Глава 42
Финал
Дорогие читатели,
Я не могу не написать вам перед самой последней главой... потому что после финала вы, надеюсь, будете потрясены. Мне до сих пор кажется невероятным, что мы дошли до этого момента вместе.
Когда я только начинала писать этот роман, конец казался таким далеким, почти невозможным.
Я бесконечно благодарна каждому из вас за то, что вы шли со мной по этому пути. За ваши комментарии, звездочки, каждое слово поддержки и каждый взгляд на историю Николь. Каждое ваше сообщение заставляло моё сердце замирать на мгновение, наполняло меня волнением и радостью.
Без вас этой истории просто не было бы. Вы были её частью. Вы — часть каждого переживания, каждого поворота сюжета. Спасибо вам за это.
А теперь... готовьтесь. Последняя глава уже здесь, и она изменит всё, что вы думали о персонажах.
С любовью и бесконечной благодарностью,
ваша Лекси Рид
___
Я стояла в своей гардеробной — просторной, светлой, почти как отдельная комната. Высокие зеркала отражали меня со всех сторон, мягкий рассеянный свет делал кожу теплее, а цвета — насыщеннее.
Полки были аккуратно заполнены вещами, но уже чувствовалось, что пространства стало меньше — слишком много «моего» появилось здесь за последнее время.
Её закончили всего пару недель назад, и до сих пор в воздухе витал лёгкий запах нового дерева, ткани и чего-то ещё — свежего, ещё не до конца обжитого.
Сам жилой комплекс сдали почти десять месяцев назад, и изначально Вадим делал эту квартиру полностью под себя — строгую, сдержанную, продуманную до мелочей. Холодные оттенки, чёткие линии, минимум лишнего.
Пока я не переехала.
Теперь здесь появились мягкие пледы, живые цветы, разбросанные книги, моя косметика, Теины игрушки.
_____
Начало июня. Тёплый воздух проникал даже сюда, сквозь приоткрытую дверь балкона, и я перебирала летние вещи, проводя пальцами по лёгким тканям — шёлку, хлопку, льну.
После последних фотографий мне действительно хотелось обновить гардероб. Не потому что «нужно», а потому что появилось желание — выглядеть по-другому, чувствовать себя по-другому.
На прошлой неделе мы перестали скрывать наши отношения.
Это произошло так просто, что даже не было ощущения какого-то «важного момента». Мы просто приехали вместе в университет. Вышли из машины. И пошли, держась за руки.
Но для окружающих это стало событием.
Я до сих пор помнила взгляды — удивлённые, оценивающие, иногда откровенно неприятные. Надя и Леся перешёптывались, не скрывая эмоций. Антон сделал вид, что ничего не изменилось, хотя я заметила, как он на секунду замолчал. Полина и Лёва искренне обрадовались.
А потом началось то, чего и стоило ожидать.
Паблики. Обсуждения. Фото. Домыслы.
Кто-то писал, что я беременна. Кто-то — что мы уже тайно поженились.
Я тихо усмехнулась, глядя на своё отражение.
После разговора с его отцом всё это казалось... шумом. Пустым и незначительным.
Я так и не рассказала Вадиму о том разговоре. Решила слушать не на слова, а смотреть на действия.
А действия Вадима говорили гораздо больше. Он выбирал меня. Каждый день.
Даже сейчас, когда его всё чаще не было дома. Работа в компании отца забирала у него много времени — иногда он возвращался поздно вечером, уставший, но всё равно находил силы спросить, как прошёл мой день, привезти что-то вкусное, просто обнять и даже поспорить со мной.
На выходных мы сидели вместе за столом, заваленным конспектами и ноутбуками, готовились к государственным экзаменам. Отвлекались, смеялись и даже немного ругались.
Вчера мы защитили с Яковлевым доклад на отлично, лучше всех.
Мы с Антоном сидели в небольшом кафе, пахло кофе и выпечкой, за окнами шумел город.
— Ему повезло, — вдруг сказал Яковлев.
— Кому? — удивилась я.
— Вадиму.
Я замолчала.
