Битва
- Что надо? - спросила я.
- Это правда? То, что они говорят?
- Что именно?
- Всё.
- Отвянь.
- Ада! Я никак не могу поверить, что ты - отступница.
- А я в то, что ты продажная крыса, пляшущая под дудку Сёртуна и потихоньку развлекающаяся с человеком.
- В этом нет ничего такого.
- В чем? - мне нестерпимо хотелось врезать ему, дать звонкую пощечину, всадить ногой под колено и размазать эту идиотскую физиономию по стене.
- В моей личной жизни.
- А мне кажется, что важнее другое всё же, Герша.
- Я хотя бы не якшаюсь с экзистенциалистами и не сплю с ними в одной постели, - он подошёл ближе. - Ада, остановись.
- Отвали, говорю! Ты мне противен. Зачем увязался?
- Что передать учителю?
- Ааа... Скажи, что его любимая ученица свободна.
- И преступница, да? Я видел, что вы сделали втроём. Это незаконно. Опасно! Зачем тебе это?
- Не собираюсь тебе ничего объяснять. Просто оставь меня в покое!
Я отошла чуть в сторону, выходя из-под арки. И тут же пожалела об этом: холодный ветер пробирал до костей, тело моментально покрылось мурашками и меня легонько затрясло.
- Какие отношения тебя связывают с истинным? - Герша схватил меня за руку.
- Пусти.
- Отвечай!
- Не твоё дело!
- Как раз моё. Общее дело Фениксов! Ты позоришь нас всех, превращаясь в подстилку сущности и экзистенциалиста. Как они тебя не исказили ещё!
- Знаешь что, милый Герша, - зашипела я, приготовившись жечь его. - Это моё личное дело, с кем спать, когда и зачем. Моё личное дело, кого любить, а кого нет. Моё личное дело, быть заодно с Фениксами, экзистенциалистами или отступниками! Понял?
Я метнула в него крошечный огонёк, чтобы только припугнуть.
- С ума сошла? - вскинулся Герша, отскакивая от меня.
- Да.
И всё же влепив ему звонкую пощечину, я спокойно развернулась и пошла вдоль дома вниз по улице, мерно постукивая каблуками и продолжая ощущать горячий след его руки на своём запястье. Льё просил не уходить одной, Денеб тоже, но я слишком устала, чтобы оставаться здесь ещё хоть минуту. И Герша, как же он меня раздражал. Даже больше, чем эта милашка Майя. За спиной слышался шум, кажется, гости начали расходиться. Давно пора. Мне подумалось, что я даже не взглянула на книгу и иллюстрации Льё в ней, сосредоточилась на работе и Дене. Непонятно, что с ним произошло, он ревновал или просто взял с меня обещание и расслабился, перестал играть чувства?
Город почти затих, хотя шум дороги и проезжающих где-то вдалеке трамваев ещё слышался. Тускло горели фонари, изображая из себя свечи, негаснущие на ветру. Тянуло весенней сыростью, и этот странный тревожный воздух заставлял душу трепетать в ожидании. Чего я ждала? Не знаю. Подняв голову к небу, с удивлением обнаружила там тёмно-синее бесконечное пространство, кое-где отмеченное мерцающими точками звёзд. Ни облачка, ни следа дыма. Да, давно я не смотрела на звёзды, даже забыла, что они существуют. Мне вдруг захотелось оказаться далеко отсюда, может, среди гор или на лесной опушке, в одиночестве лежащей на сухой траве. Только я, звуки ночи и небо. Можно было бы выйти из тени, расправить крылья и...
Меня остановил удар в лицо. Я наткнулась на невидимую стену и чуть не упала, пошатнувшись. В голове снова звенело, пришлось растереть ушибленный лоб. Присмотревшись, я поняла, что это - такую защиту иногда используют влияния, очень мощные влияния. Сосредоточившись, я отправила несколько огненных разрядов в невидимую стену, она дрогнула, обдав меня моим же жаром, но устояла. Я отошла чуть дальше, чтобы не травмироваться, и принялась атаковать стену. Раз за разом она дрожала в ответ на мои удары, и с десятой атаки рассыпалась. Никто бы из людей и не обратил на это внимания, не увидел бы. Но асфальт в том месте, где была стена - треснул.
Я сделала ещё несколько шагов назад, приготовившись к защите. Атаковать буду только тогда, когда пойму с чем имею дело. Только бы люди не попали на линию боя. Нечего им тут делать. Тишина затянулась и настораживала. Забыв обо всём, я полностью погрузилась в рабочее состояние, обратившись в слух и зрение. Мелкими осторожными шагами я двигалась вдоль края тротуара к трещине.
