Глава 37 18+
Огни гирлянд отражались в снегу, превращая каждый снежный сугроб в мерцающий кристалл. Музыка доносилась из дома, вибрируя сквозь стены, а на задней террасе над большим джакузи поднимался тонкий пар, словно облако тепла в холодном воздухе. Я шла быстрым шагом по деревянной дорожке, под ногами скрипел снег, и каждый шаг отдавался в груди напряжением.
Мне нужен был только один человек — Вадим.
Внутри меня всё кипело. Злость, обида, ревность — они свились в тугой комок, который сжимал грудь так, что было трудно дышать. Сердце билось учащённо, а мысли бились о стену невозможностью понять, как он мог так просто солгать.
Фраза, брошенная Кириллом, не выходила у меня из головы: Вадим был влюблен в Милану, хотя мне сказал другое. И я не могла отделаться от мысли, что между ними что-то осталось.
Я вышла на террасу и замерла. В джакузи сидела вся компания, смех, брызги воды и легкий аромат хвои из огней гирлянд сливались в одно ощущение неловкости и отчуждения.
Вадим развалился у бортика, лениво держал стакан с коктейлем, будто весь мир был только его. Рядом с ним Паша и Рената громко смеялись над какой-то шуткой, их руки переплетались, и мне показалось, что их смех режет мои глаза.
Напротив, Милана и Даня слились в поцелуе, почти не замечая остальных, а рядом с ними сидела Мира. Она, как всегда, оставалась спокойной, тихо потягивая коктейль через трубочку и наблюдая за всем со стороны, будто мир вокруг не мог её задеть, а мне хотелось быть такой же невозмутимой.
Я почувствовала, как холодный воздух кусает лицо, и попыталась собраться, чтобы подойти к Вадиму, но в груди всё ещё бился этот узел эмоций.
Когда я подошла, несколько человек сразу меня заметили.
— Николь! — услышала я знакомый голос Паши, полный радости. — Иди сюда!
Я улыбнулась, но улыбка была скорее формальной, чем искренней.
— Давай к нам, вода отличная! — добавила Рената, хлопая меня по плечу. — Раздевайся!
Я почувствовала на себе внимательный взгляд Вадима. Мне показалось, что его глаза могут прожечь насквозь. Хотелось отвлечься на что-то другое, но прежде чем я успела что-то сказать, Милана вдруг рассмеялась, придвинулась ближе и забралась Вадиму на колени. Она обвила его за плечи, а её лицо приблизилось к его губам буквально на миллиметр.
Смеющийся хор вокруг меня вдруг превратился в фон, я слышала только шум воды и собственное сердцебиение.
Внутри меня будто что-то оборвалось. Лёд, который я держала в себе, треснул, оставив пустоту, от которой становилось холодно и одиноко одновременно. Я заставила себя улыбнуться — холодной, почти расчётливой улыбкой.
— У меня... голова разболелась, — тихо пробормотала я, ощущая, как слова тонут в смехе и брызгах, — Я пойду в дом.
Никто особенно не обратил на меня внимания. Музыка, смех и плеск воды заглушили всё. Я повернулась и ушла, чувствуя, как лёгкая дрожь проходит по спине.
Я почти бегом поднялась на второй этаж особняка, чувствуя, как сердце колотится в груди, а руки дрожат. Как только я вошла в свою комнату, захлопнула дверь — и тишина ударила по ушам, словно слишком громко. Плечи сами собой затряслись, и через секунду я уже сидела на кровати, закрыв лицо руками. Слёзы лились сами, без предупреждения.
— Какая же я дура... — прошептала я, ощущая, как горькая боль сжимает грудь.
Минуты растянулись в бесконечность, пока я не заставила себя остановиться. Глубоко вдохнула, вытерла лицо и посмотрела на своё отражение в зеркале. Тот взгляд, который встретил меня, был чужим и знакомым одновременно.
— Хватит, — тихо сказала я себе. — Просто хватит.
Собрав остатки самообладания, я вышла из комнаты и спустилась вниз. Дом был почти пуст. На кухне горел приглушённый свет. На столе стояли бутылки алкоголя, бокалы и остатки закусок. Я стояла несколько секунд, смотрела на бутылку, будто решая, стоит ли это делать вообще.
