Глава 10: Ловушка и Осколки
Тишина, окутавшая Анну в просторных апартаментах загородного дома Михаила Державина, была оглушительной. Не та тишина, что приходит с умиротворением, а скорее предгрозовая, напряженная. Казалось, каждый предмет интерьера, каждое прикосновение шелка к коже, каждый луч солнца, пробивающийся сквозь идеально чистые окна, кричал о её неволе. Она прошла через ад, чтобы вырваться из рук Ромы, своего бывшего мужа, чья одержимость контролем почти сломила её. И теперь она оказалась под крылом другого могущественного человека, который, возможно, и не желал ей зла, но чья забота ощущалась как новая, более утонченная форма заключения.
Она провела в апартаментах уже два дня. Ей приносили еду, предлагали услуги, но любая попытка выйти за пределы территории, за ворота, на которых теперь красовалась табличка "Частная собственность. Вход воспрещен", пресекалась вежливым, но непоколебимым отказом. Михаил Державин, как выяснилось, был человеком, который умел добиваться своего. Он не появлялся лично, но его присутствие чувствовалось во всем: в безупречном сервисе, в бдительности охраны, в полной изоляции от внешнего мира.
Единственным, что связывало её с прежней жизнью, был букет роз и орхидей, который он оставил в тот день. Цветы уже начали увядать, их лепестки стали мягкими и темными по краям, напоминая о том, что даже самая яркая красота не вечна, и что всё имеет свой срок. Как и её новая "защита".
- Свобода, - горько усмехнулась Анна. - "Это просто другое слово для ограничения". Она чувствовала себя животным, которое пересадили из одной клетки в другую, чуть более просторную и с лучшим кормом, но всё равно - в клетку. Её прошлое, вытканное из страха перед Ромой, теперь казалось далеким, но не менее реальным. Только теперь страх смешивался с неизвестностью. Что именно Михаил собирался делать с Ромой? И какую роль в этой его "игре" отводили ей?
Внезапно, тишину нарушил легкий звонок. Анна вздрогнула, потом вспомнила, что это, скорее всего, прислуга с очередным подносом. Но когда дверь тихонько отворилась, на пороге стоял не официант, а Михаил Державин. Он выглядел так же безупречно, как и в их первую встречу, его взгляд был спокоен, но в нем читалось что-то новое - жесткая решимость.
- Анна, - сказал он, входя в комнату и закрывая за собой дверь. - Надеюсь, вам здесь комфортно. Я хотел поговорить.
- Комфортно? - Анна горько усмехнулась. - Я чувствую себя птицей в золотой клетке, Михаил. Вы забрали меня от одного тирана, чтобы поместить под охрану другого.
Державин остановился, его взгляд стал более серьезным. - Я не тиран, Анна. Я тот, кто устраняет угрозы. И Ковалёв - это угроза, которую я нейтрализую. Ваши страхи понятны, но сейчас вам нужна безопасность. А безопасность требует определенных мер.
Он подошел к окну, где стоял увядающий букет. Взял одну из роз, внимательно рассматривая её.
- Я знаю, что вы хотите вернуться к своей жизни. Но это невозможно, пока Рома Ковалёв жив и на свободе. Он не остановится. Он одержим вами. И это делает вас уязвимой. Я же... я хочу вас защитить. Полностью.
- Защитить? Или контролировать? - Анна скрестила руки на груди, её голос звучал натянуто. - Я устала от контроля, Михаил. Я сбежала от него.
- И я не собираюсь его вам навязывать, - ответил он, положив розу обратно в вазу. - Когда Ковалёв будет нейтрализован, вы будете свободны. Абсолютно. Я позабочусь о том, чтобы он никогда больше не смог вас найти или причинить вам вред. А до тех пор... я прошу вас довериться мне. Я не Рома. Мои методы отличаются.
Он повернулся к ней, его взгляд был пронзительным. - Я знаю, что он нашёл вас. Он наблюдает. Мои люди видят следы его активности. Он не сдастся. Он захочет вас вернуть. Или уничтожить. И я не могу позволить ему это сделать. Поэтому сейчас вы здесь. В относительной безопасности.
Анна смотрела на него, пытаясь прочитать его истинные намерения. Казалось, он говорил правду. Но что-то внутри неё всё ещё сопротивлялось.
- Что вы собираетесь делать? - спросила она, её голос был тихим, но твердым.