И тут я увидела его: огромное влияние. Оно надвигалось, как грозовое облако, пожирая дома и фонари, сверкая красными молниями и распространяя вокруг себя запах дохлых крыс. Что это? Проклятие, отголосок эпидемии? С таким гигантом одной мне не справиться, но за помощью бежать уже бесполезно. Оставалось надеяться, что Льётольв почувствует беду раньше, чем я сдамся. Прикрыв глаза, я представила, как расправляю крылья. Два крыла. Будто бы они оба со мной. Так проще собрать энергию. Три вдоха, два выдоха, а на третий - выход из тени. Быстрый, резкий, и сразу в бой, нельзя дать себе расслабиться.
Раз - раз. Два - два. Три - три!
За спиной моментально вспыхнуло и загорелось крыло, сильнее, чем раньше. Я смело перешагнула через трещину, направляясь навстречу ползучему гаду, попутно выискивая его ядро. Жечь. Размеры влияния оказались настолько огромными, что я едва ли не запаниковала - вне тени всё виделось иначе. Сгусток тумана оккупировал дом, стоявший на развилке, и клубился вокруг него, заползая в приоткрытые окна и щели, гремя железной крышей. Я остановилась метрах в двадцати, изучая: ядер несколько. И влияние знало, что здесь Феникс. Готова поклясться, что оно думало.
Я снова отступила назад, тряхнула крылом, собрала огненную силу в груди и, набрав полные лёгкие воздуха, выдавила его из себя, направляя удар в первое, самое близкое ядро. Влияние взревело от боли и заметалось вокруг дома, будто бы вскипая, выплескивая кусочки тумана на тротуар и проезжую часть. Запахло палёной шерстью. Я продолжала атаковать, с удивлением каждый раз отмечая, что влияние не пытается увернуться, не пытается ответить мне ударом. Ловушка? Отступив ещё на шаг, я поняла, что не ошиблась - снова преграда, только теперь за спиной.
- Ладно, зараза! - крикнула я. - Будем бороться до последнего! Nomen est omen (Имя говорит само за себя (лат.)).
Запрещенный приём, который из всего отдела могу выдержать только я. Пару раз видела, как его применял Сёртун. Любимая ученица. Должна справиться. Я вытащила из-под воротника пальто булавку, которую всегда держала там на всякий случай, и воткнула её в безымянный палец, дёрнувшись от острой боли. Следом за безымянном проткнула все остальные пальцы, и на второй руке тоже. Крепко сжав ладони, подняла руки повыше и закинула за спину, чтобы кровь попала на крыло. Достаточно самой малой капли, чтобы моя сила возросла в разы. Да, это было слишком опасно, особенно с одним крылом, но иначе не победить. Льё, даже если появился бы сию секунду, ничего не успел бы сделать.
Я чувствовала, как огонь за спиной растёт, разгорается, как искры летят в разные стороны, обжигая мои руки, ноги, шею и подпаляя волосы. Влияние взревело нечеловеческим рыком, глухим, горловым, заставляя содрогаться стены домов. Со стороны это должно было выглядеть, как раскаты грома перед грозой.
Теперь мы играли в открытую и - по-настоящему. Мои огненные вспышки и удары по ядрам перемежались с контратаками влияния: оно метало в меня молнии и стелилось по асфальту, норовя ухватить за ноги. Я скинула туфли, не ощущая холода дороги, ступни горели огнём, как и всё моё тело. Удар за ударом жар становился сильнее, но выдержки не хватало - крыло было слишком тяжелым и горячим. Мне казалось, что я вся плавлюсь. Перед глазами мелькали вспышки, пот лился со лба ручьями, разъедая слизистую. Не думаю, что прошло больше пяти минут, но ощущала я себя так, будто сражаюсь целые сутки.
В голове что-то кольнуло и щелкнуло, пронзив висок свирепой болью, я зажмурилась и тут же получила удар в плечо, затем второй, и не успев отбиться, повалилась на спину. Туман подхватил меня, поднял над дорогой и вцепился в крыло со страшной силой. "Ну нет! - подумала я, - второе крыло не отдам". С этими мыслями я сжалась, как могла, в комок и аккумулировала весь огонь в солнечном сплетении. Жарко. Единственное ощущение - жар. Влияние ревело, но больше не сжимало меня так сильно, зато поднимало выше. Убьёт. Бросит на землю и - конец.
