Игра продолжается
К вечеру мне удалось себя успокоить и выработать некоторый план действий: я собиралась прогуляться по близлежащим районам в надежде встретить Дена. Он, конечно, скорее всего, будет скрываться, но кто знает. Может быть, у него тоже был какой-то план.
Я открыла шкаф, выбирая, что надеть. От чего-то мне не хотелось выглядеть простушкой, хотелось показать сущности, что я вовсе не такая дурочка, какой он меня возможно видел. Непрактично — но я выбрала довольно короткое платье, не прикрывающее колени. С длинным коричневым пальто должно отлично смотреться. Золотые украшения, обязательно браслет и серьги, узорчатые, похожие на листья сказочных растений. Раз уж я Феникс, надо им и быть. Люди всё равно ничего не поймут, а вот Денеб...
Меня снова пробрала дрожь. Странное сочетание чувств — интерес и страх. Надеюсь, учитель Сёртун будет наблюдать и поможет в случае реальной опасности.
С каким-то озлобленным удовольствием я надела высокие сапоги, любимые рабочие, которые возила за собой по всему миру: с массивной подошвой и грубой молнией. С платьем и пальто — немного вызывающе, но зато подходило под образ Феникса. Во всяком случае именно такого вида и ждут от нас: чуть стервозного, чуть доступного и несколько вычурного. Если при этом держать в голове видение сгорающей птицы, то всё сразу встаёт на места.
Улица встретила меня вечерней тишиной: я и забыла, что сегодня пятница. Даже ветер решил отдохнуть. В белёсых весенних сумерках я просто шла куда глаза глядят, а ноги несли меня знакомыми маршрутами. Не знала, что буду делать и говорить, если встречу Денеба. Сориентируюсь по ситуации.
Передо мной возникло вчерашнее кафе. Ага, ладно.
Я зашла, как и в прошлый раз, довольно бодро. Сбросила пальто в гардеробе, обернулась на зал и застыла в удивлении. Вроде всё так же, но что-то не так. Искажение? Это Денеб или я? Или Денеб для меня? Бар стал больше, света в заведении — меньше. Чуть изменился даже характер музыки — добавилась утонченность с претензией на изыск. Да и публика другая. Это уже почти ресторан. Забавно, но опасно. Если Ден действительно заметал следы, то у него хорошо получилось. Любого человека такие едва заметные изменения собьют с толку, заставят сомневаться в том, что все воспоминания настоящие. Они становятся похожими на сон — в нём тоже реальность всегда чуть-чуть иная, будто кто-то сместил оси координат на пару градусов.
Я прошла к барной стойке и села на стул. Бармен сразу же подошёл, предложив напитки, заодно подарив лучезарный, горящий взгляд. Сегодня голова должна быть ясной, поэтому я ограничилась бокалом белого сухого. Свет красиво переливался на поверхности вина, бликуя от тонкого стекла. Среди людей не так страшно, как одной дома. Даже если Денеб придёт, то не рискнёт что-то делать прилюдно. А он придёт, в этом я не сомневалась.
Как хорошо мог бы сложиться мой небольшой отдых, если бы не досадная оплошность: долгие прогулки после сотни бумажных дел, спокойные, тихие вечера в уютной постели. Я бы, может, почитала даже. Сёртун предлагал поехать не в Москву, а в другой буфер. Но я решила навестить родной дом. Из моего отдела только я страдала сентиментальностью, не припомню, чтобы кто-то ещё из Фениксов, с которыми мы работали обычно, навещал родных или просто ездил домой так часто. Может, дело в том, что меня потрепало чуть больше, чем всех остальных? Второе крыло пока так и не восстановилось. Учитель говорил, что отрастёт, но очень сомнительно. Хотя даже с одним я сильнее многих.
Совсем близко от меня на стул опустился человек. Краем глаза заметила, что он в чёрном. По коже пробежал знакомый морозец. Мужчина щёлкнул пальцами, подзывая официанта, и заказал бокал самого лучшего виски.