Потом я открутила крышку и сделала глоток прямо из горла. Горький алкоголь обжёг рот, но я сделала ещё один глоток. И ещё. Он будто жёг не только рот, но и пустоту внутри.
И в этот момент входная дверь с тихим скрипом открылась.
Левицкий вошёл. В белом банном халате, с ещё слегка влажными волосами, на которых блестели капли воды. Он сразу заметил меня.
— Николь? — удивлённо сказал Вадим.
Я резко повернулась. Если он сейчас начнёт что-то объяснять, я просто сорвусь.
— Стой, — приказал Левицкий, делая шаг ко мне.
Но я уже поставила бутылку на стол и быстро ушла из кухни. В комнату я не побежала — там он бы нашёл меня сразу. Я свернула в соседний коридор и зашла в бильярдную — самую дальнюю комнату на первом этаже. Старый стол, сломанный кий...
Здесь никто обычно не задерживался.
Я захлопнула дверь и повернула замок. Старый замок плохо держался — его можно было открыть обычным нажатием. И уже через секунду ручка дернулась.
— Николь, открой.
Я молчала.
Дверь всё-таки открылась, и он вошёл.
— Что происходит? — спросил Вадим.
Я развернулась и медленно подошла к большому панорамному окну. С улицы был виден джакузи. Смех за окном продолжался, будто ничего не случилось. Кирилл махнул рукой и плюхнулся в воду.
— Я больше так не могу, — тихо сказала я, не оборачиваясь.
— Не могу что? — холодно спросил Вадим.
— Всё это.
Я почувствовала, как он берёт меня за локоть и резко поворачивает к себе. Его глаза... тёмные, почти чёрные, и в них кипела злость.
— Я спросил, — медленно произнёс Левицкий, — Что происходит?
Я горько усмехнулась.
— Я всё видела.
— Что именно?
— Тебя. И Милану.
Он замолчал на секунду.
— Мы играли в «правду или действие». Это было задание.
Его голос не дрогнул, и я поняла, что для Вадима это было просто нечто мимоходом, не заслуживающее внимания.
— Конечно, — тихо сказала я, отводя взгляд. — Очень удобно.
Я отвела взгляд.
— Я знаю, что Милана была твоей первой любовью. Так что неудивительно, что ты не отказался от этого... глупого действия и позволил ей сидеть на тебе.
Сначала Вадим усмехнулся, но через мгновение лицо резко изменилось.
— Кто тебе сказал такую чушь?
Я молчала. И вдруг он понял.
— Кирилл, — тихо сказала я.
Он смотрел на меня так, будто не мог поверить.
— Ты серьёзно? — спросил он. — Ты правда поверила Кириллу?
Я не успела ответить.
Левицкий сделал шаг ближе.
— Ты хочешь знать правду? — тихо сказал он.
Я подняла глаза.
— Милана не моя первая любовь.
С улицы снова донёсся смех, кто-то громко орал: «Действие! Действие!»
В этот момент Вадим сказал:
— Это ты.
И прежде чем я успела что-то сказать, он поцеловал меня.
Поцелуй был резкий, горячий, почти отчаянный. Я сначала замерла, но через секунду ответила.
Я ощутила, как его губы впиваются в мои с неудержимой силой, словно Левицкий сдерживался слишком долго. Мое тело отреагировало мгновенно — пульс участился, ладони упёрлись в его грудь, но не для того, чтобы оттолкнуть, а чтобы прижаться ближе.
Поцелуй стал глубже, языки переплелись в лихорадочном ритме, и я уловила на его губах лёгкий привкус хлора от бассейна, смешанный с ароматом его одеколона.
Вадим шагнул вперёд, прижимая мою спину к зелёному сукну бильярдного стола. Его тело плотно прильнуло, и я почувствовала, как его возбуждение упирается в мое бедро сквозь ткань халата.
Это разожгло во мне непонятные чувства – с одной стороны – страсть, с другой – жгучую обиду. Я ответила на поцелуй с той же яростью, впиваясь зубами в его нижнюю губу, пока пальцы скользнули по его плечам, сжимая мышцы.