В ту же секунду, как я подумала о скорой расправе, послышался надрывный крик Льётольва.
- Ада! - его не было видно, зато я чувствовала, как всё вокруг начало искажаться. - Ден! Быстрей!
Влияние как по мановению волшебной палочки рассеялось, оставив меня, я на секунду повисла в воздухе и резко начала падение. Кричать не было сил, я задыхалась от ужаса и паники. Глухой удар, столкновение с чем-то мягким, и только после этого - падение. Я непроизвольно закрыла глаза и не дышала от боли. Тем временем подо мной кто-то зашевелился и потащил меня в сторону.
- Ада, - пыхтел Льё, - ты жива? Ответь мне, срочно!
- Жива, - я открыла глаза и убедилась, что меня крепко держит истинный экзистенциалист. Ужас во плоти. С горящими глазами, почерневшими до локтей руками, будто бы испачканными в краске, и безумной улыбкой.
- Будь здесь, дальше мы сами, - на ходу бросил Льётольв и побежал к влиянию, вокруг которого поднимался странный черно-серый, с зелеными вкраплениями дым. - Де-не-е-еб!
Впервые я видела, как слаженно работают экзистенциалист и его сущность. Льё вычерчивал жидкостью, капающей с его пальцев, какие-то рисунки на асфальте, пока Ден в виде дыма сдерживал влияние. Но не просто сдерживал. Он изменял свою форму, захватывая куски тумана, замуровывая внутри себя. С каждым новым рисунком Льё я видела, как иссыхают или взрываются ядра влияния, а Денеб тут же запирал осколки.
Влияние сопротивлялось, пытаясь дотянуться до Льётольва, но Ден не подпускал его близко, то образуя дымчатую стену, то накрывая друга куполом. Я даже забыла о своей боли, наблюдая за ними, за красотой их работы, за аккуратностью и деликатностью, с которой они постепенно уничтожали влияние. Оно угасало на глазах, растворялось, не оставляя следов. В этом сила экзистенциалистов - в эстетичной и гармоничной работе, без жестокости и боли, которую приносят с собой Фениксы. Да, мы работаем быстро, но грязно.
Я попыталась встать, но ноги отказывались работать, и мне пришлось опуститься на колени. Взгляд упал на руки - в страшных ожогах, окровавленные. Инстинктивно провела ладонью по волосам - они стали заметно короче. Спалила-таки... От лишних движений меня замутило и вывернуло чем-то чёрным, похожим на уголь, смешанный с пеплом. Как противно. Я отползла чуть в сторону и без сил опустилась на дорогу. Что-то пошло не так: Льё кричал Денебу, размахивая руками, пытаясь схватить дым.
- Ден, - прохрипела я, увидев, что остаток влияния собирается под крышей и странно сверкает, потрескивая. - Уходи...
Раздался страшный грохот, меня подбросило, всё вокруг взревело, зашумело разом, падали осколки, куски железа, мусор, пыль... В нос ударил резкий запах костра, выжженной земли и крови. Но у меня не осталось сил, чтобы понять, что случилось. Я хотела было приподняться, убраться в сторону от огненного дождя, льющегося на меня сверху, но смогла только вытянуть вперёд руку. Слёзы не давали чётко увидеть то, что происходило. Перевернувшись на спину, я подняла взгляд к небу, которое теперь поблескивало не звездами, а в большей степени - отголосками начавшегося пожара, и тяжело выдохнула. Из лёгких вместо воздуха выходил сероватый дымок. Больно. Вдохнуть получилось не сразу, и то самую малость. Кислород обжигал, и я закрыла глаза. Снова выпустила дым и приподняла веки. Рядом со мной на колени опустилась расплывчатая серая фигура и заговорила тихим голосом Льё:
- Ада? Ада! Ты в порядке?
Я только покачала головой, чувствуя, что говорить будет ещё больнее, чем дышать.
- Чем тебе помочь? - не унимался Льётольв.
- Ден? - превозмогая себя прохрипела я, рискуя и голосом и горлом.
- С ним всё нормально будет. Нам надо уходить. Тут сейчас будет слишком опасно. Влияние взорвалось на крыше дома, пожар начался. Люди собираются, - он приподнял меня, я застонала от боли. Слишком резко вернулась в тень и вернулась ли? Слишком сильно пострадала. - Тише, тише...
