить дом.

Двери отворились, и свет изнутри бункера — тёплый, электрический, но родной — залил их снегом покрытые лица.

Они вернулись.

Но уже не те, что уходили.

Холл приёмной зоны был почти пуст — эвакуация ещё не закончилась, ремонт всё ещё шёл. Искры падали с потолка, над головой гудели дроны-техники. Но когда в главной двери сканеры уловили сигнал Узи… свет замигал мягким зелёным, и из дальнего коридора вышел Хан.

Он был выше всех остальных, с крепкой сборкой и строгими линиями на корпусе. Его глаза засветились — мягко, но тревожно.

— Узи? — голос с хрипотцой, будто прошёл через сотни радиопомех. — Ты…

Он увидел её, усталую, обмотанную проводами и пылью. С ядром на боку. А за ней — Лиззи, Долл, и… Алиса.

Он остановился.

— Ты жива… — и в этот момент вся его строгость рушится. Он делает шаг вперёд, затем второй, и просто прижимает дочь к себе, словно боится, что она снова исчезнет.

— Папа… — только и прошептала Узи, зарываясь лицом в его плечо.

Он обнял её крепче, и голос его дрогнул:

— Я думал… я уже видел, как двери закрылись… Я… я потерял тебя. Как твою мать…

Узи крепко зажмурилась.

— Мы нашли её, папа, — сказала она. — Мы нашли Нори. И Еву. Они… живы. В ядрах.

Хан отстранился, удивлённо взглянул на ядро.

— Нори… жива?

Нори тут же заговорила:

— Привет, Хан. Ты, как всегда, не поменял прошивку.

Он рассмеялся сквозь слёзы. Да, настоящие дроновские слёзы — прозрачные капли масла и эмоций.

— Ты… ты упрямая до сих пор, Нори.

— Всегда, — ответила она, — и наша дочь такая же.

Лиззи подошла ближе:

— Простите, что мы опоздали. Но Узи... она спасла нас. Всех.

Хан посмотрел на неё, затем на Долл. Кивнул. Он всё понял. Всё, что нужно было понять.

— Пойдёмте. — Он развернулся. — Дом ждёт вас.

Когда они зашли в центральный блок, сотрудники бункера замерли, наблюдая, как возвращается легенда — дочь Хана, в окружении тех, кто стал её семьёй. С ядрами, с правдой, с болью, но с надеждой.

И больше никто не назовёт Узи "странной". Она стала героиней.

Огромный технический отсек, яркий свет ламп, гул работающих механизмов. В центре — две капсулы восстановления, в которых создавались новые тела для Нори и Евы.

Долл стояла сбоку, нервно теребя край рукава. Узи крепко держала ядро матери в руках. Лиззи, облокотившись на стену, следила за ходом процесса, а Алиса вертелась рядом с пультом, комментируя происходящее.

— Вон ту кнопку не трогайте, она отвечает за цвет волос. Или… за запуск самоуничтожения, не помню. — Она усмехнулась, и Лиззи тихо шлёпнула её по затылку.

Внутри капсул начали формироваться новые тела: тонкие, женственные, укреплённые версии старых конструкций. Фиолетовое покрытие для Нори, ярко-красное для Евы. Все ключевые данные и личностные протоколы синхронизировались с ядрами.

— Готовность 95%, — объявил компьютер.

— Почти… — прошептала Долл, глядя на капсулу с Евой.

— Мама… — тихо сказала Узи. — Возвращайся.

---

С тихим звуком капсулы открылись.

Сначала — шаг. Затем ещё один. И вот — две фигуры выходят на свет. Нори медленно осмотрелась, коснулась своего лица. Ева разогнула пальцы, вздохнула — словно впервые за долгие годы.

— Чувствую себя... легче, — сказала Ева. — Почти как в молодости.

— Надеюсь, новая прошивка исправит твой ужасный вкус в музыке, — усмехнулась Нори, подходя к Узи.

Узи не выдержала и кинулась ей в объятия.

— Мама!

— Я здесь, зайка. Я здесь.

Рядом Долл прижалась к Еве, не скрывая слёз. Ева крепко обняла дочь.

— Ты выросла. Такая… сильная.

— Я просто… очень скучала, — прошептала Долл.

Нори и Ева переглянулись. Их глаза сверкнули одинаково — с теплом, радостью и осознанием, что жизнь продолжается.

— Ну что, — сказала Ева. — Мы теперь в сборе?

— Да, — ответила Узи, взяв за руку маму.

— Почти, — добавила Лиззи, глядя в сторону, где раньше стоял Спарки. В её глазах вспыхнула грусть.

— Он всё равно с нами, — сказала Долл. — Он помог нам вернуться.

Алиса покрутила в руках старую металлическую пластину от раптора и кивнула.

— И теперь мы можем наконец начать всё заново. Втроём, впятером… или вдесятером. Главное — вместе.