- Я устраню Ковалёва, - ответил Державин без тени сомнения. - Способами, которые он сам бы оценил, если бы был кем-то другим. Я раздавлю его. Уничтожу его империю. И сделаю это так, чтобы он больше никогда не смог представлять угрозу ни вам, ни мне. И чтобы никто больше не посмел тронуть того, кто мне дорог.
Последние слова повисли в воздухе. "Дорог". Анна не знала, что ответить. Была ли она ему дорога? Или это просто очередная ступень в его грандиозных планах?
Внезапно, извне, донесся глухой удар, за которым последовал другой, более сильный. Словно кто-то ломился в ворота. Охрана засуетилась, её голоса стали громче, напряженнее.
Михаил мгновенно изменился. Его спокойствие исчезло, сменившись ледяной сосредоточенностью. Он подошел к окну, где Анна заметила ещё одну патрульную машину, замершую внизу.
- Кажется, наш гость решил ускорить встречу, - произнес он, его голос стал резким, как удар стали. - Олег докладывай.
Он достал из внутреннего кармана пиджака небольшой телефон, который явно не принадлежал к стандартным моделям. В его глазах больше не было ни намека на мягкость. Только холодный, беспощадный расчет.
- Анна, оставайтесь здесь, - приказал он, его тон не оставлял места для возражений. - Это теперь моя война. А вы - центр её. Не делайте ничего глупого.
Он вышел из комнаты, оставив Анну одну в нарастающем шуме внешней суматохи. Удар о ворота повторился, на этот раз громче, словно сотрясая стены дома. Это была не тишина перед бурей. Буря уже началась. И Анна, сама того не желая, оказалась в её эпицентре.
Первый удар по воротам был глухим, отдаленным - словно далекий раскат грома. Второй, куда более мощный, сотряс стены особняка, заставив Анна вздрогнуть всем телом. Хрустальные люстры зазвенели, отбрасывая дрожащие тени, которые начали плясать по стенам, словно предвещая что-то ужасное. Сердце Анны забилось где-то в горле, заглушая всё остальное. Снаружи нарастал хаос: крики, переходящие в резкие, пулеметные очереди, звон разбивающегося стекла, который казался пугающе близким, словно ломались её собственные надежды. Это была не утренняя суматоха. Это была война, вторгшаяся в её хрупкий мир.
Михаил Державин, который еще секунду назад был воплощением холодной расчетливости, теперь двигался с животной грацией. Его телефон стал продолжением его воли, отдавая короткие, отрывистые команды, которые звучали как приговоры.
- Периметр прорван.
- Третья группа - на южном фланге.
- Приоритет - удержание восточного периметра.
- Цель - Ковалёв.
- Не дать ему добраться до основного здания.
Его взгляд, направленный на Анну, был острым, как клинок.
- Оставайтесь здесь. Это моя война. Но Анна знала, что эта война - её война тоже. Рома вернулся за ней. И эта мысль, как ледяная игла, вонзилась в её душу, парализуя.
Она видела, как телохранители Михаила, чьи лица обычно казались высеченными из гранита, теперь исказились от напряжения, от первобытного страха. Слышались команды, свист пуль, глухие удары. Огонь снаружи приближался, с каждым мгновением нарастая, словно ненасытное пламя. И среди этого нарастающего кошмара, Анна почувствовала, как пол под ногами завибрировал. Словно что-то тяжелое, с неумолимой силой, врезалось в боковую стену дома, там, где располагались её апартаменты.
Внезапно, дверь комнаты, которая казалась ей последним убежищем, распахнулась. На пороге стоял Олег. Его лицо было бледнее обычного, но в его глазах читалась не паника, а холодная решимость. Он был в темной, практичной одежде, готовый к действию.
- Анна! Нужно идти! Это наш шанс! - произнес он, его голос звучал ровно, без тени сомнения. - Рома идет. Я прикрою тебя.
Анна вздрогнула. Олег? Прикрытие? Её мозг отказывался верить. Как он оказался здесь, когда все силы Державина были брошены на оборону? Это было слишком странно.
- Ты... ты работаешь на него? - спросила она, её голос дрожал.
- Я работаю на того, кто в выигрыше, - ответил Олег, оглядываясь на коридор, где уже слышались звуки схватки. - Державин предвидел это. Он знает, что Рома придет. И он ждет. А я... я здесь, чтобы увести тебя от эпицентра.