Я уткнулась в его пропахший дымом грязный пиджак и старалась молчать, но боль была такой сильной, что я не справлялась с собой, периодически подвывая. Кто-то ещё подхватил меня за ноги и вместе со Льё оттащил в сторону. Слышались сирены пожарных, скорой и, наверное, ещё какой-то службы. Для меня они все сливались в один протяжный вой, от которого голова раскалывалась.
- Ада, слышишь меня? - прошептал Льётольв на ухо, осторожно придерживая меня. Я кивнула. - В больницу тебя нельзя, пожалуй, ни ко мне домой, ни к Денебу пока тоже не получится. Потерпишь немного?
Он осторожно погладил меня по волосам и лицу, стирая слезы, бесконечным потоком струящиеся из глаз. После чего подхватил, крикнул что-то - я не разобрала что, слова показались незнакомыми, - и медленно уложил меня на мягкое сиденье машины. Спустя минуту мерно заурчал мотор, и мы поехали прочь от шума пожара, воя сирен, выкриков и опасности. Льё молчал, а я не рисковала говорить. Горло саднило и жгло при каждой попытке сглотнуть.
Меня укачивало, но я старалась не шевелиться и не подавать виду, что мне плохо. Иногда, когда машину чуть подбрасывало на лежачих полицейских, я тихонько, сдавленно постанывала, и каждый раз Льё тревожно оборачивался. Все его движения выдавали крайнюю степень напряжения и злости. Не знаю, винил ли он себя в том, что случилось, раздражался на меня или боялся за Денеба. Ден. Что с ним и где он?
Я пыталась вспомнить всё, что случилось до того момента, как я перестала чётко видеть. Льё боролся с влиянием, Ден был рядом, вплотную к туману. Что потом? Взрыв? Сколько бы я не напрягала память, не могла восстановить картинку. Я обещала Денебу, что он меня не потеряет. Но его потерять мне тоже не хотелось, только не сейчас.
Машина остановилась, Льё вышел и открыл заднюю дверь.
- Адочка, потерпи ещё немного. Я тебя вытащу.
Он подтащил меня к себе и снова взял на руки. Кажется, я перестала обращать внимание на боль, либо забылась. Не помню, как мы попали в небольшую квартиру, состоящую из одной огромной комнаты. Там было темно, сквозь высокие старые окна проникал тусклый уличный свет, пахло чистотой и немного лавандой. Льё положил меня на диван, наверное. Во всяком случае подо мной оказалось что-то мягкое и прохладное. Я слышала, как он торопливо прошёл на кухню, хлопнул дверью холодильника и вернулся ко мне.
Лёд. Льё принёс спасение. Он прикладывал к моему израненному телу завернутые в полотенце ледяные кубики, и мне становилось легче. Раны затянутся, от них скорее всего даже не останется следов, но это займёт чуть больше времени, чем обычно. С одним крылом и почти без сил я буду восстанавливаться медленно. Самое неприятное в этом - постоянная боль, от которой не спасают никакие таблетки.
- Ты прости, что мы так поздно, - вдруг заговорил Льётольв. Он чуть придерживал меня за плечо и продолжал прикладывать лёд. - Надо было догадаться, что ты не станешь выполнять обещание и обязательно уйдешь в одиночестве. Это же ты, Ада... Тебя твой этот Герша обидел, наверное?
Я помотала головой. Меня не так-то легко обидеть. Но... Пусть лучше Льё ничего не знает и продолжает изображать из себя заботливого друга.
- Можешь не говорить, но я всё равно уверен в этом. И Ден себя слишком странно повёл, - Льё замолчал, и я открыла глаза. Он смотрел на меня так тепло и даже нежно, что я не поверила тому, что вижу. Тот ли это истинный экзистенциалист, которого я так боялась? - Ада, ещё не поздно всё изменить. Тебе не обязательно быть с ним. Ты можешь просто быть свободной. Или...
Льётольв склонился надо мной, явно намереваясь или сказать что-то важное, или поцеловать. Сейчас. В такой неоднозначный момент. И я растерялась.
- Метка Денеба не позволит мне сделать то, чего я так хочу, - зашептал Льё. Он чуть отстранился, медленно провел пальцами по моим губам и прислонил к своим. - Но ты можешь сделать другой выбор... В любой момент.
Едва слышно скрипнула дверь, и в коридоре раздались тяжелые шаги и чье-то прерывистое дыхание. Я сразу ощутила знакомый запах выжженной земли и тревожные кисло-сладкие нотки болотистой жидкости. Сердце забилось чаще. Льё выпрямился и поднялся с дивана.
- Денеб? - тихо спросил он.
