Глава 21. Их болваны.
Последние недели учебного года нависли над Хогвартсом тяжелым грузом предстоящих экзаменов. Воздух в Большой Зале был наэлектризован напряжением, а библиотека гудела от приглушенного шепота и шороха переворачиваемых страниц. Для Сириуса это был последний год. Впереди ждала неопределенность взрослой жизни, но она казалась менее пугающей, ведь теперь у него была Адель. Адель же предстоял ещё год обучения, и мысль о том, что Сириус покинет Хогвартс, вызывала у неё непривычную тоску.
Их отношения за прошедшие месяцы расцвели, превратившись в нечто глубокое и нерушимое. На публике они по-прежнему соблюдали негласные правила приличия, не выставляя свои чувства напоказ. Адель по-прежнему отвечала на его колкости сдержанными, но теперь уже любящими усмешками, а Сириус бросал на неё взгляды, полные нежности, которые замечала только она. В тайных местах Хогвартса - скрытой комнате, укромных уголках библиотеки, безлюдных коридорах - они были собой. Держались за руки, делились мыслями, строили планы, а поцелуи стали неотъемлемой частью их встреч. Их связь, закаленная борьбой с "Чужой Тенью", стала их убежищем от внешнего мира.
На носу были ЖАБА для Сириуса и СОВ для Адель. Период экзаменов был стрессовым для обоих, но они поддерживали друг друга с удивительной силой. Сириус, обычно нетерпеливый и склонный к легкомыслию, стал терпеливо объяснять Адель сложные заклинания для Защиты от Темных Искусств, а она, в свою очередь, помогала ему с логикой трансфигурации и точными формулами зелий, заставляя его учиться, а не просто "схватывать на лету".
- Сириус, это не заклинание для уличной драки, - в который раз повторила Адель, когда он в очередной раз пытался "упростить" сложную формулу. - Тут важна точность.
- Да знаю я, Малфой! Просто она такая... длинная.
Но он слушал. И учился. А Адель, видя его старания, чувствовала гордость. Он доверял ей. И это было важнее всего.
Когда Адель чувствовала себя подавленной из-за предстоящих СОВ, Сириус находил её в библиотеке, уставшую и бледную. Он осторожно присаживался рядом, притягивал её к себе и гладил по волосам.
- Ты справишься, Малфой, - шептал он, его голос был тихим и успокаивающим. - Ты самая умная ведьма, которую я знаю.
И Адель верила ему. С его поддержкой, с его верой в неё, она чувствовала себя сильнее.
Наконец, экзамены были сданы. Последний свиток с ответами был отложен, последняя палочка опущена. Напряжение спало, и Хогвартс наполнился радостным, ликующим шумом. Студенты праздновали, готовились к отъезду. Сириус и Адель знали, что теперь им предстоит год разлуки, и это было горькое осознание. Но они также знали, что их связь выдержит любое расстояние.
Сириус, Джеймс, Римус и Питер - Мародёры - были полны решимости устроить самую грандиозную шалость в своей школьной жизни. Это было их прощание с Хогвартсом, их последнее, самое яркое заявление. Адель, хоть и не была частью их компании, чувствовала себя частью их плана. Она знала, что Сириус посвятил её в общие детали, и это было признаком особого доверия. Она лишь покачивала головой, слыша их заговорщицкие шепотки, но в глубине души предвкушала зрелище.
***
Последний вечер в Хогвартсе. Церемония окончания была позади, речи произнесены, а дипломы выданы. Мародёры ждали своего часа. Джеймс нервно теребил волосы, Римус старался выглядеть спокойным, но его глаза блестели, Питер был на взводе, а Сириус... Сириус был сосредоточен, но его взгляд то и дело скользил к слизеринскому столу, где сидела Адель.
Адель сидела рядом с Эллоизой Герман, делая вид, что полностью поглощена светской беседой. Но её внимание было приковано к гриффиндорскому столу. Она чувствовала его взгляд, и её сердце билось быстрее. Что они задумали на этот раз? Зная Мародёров, это будет нечто невероятное.
Когда часы пробили десять, и последний профессор начал подниматься, чтобы объявить об отбое, раздался оглушительный *БА-БАХ!*
Весь замок вздрогнул.
Снаружи, над Хогвартсом, небо взорвалось цветом. Это был самый грандиозный фейерверк, который когда-либо видел замок. Не просто разноцветные искры, а целые картины из огня и света. Драконы, выдыхающие пламя, золотые снитчи, летящие по небу, движущиеся изображения квиддичных матчей - это было настоящее произведение искусства, выполненное с поразительной магической мощью.
Студенты и преподаватели высыпали во двор, задрав головы, восхищенно ахая. Профессор Макгонагалл удивлённо пхпла, а директор Дамблдор лишь одобрительно улыбался, его глаза весело поблескивали.
И затем, после серии оглушительных взрывов, которые заставили звенеть стекла в окнах, в небе начали появляться надписи.
Первая, огромная, ярко-золотая, сформировалась над Астрономической башней:
ЛИЛИ ЭВАНС, Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ!
Под ней, чуть меньше, но не менее ярко:
ТВОЙ НАВСЕГДА, ДЖЕЙМС ПОТТЕР!
Лили Эванс, стоявшая рядом с Джеймсом, сначала замерла, её лицо залилось краской, а затем она рассмеялась, глядя на покрасневшего, но сияющего Джеймса. Все вокруг смеялись и аплодировали.
И затем, когда первая надпись начала медленно меркнуть, в небе вспыхнул новый, ещё более яркий салют. Он был выполнен в серебристо-зеленых и синих тонах, цветах Слизерина и Блэков. И надпись, огромная, сияющая, расцвела над головами всех:
АДЕЛЬ МАЛФОЙ, МОЙ АНГЕЛ. Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ.
И под ней, более дерзко, но с такой же нежностью:
СИРИУС БЛЭК.
Адель стояла во дворе, её взгляд был прикован к небу. Её сердце пропустило удар, а затем забилось так сильно, что, казалось, оно вот-вот выпрыгнет из груди. Это было так... Сириус. Так нагло. Так публично. Так прекрасно.
Она почувствовала на себе взгляд и повернула голову. Лили Эванс, всё ещё смеющаяся и сияющая, посмотрела на неё. Их взгляды встретились. В глазах Лили читалось понимание и восхищение, в глазах Адель - нечто похожее на ответное чувство. Они обе были предметом публичного признания от двух самых отъявленных болванов Хогвартса.
И они обе сияли. Улыбки расцвели на их лицах, искренние и яркие. Они переглянулись, и этот момент согревал их сердца. Да, они были редкостными болванами. Но они были *их* болванами. И это было всё, что имело значение.
Сириус, стоявший рядом с Джеймсом, который теперь целовал Лили, поймал взгляд Адель. Он улыбнулся ей - широкой, ослепительной улыбкой, полной любви и озорства. Адель ответила ему такой же, и в этот момент она знала, что, несмотря на год разлуки, несмотря на все препятствия, их любовь выдержит всё. Их "Родовое Пламя" горело ярко, питаемое не только древней магией, но и их собственными, настоящими чувствами.