— Повезло, что у него есть ты.
Я ничего не ответила, только улыбнулась. Но внутри стало тепло.
____
Сегодня прилетала Элеонора.
Я вышла из дома, солнце мягко касалось кожи, воздух был тёплым, почти летним. В одной руке — телефон, на экране мама, в другой — Тея, которая уже заметно подросла, но всё так же любила сидеть у меня на руках.
— Мам, я так рада, что Эля прилетела раньше. Я скучала по ней.
— Я тоже, — улыбнулась мама, сидя в салоне красоты. — Она соскучилась по дому.
На фоне послышался смех бабушки, которая лежала и загорала, лежа в гамаке:
— И не забудь купить ей что-нибудь милое!
Я рассмеялась.
В аэропорту мы с Элей буквально врезались друг в друга в объятиях.
Она выглядела идеально — будто не после перелёта, а после съёмки. Волосы уложены, макияж безупречный, одежда подобрана с точностью до деталей.
— Боже, какая она милая! — воскликнула она, увидев Тею.
Тея внимательно посмотрела на неё... и позволила себя погладить.
Мы провели вместе весь день — магазины, примерки, разговоры, обед, спа.
_____
Мы сидели в ресторане после нескольких часов шопинга. За панорамными окнами медленно гас вечер, город зажигался огнями, а в зале было тепло и шумно. Тея лежала у меня на коленях, иногда поднимая голову и лениво оглядываясь по сторонам.
— Ну, рассказывай. Что у тебя происходит?
— У меня? — усмехнулась я. — Лучше ты.
Она чуть помедлила:
— Мы с Акимовым общаемся, как друзья, ничего лишнего и Стивен не против.
Я сразу нахмурилась:
— Будь с ним осторожней. Не доверяю я ему.
Я посмотрела на неё внимательнее, но она выглядела уверенно, словно знала, что задумал Кирилл.
— Ладно, — она наклонилась ближе, — Теперь ты. Ты и Вадим.
Я на секунду замолчала... и спокойно сказала:
— Я счастлива.
Эля усмехнулась и продолжила пить свой напиток, откидываясь на спинку стула.
____
К вечеру я вернулась домой приятно уставшей.
Тея спала у меня на плече, её дыхание было ровным и тёплым. Я аккуратно уложила её на нашу кровать и сама легла, чувствуя, как тело расслабляется и закрыла глаза.
И в этот момент хлопнула входная дверь.
Тея мгновенно проснулась и, радостно спустившись по своей маленькой лестнице, побежала к Вадиму, смешно перебирая лапками по полу.
Я улыбнулась и пошла следом.
Он стоял в прихожей — в рубашке с закатанными рукавами, немного уставший, но всё такой же собранный. И как только увидел меня — его взгляд изменился. Стал мягче. Теплее.
— Это тебе. Прости, что в последнее время задерживаюсь, — сказал он, протягивая огромный букет.
Свежие цветы пахли ярко, почти пьяняще.
Я подошла ближе, провела пальцами по лепесткам... и поцеловала его.
— Спасибо.
Мы ужинали вместе. Медленно, без спешки. Обсуждали день, планы, смеялись над какими-то мелочами. Тея крутилась рядом, требуя внимания, и Вадим иногда наклонялся, чтобы погладить её, не отрываясь от разговора.
В какой-то момент он просто взял мою руку и нежно гладил её.
На следующий день мы вместе пошли на учёбу. Вадим специально взял несколько выходных, чтобы провести со мной больше времени. Тею мы оставили с бабушкой — мама в эти дни была занята встречами с читателями и почти не появлялась дома.
На этой неделе у дедушки был день рождения, и Вадим познакомился со всеми моими родственниками. Он держался спокойно и уверенно, старался быть вежливым, не лез в разговоры, но и не молчал слишком долго.
Бабушке и дедушке он сразу понравился — возможно, за искренность и простоту. Папу же это только злило: Миша же бабушке не нравился, и она этого никогда не скрывала. Их отношения давно были натянутыми, почти холодными, и появление Вадима лишь сильнее подчёркивало эту разницу.