- Собственной персоной, - раздалось из коридора. - Ада с тобой?
- Да, она здесь.
Ден с усилием выдохнул. Он явно не собирался так открыто демонстрировать своё облегчение, но вышло, что вышло.
- Еле ушёл оттуда, - прохрипел он, приближаясь. Я старалась не смотреть в его сторону. Страшно было встретиться с ним взглядом.
- Это всё подстроено, Ден. Если бы Ада не наткнулась на влияние и не начала с ним бороться...
- Да-да. Оно бы добралось до нас, устроило бы черти что... А в итоге всю вину свалили бы на тебя, Льё. Несанкционированное искажение, непредвиденные последствия... Благодаря нашей птичке, всё обошлось "обычным взрывом при несогласованном ремонте", - Ден тяжело опустился рядом со мной. - Как она?
- Как видишь. Ожоги. Я так понял, что горло, голосовые связки и лёгкие тоже повреждены. Она как маленький дракончик, дымит. Похоже, это последствия запрещенных техник. Да, Ада?
- Она в сознании? - удивился Денеб.
- Ага. Не говорит только.
- Лапушка, - пробормотал Ден, - открой глазки... Хочу убедиться, что ты в порядке.
- Оставь её, ты себя видел? Нельзя в таким вообще никому показываться, а Аде тем более, - надменно бросил Льё, судя по звуку устраиваясь недалеко от нас на полу. - Давайте просто отдохнём. Все проблемы решим утром.
- Но ей надо помочь!
- Не надо. Ада - Феникс. К утру и половины ожогов не будет. Не дергайся, Денеб. Factum est factum (Факт есть факт (лат.)).
Льё затих, а Ден немного посидев рядом, встал, приоткрыл окно и вернулся обратно. Осторожно лёг рядом, стараясь лишний раз не тревожить меня и даже не прикоснулся. Я чувствовала на себе его взгляд, но по-прежнему не хотела открывать глаза. Превозмогая боль, пошевелила пальцами и попыталась нащупать руку Денеба, даже не представляя, где она. Тут же движение моей ладони остановило холодное влажное прикосновение.
- Лапушка... Птичка,- шепнул Ден. - Держись, моя хорошая. Я знаю, что тебе больно. Не надо было использовать своё имя. Ты очень сильно рисковала, - он вплотную приблизился к моему уху и, чтобы не слышал Льё, заговорил ещё тише. - Я ужасно испугался, что потеряю тебя. Ада... Ведь если бы крыло...
Мне стало горько и больно от этих слов. В тот момент, когда я решилась сражаться в полную силу, так, как никогда не сражалась, мне, наверное, хотелось исчезнуть. Красиво. Ярко. Неосознанное желание, эгоистичное и слабое. Почему я до сих пор сомневаюсь в Денебе, в самой себе? Хорошо быть сильным Фениксом, погружаться с головой в работу, в учебу. Но где-то далеко внутри я - обычная женщина, вовсе не сильная, а скорее раздавленная, униженная и оттого противная сама себе. Нет, иногда я даже любила себя, нравилась себе, гордилась и кичилась достоинствами. И снова падала в пропасть самоуничижения через подчинение Сёртуну, через сумасшедшие и непонятные романы, иногда настолько мимолётные, что я даже лиц мужчин вспомнить не могла, через бессмысленное самопожертвование.
Сама того не желая, я снова пустила слезу. Похоже, что Денеб понимал меня как никто другой. Он так много знал обо мне и ни разу не воспользовался этим.
- Ден, - еле слышно прохрипела я. Голос мой был похож на сипение старого, чуть ли не древнего телевизора, который не хотел настраиваться.
- Тс-с-с, ничего не говори. Попробуй уснуть. Это самое лучшее, что сейчас можно сделать.
Денеб легко прикасался к самым больным местам на моём теле своими холодными руками, даря необходимую прохладу. Я старалась дышать размеренно и аккуратно, и боль понемногу отступала. Минута за минутой Ден не отрывался от меня, сам иногда тихо вздрагивая. Судя по прошлому его ранению, выглядел он сейчас ужасно. Да и боль, наверняка, такая же нестерпимая, как у меня. Если не хуже. Руки его влажные из-за этой жидкости, которой истекает всё вокруг, когда он ранен. Сможет ли Денеб восстановить своё тело полностью, хватит ли ему энергии? С этими тревожными мыслями я уснула. И всю ночь до утра, видела серый туман с яркими вспышками молний, а сквозь него - тёмно-синее безоблачное, ночное небо.