— Николь... — выдохнул Вадим, отрываясь на мгновение, его горячее дыхание коснулось моего уха. — Я устал от этой игры. С первого взгляда ты заняла всё место в моих мыслях.
Я не позволила ему продолжить. Мои руки потянулись к поясу его халата, резко распахивая его, и ткань соскользнула с плеч парня, обнажая загорелую кожу и влажные шорты, облегающие бёдра. Я провела ладонями по его торсу, чувствуя, как напрягаются мышцы под пальцами.
Левицкий издал низкий стон, его руки нырнули к моей одежде — он расстегнул корсет, стягивая его вниз, освобождая грудь. Соски мгновенно затвердели от прохладного воздуха и его жадного взгляда.
Вадим подхватил меня за талию, легко поднимая и усаживая на край бильярдного стола. Шары раскатились в стороны от удара моих бедра, но нам было безразлично — мы слишком были поглощены друг другом.
Он встал между моими ногами, его губы скользили по моей шее, а иногда он перехватывал мочку уха и лениво прикусывал её, пока его пальцы сминали обнажённую грудь, покатывая соски большим пальцем.
Я выгнулась навстречу, моя рука скользнула вниз, обхватывая его член через шорты — он был твёрдым, горячим, и я начала массировать его основание, чувствуя, как он дергается в ответ.
— Тогда докажи это, — прошептала я хрипло, и голос предательски дрогнул. — Покажи, что я для тебя важнее всего.
Вадим не стал медлить.
Он стянул с себя шорты одним движением, освобождая набухший член. Я облизнула губы и мои пальцы обвили его, двигаясь вверх-вниз в медленном темпе, размазывая каплю смазки по всей длине.
Вадим вздохнул, наклоняясь, чтобы захватить мой сосок ртом — посасывая сильно, пока я не застонала, впиваясь ногтями в его плечи.
Его свободная рука пробралась под мою ширинку, сдвигая тонкие трусики в сторону. Пальцы нашли влажные складки, и он ввёл средний палец внутрь, чувствуя его внутри, я непроизвольно сжалась вокруг него с первого же момента.
Я задрожала, бёдра раздвинулись шире и легла на бильярдный стол.
Вадим добавил второй палец, трахая меня ими уверенно, большим пальцем надавливая на клитор круговыми движениями. Мои стоны заполнили бильярдную комнату, но за окном фейерверки взрывались один за другим, люди смеялись и кричали, музыка и весёлый шум праздника заглушали всё вокруг.
Я ускорила темп на его члене, сжимая крепче, и Вадим оторвался от груди, чтобы впиться в мои губы снова — поцелуй был влажным, полным слюны и желания.
— Я трахну тебя так, чтобы ты никогда не сомневалась, — прошипел он, вынимая пальцы и стягивая с меня джинсы с трусиками полностью.
Вадим приставил головку члена к входу, и толчком вошёл наполовину, растягивая. Я ахнула, обвив ногами его талию и притягивая к себе ещё глубже.
Он замер на миг, наслаждаясь теснотой, потом врезался полностью, ударяя вглубь и наклоняясь ко мне, чтобы оставить мокрые следы от его поцелуев. Бильярдный стол задрожал под нами, тело дрожало в такт каждому движению.
— Сильнее, — простонала я, и Вадим повиновался, ускоряя ритм.
Пот капал с его лба на мое лицо, смешиваясь с моей влагой, и я почувствовала приближение пика — мышцы внутри сжались, пульсируя.
— Боже, Вадим...
Левицкий продолжал вбиваться, его толчки стали хаотичными, пока оргазм не накрыл и его. Мы замерли, тяжело дыша, прижавшись лбами друг к другу.
— Ты... моя первая и единственная, Николь, — хрипло прошептал он, целуя мое плечо. — Никакая Милана не сравнится. Ты — всё, чего я хотел и хочу.
Я улыбнулась, и Левицкий устроился на бильярдном столе, слегка согнув ноги, я прилегла к нему на грудь, наши тела касались друг друга, а ноги болтались вниз, слегка перекрещиваясь.