У входа в университет меня встретил Антон — с чашкой чая в руках, как будто это уже стало привычкой. Он улыбнулся, заметив меня, но стоило ему увидеть Вадима рядом, как улыбка тут же исчезла, сменившись сдержанным выражением лица. Левицкий сделал вид, что ничего не происходит, будто эта перемена в настроении его не касается.
Мы зашли внутрь, перекидываясь короткими фразами с Яковлевым. Вадим шёл рядом со мной, не вмешиваясь в разговор, но внимательно прислушиваясь. Обстановка становилась всё напряжённее, однако в этот момент к нам подбежала Полина — как всегда живая и улыбчивая. Она быстро переключила внимание на себя, заговорила о чём-то незначительном, и напряжение постепенно сошло на нет.
День прошёл спокойно, почти незаметно. То же самое можно было сказать и о следующих днях — без резких событий.
____
Прошло время.
Мы сдали государственные экзамены и защитили дипломы — у большинства были «отлично» и «хорошо». Родители гордились мной и сделали по-настоящему роскошный подарок — квартиру стоимостью в несколько десятков миллионов. Для нашей семьи это не было чем-то невозможным, но для меня всё равно казалось серьёзным шагом во взрослую жизнь.
Бабушка тоже подчеркнула важность момента — она вручила мне семейный перстень, старинное украшение, которое передавалось по женской линии. Его ценность была не столько в стоимости, сколько в истории.
Мы отпраздновали это событие в хорошем ресторане вместе с Антоном, Полиной и Лёвой. Вечер был продуман до мелочей — отдельный зал, спокойная музыка, дорогие блюда. Но даже в этой расслабленной, почти идеальной обстановке чувствовалась напряжённость: Яковлев по-прежнему игнорировал Вадима, демонстративно не вступая с ним в разговор.
Когда Антон ушёл раньше, сославшись на дела, атмосфера заметно изменилась — разговоры стали живее, кто-то даже рассмеялся громче обычного. Это было слишком очевидно, чтобы не заметить, но я предпочла промолчать.
До вручения дипломов и выпускного оставался ещё месяц, и это время я проводила в привычном ритме — встречи, поездки по городу, иногда выезды за его пределы. Чаще всего я была с Элеонорой и Ренатой. Мира улетела и практически перестала выходить на связь.
Моя лучшая подруга держалась внешне спокойно, но я слишком хорошо её знала, чтобы не видеть, как ей больно. Она всё ещё была со Стивеном, хотя ситуация вокруг становилась всё более запутанной: Акимов почти не отходил от Эли, и это создавало напряжение, которое чувствовали все.
Я ловила себя на том, что восхищаюсь Элеонорой. С Кириллом она держалась холодно, уверенно, без лишних эмоций, но при этом оставалась корректной. В её поведении появилась сдержанная сила и контроль, которых раньше не хватало.
У Ренаты и Паши всё складывалось куда сложнее. Их отношения постоянно балансировали на грани — ссоры, громкие выяснения, примирения. Они словно не могли друг без друга, но и вместе им было тяжело. Даня уже почти автоматически становился тем, кто их мирит — выслушивал каждого, сглаживал углы, возвращал их друг к другу.
Мы с Вадимом жили так, будто уже давно были семьёй. Наша Тея подросла, стала увереннее, иногда даже слишком — в ней чувствовалась та самая уверенность чихов. Она привыкла к вниманию людей.
Я продолжала активно вести социальные сети. Параллельно я всё чаще задумывалась о магистратуре, выбирая между престижными программами, в том числе за границей.
Вадим, наоборот, будто отстранился от внешнего мира. Он отписался почти от всех и оставил в своих подписках только меня. Его профиль стал минималистичным — редкие публикации с фотографиями природы, дорогих, но уединённых мест, куда мы выбирались вместе.
Левицкий по-прежнему оставался тем самым идеальным парнем, рядом с которым было спокойно и надёжно. Со временем я окончательно перестала возвращаться мыслями к словам Юрия Владимировича — они потеряли вес.