Тёплый вечер. Бункер впервые за долгое время казался… спокойным. Не было тревог, сирен, шороха когтей за стеной. Только тихое гудение генераторов и мягкий свет от ламп, развешанных над столиком в общей зоне.

Узи сидела между Долл и Лиззи. Одна — тихая, тёплая и глубокая, как ночное небо. Другая — яркая, колючая, как летняя буря. Они говорили о будущем, о планах, о том, как их мамы теперь будут преподавать в школе (ужас), а Алиса, видимо, подумывает стать "экспертом по безопасности" (ещё больший ужас).

Узи слушала — и смотрела на обеих.

И вдруг она прервала их:

— Знаете…

Долл и Лиззи посмотрели на неё.

— Я думала, что нужно выбрать. Одну. Что любовь — это когда ты говоришь "вот, только она". Но… я смотрю на вас, и понимаю: я не хочу выбирать. Я люблю вас. Обеих. По-разному. Но одинаково сильно.

Молчание. Долл чуть опустила глаза, Лиззи прикусила губу.

— Это… — начала Лиззи. — Это не игра, Узи. Ты точно уверена?

— Абсолютно, — кивнула Узи. — Я знаю, что мир вокруг сошёл с ума. Но рядом с вами мне спокойно. С тобой, Лиззи, — когда мы смеёмся, спорим, дерёмся подушками. И с тобой, Долл, — когда ты просто рядом, молчишь, но я всё равно чувствую всё. Я не хочу терять ни одну из вас.

Долл тихо вздохнула и улыбнулась — мягко, как всегда.

— А если мы согласны?

Лиззи кивнула, немного смущённо:

— Это будет… странно. Но почему бы не попробовать? Мы же всё пережили вместе.

Узи широко улыбнулась, взяла их за руки.

— Отлично. Тогда мы — команда. Немного запутанная, но команда.

И все трое рассмеялись. Узи по очереди поцеловала их в щёки — так же, как тогда, у костра. Только теперь — с уверенностью и с любовью.

---

Издалека наблюдали три фигуры: Нори, Ева и Алиса.

— Похоже, наша девочка выросла, — сказала Нори, глядя на Узи.

— И нашла своё счастье, — добавила Ева.

— Ну, в смысле... два счастья, — хмыкнула Алиса. — Она в этом мать всю в тебя, Нори.

— Что? — фыркнула та. — Я была абсолютно моногамна.

— Конечно, конечно, — ехидно сказала Алиса, закатывая глаза.

Они засмеялись. А вдалеке, под светом ламп, трое девушек держались за руки — и знали: будущее теперь у них есть.

Они всё ещё сидели втроём — на крыше восстановленного блока, глядя на синее небо, которое удалось расчистить от пепла с помощью дронов-чистильщиков. Узи раскинулась на спине, держа обеих за руки.

— Честно, никогда не думала, что всё так закончится. — Узи потянулась, зажмурилась от солнца. — Вы, я, небо. Как будто плохой сон наконец прошёл.

Лиззи переглянулась с Долл. Обе улыбнулись. Потом Лиззи, чуть насмешливо, но мягко, спросила:

— Эй… Узи. Можно вопрос?

— Хм? — приподнялась та.

— Раз уж ты выбрала нас обеих… — Лиззи хмыкнула. — Ты не против… ну… поцелуя? Такого, по-настоящему взрослого.

Узи приподняла бровь.

— Типа… с языком?

Долл, всё ещё держа её за руку, тихо кивнула:

— Мы не хотим давить. Просто… хотим знать, что ты готова. Что ты хочешь.

Узи молчала секунду. Потом вдруг покраснела — совсем чуть-чуть, едва заметно, но Лиззи сразу ухмыльнулась.

— Я… — Узи села ровно, выдохнула. — Знаете, мне всегда казалось, что любовь — это что-то далёкое, странное. Но сейчас я чувствую себя... любимой. И я… хочу этого. С вами. Обеими.

— Это было "да"? — уточнила Лиззи, уже подаваясь ближе.

— Это было "да", тормоз. — Узи рассмеялась.

Сначала её поцеловала Лиззи — уверенно, немного дерзко, как и сама. Губы мягко сомкнулись, язык скользнул внутрь, осторожный и жаждущий. Узи ответила, чуть растерянно, но с доверием. Это было горячо, и в то же время нежно.

Когда они отстранились, Узи перевела дыхание — и посмотрела на Долл. Та придвинулась молча, только нежно улыбаясь. Её поцелуй был совсем другим — мягкий, бережный, глубокий. Узи закрыла глаза, ощущая, как она тает в этом прикосновении.

Когда всё закончилось, она откинулась назад и выдохнула:

— Ну, теперь точно можно сказать: мне повезло.

Лиззи и Долл легли рядом, прижавшись к ней с двух сторон. Не было нужды в словах — только в близости.