Прежде чем Анна успела что-либо понять, дверь комнаты, которую он только что открыл, распахнулась с другой стороны с оглушительным грохотом. На пороге стоял Рома. Его некогда дорогая одежда была мятой и испачканной, волосы растрепаны, лицо искажено гримасой ярости, смешанной с болью. В одной руке он держал пистолет, ствол которого уже успел заляпаться кровью, другая рука была туго перевязана тряпкой, из которой сочилась тёмная кровь, оставляя кровавые следы на полу. За его спиной виднелись тела двух охранников Державина, лежащих неестественно, словно оброненные марионетки.
- Здравствуй, моя дорогая, - прорычал он, его голос был хриплым от напряжения и, казалось, от недавней схватки. - Я же говорил, что найду тебя. Ты думала, что сможешь просто сбежать? Укрыться в его золотых клетках?
Олег не отступил. Он встал между Ромой и Анной, его взгляд был прикован к Роме.
- Рома, тебе лучше уйти. Ты не пройдешь.
Рома презрительно фыркнул, его взгляд скользнул по Олегу, затем вернулся к Анне.
- А, вот ты где, Олег. Думал, ты будешь моей пешкой. А ты решил поиграть в героя? Не строй из себя. Ты здесь, чтобы следить за ней, пока я разбираюсь с Державиным. Не мешай.
- Я здесь, чтобы выполнить приказ, - ответил Олег, его голос стал жестче. - И мой приказ - позаботиться о ней. Это была явная ложь, но Рома, опьяненный своей яростью и жаждой мести, словно не заметил подвоха. Его взгляд был прикован к Анне.
- Ты видела, что произошло с его людьми? Этот дворец - его крепость, но не для меня. Я пройду через всё, чтобы забрать тебя. Ты будешь со мной, Анна. Иначе... иначе этот Державин увидит, что значит потерять то, что он считает своим. Я уничтожу его. А потом... потом займусь тобой. Я сломаю тебя так, как он тебя не ломал. Ты будешь моей. Слышишь?
В тот момент, когда Рома был готов сделать следующий шаг, дверь комнаты, которую он только что выбил, снова распахнулась. На пороге стоял Михаил Державин. Его безупречный костюм был порван, на лице виднелась свежая, кровоточащая ссадина, но он держался с прежним, почти вызывающим достоинством. В его руках было не оружие, а стопка документов, которые он держал так, словно это были козыри в самой важной и смертельной игре.
- Рома, - произнес он спокойно, но в его голосе ощущалась сталь, способная расплавить железо. - Ты попал в ловушку.
Рома обернулся, его лицо исказилось в злобной гримасе.
- Державин? Думал, ты будешь прятаться за своими головорезами, как трус? А вот и нет. Я пришел за своей женой.
- Твоей женой? - Михаил усмехнулся, но в этой усмешке не было ничего приятного, только холодная, уверенная в себе жестокость. - Ты потерял на неё право, Рома, когда решил превратить её жизнь в ад. Ты думал, что твоя власть безгранична? Что твоя тирания будет длиться вечно?
А затем, с невиданной для него яростью, Державин набросился на Рому. Олег, как будто ожидая этого, отступил в сторону, наблюдая за разворачивающейся схваткой. Это было уже не столкновение бизнесменов, а схватка двух зверей, борющихся за добычу. И в этой схватке не было места жалости или правилам. Всё, что Анна могла слышать, было рычание, хрипы, стоны и глухие удары, которые, казалось, сотрясали сам особняк.
Она лежала на полу, чувствуя, как кровь медленно вытекает из её раны, и смотрела на эту кровавую бойню, которая разворачивалась перед ней. Страх, боль, отвращение - всё смешалось в её душе, создавая невыносимую тяжесть. Она была свободна от Ромы, но эта свобода была куплена ценой новой, жгучей боли, новой травмы. И она чувствовала, что эта битва, эта кровавая расплата, была лишь началом чего-то ещё более страшного. Её жизнь, казалось, навсегда стала ареной для игр других людей, где её роль была ролью жертвы, ценного приза, который можно сломать, но никогда не владеть по-настоящему. Она была пленницей в золотой клетке, и теперь эта клетка была залита кровью, а вокруг нее разбросаны осколки её прежней жизни.