Даже папа стал относиться к Левицкому мягче: без прежней холодности и раздражения. Возможно, он просто понял, что Вадим не уйдет из моей жизни.
___
Я стояла перед зеркалом и кружилась в своём элегантном платье из блестящего шампань-атласа с приталенным корсетным лифом и тонкими бретелями. Аккуратная драпировка подчёркивала фигуру, а мягкая длинная юбка плавно струилась при движении. Лёгкий макияж и распущенные волосы, как любит Вадим, идеально подходили для платья.
Я закрыла глаза и ощутила его руки на талии.
— Ты сегодня необычная, — прошептал Левицкий, от чего на моем теле появились мурашки, — Моя королева выпускного.
Я улыбнулась и расслабилась в его объятиях, ощущая приятный аромат.
— Мы ещё этого не знаем, — тихо сказала я.
— Без разницы, ты всё равно всегда будешь моей королевой, — уверенно ответил Вадим, и в этот момент я чуть пошатнулась. Он сразу поддержал меня, крепко держа за талию.
— Я люблю тебя, чихуашка.
Я положила голову ему на плечо и шепотом сказала, словно боялась, что кто-то услышит:
— Я тоже, мой король выпускного. И нашу собаку.
Вадим повернул меня к себе, и я улыбнулась, глядя в его темные, как ночь, глаза. Его любимые тёмные кудри растрепались, щетина придавала ему мужественность, а стильный костюм подчёркивал его безупречный вид.
— Не верю, что мы с тобой потеряли столько времени, — прошептал он, прижимая меня крепче.
— Но у нас ещё много времени впереди, — мягко ответила я, чувствуя в этих словах всё: наши ранние подъёмы, прогулки с Теей, споры во время подготовки к экзаменам, любовь и поддержку, которые связывали нас.
___
Выпускной вечер, который проходит в очень красивом месте - замке, складывался словно из самой красивой сказки — каждый момент был наполнен особой атмосферой радости и праздника. Нам торжественно вручили короны и мантии короля и королевы выпускного, и я была счастлива. Мы много смеялись и танцевали, пили шампанское и фотографировались, наслаждаясь каждым мгновением вместе с Полиной и Лёвой.
Антон, в отличие от нас, большую часть вечера провёл за столом, постоянно поглядывая в мою сторону. Его пристальное внимание казалось немного странным — словно он хотел что-то сказать или сделать, но не решался. Я замечала это, но не придала этому большого значения, списывая на его усталость.
В какой-то момент Вадиму пришлось отойти по делам — он сказал, что скоро вернётся. Мне стало немного неуютно оставаться одна среди толпы, и я решила зайти в уборную, чтобы на секунду отдохнуть и привести мысли в порядок.
Я достала телефон и хотела сфотографироваться себя в зеркале, когда внезапно вошла Надя, одетая в сверкающее длинное платье зелёного оттенка. Платье было облегающее, с блестящими вставками, которые ярко отражали свет, подчеркивая её стройную фигуру.
Она пришла на наш выпускной со своим новым парнем — нашим однокурсником, высоким и сдержанным, который точно знал меня, но я его не помнила.
Надя подошла ко мне с ухмылкой, словно ощущала своё превосходство, и я не могла не заметить её самодовольный взгляд, который придавал её поведению ещё больше наглости. Она шла уверенно, будто зная, что её появление тут же привлечёт внимание.
Я закатила глаза и отвернулась от неё, продолжая фотографироваться, решив не давать ей повода для дальнейших провокаций. Стараясь игнорировать её, я сосредоточилась на кадре, будто бы её присутствие не имело значения.
— Гордишься собой? — начала ехидно она, её взгляд был полон насмешки.
Я убрала телефон в сумочку, сделала глубокий вдох и повернулась к ней, решив не игнорировать.
— Да, а ты? — ответила я, стараясь сохранить спокойствие и не дать ей пощечины.
Она усмехнулась, и её улыбка была явно злорадной, как будто ей было приятно видеть мою реакцию.
— Хотела сказать тебе раньше, но передумала. Ты правда думаешь, что Вадим любит тебя? — её слова звучали уверенно, почти как обвинение.
Я замерла, и мысль о том, чтобы просто уйти, почти одержала победу, но любопытство всё же взяло верх. Стояла и смотрела на неё, ожидая продолжения.
— Да, — ответила я, складывая руки на груди.
— Ты и правда такая наивная или глупая? — Надя покачала головой, как будто я её разочаровывала. — Вадя не бросил меня. Мы продолжали встречаться за твоей спиной.
Я вырвала смех, не веря её словам, даже не пытаясь скрыть недоумение.
— Ага, конечно, — сказала я, начиная разворачиваться, решив, что больше не стану тратить время на её игры.
Но Надя быстро остановила меня, коснувшись моего локтя.
— Убери руки, — прошипела я, раздражённо отстраняя её.
— Не веришь мне? Хорошо, — продолжила она с ухмылкой. — Но когда он был в командировке в Питере, я была с ним.
Моё сердце тут же начало биться быстрее, но я всё ещё пыталась не верить её словам, отгоняя нарастающее чувство тревоги.
— Он хочет сделать тебе предложение вскоре после вручения дипломов, чтобы ты стала его женой. А потом, со связами твоего отца, он сможет заключать крупные контракты на ещё большие суммы. А я останусь его любовницей. Конечно, это ужасно, но он любит меня, по-настоящему. Сделает для меня всё, пока ты будешь сидеть дома, в четырёх стенах, не зная, что происходит.
Её слова врезались мне в голову, и я почувствовала, как растёт беспокойство, но старалась держать себя в руках.
Эти слова звучали так правдоподобно, что в голове начали вспыхивать картинки, которые я не могла игнорировать.
Вспомнила, как часто Вадим пропадал на работе, как его не было по несколько дней из-за командировок, и я, казалось, всегда пыталась найти оправдание — много работы, важные дела.
Но вдруг всё это стало восприниматься по-другому. И, возможно, всё это время он был с ней?
Мои мысли начали путаться, и сердце забилось быстрее от тревоги. Я начинала осознавать, что Надя может говорить правду. Её слова эхом отозвались в моей памяти, соединяясь с тем, что мне рассказывали Кирилл и отец Вадима.
Девушка не могла знать такие подробности, если только Вадим сам ей их не рассказал. Неожиданно я осознала, что всё, что он мне говорил, может быть ложью.
В голове моментально всплыло сравнение с Дашей. Она тоже сидела дома, готовила ужин, пока Миша был со мной или с другими девушками. Я почувствовала себя такой же беспомощной, как она когда-то, и ужасная мысль поразила меня: всё это время была не настоящая любовь.
Всё это могло быть лишь игрой, манипуляцией, чтобы войти в мою семью и использовать меня, как говорил Юрий Владимирович.
Всё, что казалось реальным и значимым, вдруг оказалось пустым.
Злость заполнила меня с головой, и я не могла её контролировать. Я резко развернулась, толкнув Надю плечом, и, не говоря ни слова, пошла в другую сторону, чтобы уйти от неё и этого разговора. Но в этот момент моё тело будто отказывалось меня слушаться — голова закружилась, и я почувствовала, как теряю равновесие.
Чьи-то руки подхватили меня, и я оказалась в чьих-то объятиях. Открыв глаза, я увидела перед собой Антона, его лицо было взволнованным и полным заботы. Он держал стакан воды и подал его мне, не отводя глаз, будто переживал за меня больше, чем я ожидала.
— Николь, что произошло? Ты такая бледная. Я шел и увидел, как ты падаешь, — его голос был полон заботы, и это немного успокоило меня.
Я выпила воду, ощущая, как постепенно возвращаюсь в реальность, и, наконец, поняла, что сижу на каком-то мягком стуле в пустом, темном коридоре. Свет был приглушён, а тишина нависала, как тяжёлое одеяло.
Антон остался рядом, его взгляд был сосредоточен на мне, полон беспокойства, но в то же время тёплого и искреннего интереса. В его глазах не было ни осуждения, ни критики, и я осознала, что такой человек, как он, никогда бы меня не предал.
Чувство злости на Вадима вдруг стало ещё более ярким и острым, но теперь оно приобрело новую форму — я хотела отомстить.
Я взглянула в глаза Антону и, в тот момент, как он молча сидел рядом, пришла мысль: если Вадим мне изменяет, то это, наверное, не так сильно ранит меня, как осознание того, что он врал и манипулировал мной ради своих корыстных целей.
Я доверилась ему, открыла сердце, а он использовал меня как пешку в своей игре, скрывая свои истинные намерения.
Это было намного больнее, чем сам факт измены.
С моим сердцем снова сыграли и снова его уничтожили.
Вот, только теперь, полностью, вырвав все светлые чувства.
Не думая о последствиях, я поднесла лицо Антона к себе и мягко поцеловала его. Сначала он был в шоке, но, быстро придя в себя, ответил на поцелуй, слегка обняв меня.
В этот момент мой вгляд наткнулся на Вадима, который шёл по коридору, печатая что-то в своем телефоне. Он сначала улыбнулся, но когда увидел, что я целуюсь с Антоном, его лицо мгновенно изменилось. Улыбка исчезла, и его взгляд потемнел, становясь ледяным и полным ярости.
Я закрыла глаза, а когда снова открыла, почувствовала, как Антона резко оторвали от меня.
Моё сердце замерло. Вадим с яростью напал на Яковлева, и я в ужасе закричала:
— Хватит, ты убьёшь его!
Грохот привлек внимание других студентов. Кто-то начал снимать происходящее на телефон, а кто-то, вопя, подбадривал Вадима, чтобы тот бил сильнее. Паника накрыла меня, но я не могла стоять в стороне.
Я подбежала и попыталась оттащить Вадима от Антона, который лежал на полу, весь в крови, его тело было усеяно кровавыми пятнами. Я чувствовала, как руки трясутся, а страх не отпускает.
— Отойди от него! — закричала я, и Вадим, наконец, отпустил Антона, подняв голову и посмотрев на меня.
В его взгляде была бездна, такая пустая и холодная, что я почувствовала, как кровь стынет в жилах. Я увидела, что он обезумел, его лицо исказилось от ярости и ревности.
— Ты защищаешь его? — спросил он холодно, вставая с колен, его голос был ледяным и полным презрения.
— Да, — ответила я спокойно, хотя внутри всё горело от боли и отчаяния.
Левицкий стоял напротив меня, весь в крови, и смотрел на меня проницательно, словно пытался прочитать каждый мой взгляд, каждое движение. Его темные глаза были полны напряжения, но в них также была жестокая решимость.
Потом он спросил с холодной уверенностью:
— Ты этого хочешь?
— Да.
Я старалась не показать дрожь, но каждое слово, которое я говорила, было наполнено болью, как нож в сердце.
Вадим холодно усмехнулся, будто мой ответ был для него ещё одним ударом, а затем развернулся и ушёл, не обращая внимания ни на меня, ни на Антона, ни на Леву, который только прибежал. Он просто исчез в коридоре, словно всё, что случилось, для него не имело значения.
Я несколько секунд стояла, не в силах оторвать взгляд от его удаляющейся спины, чувствуя, как холодная пустота наполняет меня.
Я развернулась и побежала к Антону, чувствуя, как мои ноги едва держат меня. Перевернув его на спину, я прижала его к себе, стараясь не думать о том, что только что произошло. Я пообещала, что с ним всё будет в порядке, хотя в глубине души сомневалась, что всё можно будет исправить.
Антон, несмотря на боль, взял меня за руку. Его взгляд был полон боли, но в нём всё ещё оставалась искренняя забота, и сквозь сдержанные стоны он сказал:
— Когда ты рядом, со мной всё будет хорошо.
После всех событий на выпускном я забрала свои вещи, когда Вадима не было дома, взяла Тею и уехала к родителям.
Всё, что было связано с ним, осталось позади.
Позже я начала встречаться с Антоном, и только тогда узнала, что он — брат Вадима Левицкого.