— Привет, дорогая, — едва слышно шепнул Ден.
— И тебе здравствуй, — ответила я, не поворачивая головы. От чего-то невыносимо страшно было взглянуть ему в глаза.
— Как самочувствие? — совершенно серьёзно спросил Денеб. Я всё же бегло посмотрела на него — нет, он не смеялся. — Ты сегодня шикарно выглядишь.
— Благодаря тебе, — я чуть повернулась, чтобы показать руку с татуировкой.
— Красиво, — констатировал он. Я сосредоточилась на вине и чуть пригубила. Этот вечер неуловимо напоминал вчерашний, только ощущение было таким, будто сейчас всё гораздо серьёзнее. Ден схватил меня за ногу чуть выше колена, на что тело отозвалось невнятным напряжением и лёгкой дрожью. — Думал, ты не придёшь.
— Денеб, так тебя зовут по-настоящему, да? — ухмыльнулась я в бокал. — С огнём играешь, в курсе?
— Не смеши. Мне-то можно, в отличие от тебя, — он поднял руку по бедру, заставляя мысли сбиваться. — Ада, милая, — Ден склонился к моему уху, продолжая медленно ползти ладонью дальше. Я чувствовала его дыхание так близко, что не могла собраться. Губы Денеба легко коснулись мочки. — Вторая ночь, да?
— Нет, — нашла я в себе силы ответить, и положила ладонь на его холодную руку, неприлично высоко задравшую платье.
— Как же так, дорогая? — наигранно удивился Ден, чуть отстранившись.
— Обещание есть обещание. Ты сдалась и согласилась быть должницей.
— Должницей — да! А вот на это, — я снова показала ему татуировку. — Нет!
— Ага! — он тут же убрал руку и хлебнул виски, даже не поморщившись. — Значит, тебе уже прилетело от начальства, да? И подробности рассказали!
— Из-за тебя мне теперь грозит суровое наказание! Это же позор! Руку чуть не отрезали! — меня затрясло от злости.
— Да ладно тебе, чего переживаешь? Зато не будешь скакать по мужикам, как козочка. Думаешь, мне ничего не известно? Не только Фениксы сплетничают за твоей спиной, радость моя, — он подвинул ко мне бокал с вином. — Выпей, успокойся. Зачем пришла?
— Убери её, — я кивнула на рисунок.
— Тебе же хотелось? Зачем убирать? Красиво.
— Я не этого хотела! Просто тату! А не метку.
— Ну извини, надо было уточнять, — он неопределённо пожал плечами и снова ухватил меня за колено.
— Руку убери.
— Не-а. Твоё тело теперь моё, что хочу, то и делаю.
— Ты не боишься, что тебя тоже накажут? — меня и злили его действия и забавляли. С ужасом я поймала себя на мысли, что мне нравилась настойчивость Дена. Вторая ночь... Очень вкусно звучало. Я помотала головой, чтобы отбросить эти кошмарные фантазии.
— Да я и так вроде не пай-мальчик, всё равно. В отличие от тебя, Денеб — сам себе хозяин, лапочка, — он сжал мою ногу и отпустил, вернувшись к бокалу.
— Выведи метку, пожалуйста. И забудем о том, что было.
— Я ничего не делаю просто так, Ада.
— Тогда зачем?
— Это же забавно, не находишь? Феникс и essentia. Такое бывало когда-нибудь?
— Ты совсем больной? — зашептала я, чуть приблизившись, чтобы никто не услышал. — Это преступление. Это против природы. Так нельзя! А если ты исказишь меня? Как тогда работать? Как жить вообще?
— Как-как... Со мной? — он повернулся ко мне и улыбнулся, просто, безо всякой подоплёки. По-человечески.
— Из-за тебя меня теперь понизят! Наверняка. Главное, чтоб не убивали, — я действительно снова начала паниковать. Так привыкаешь жить в определённых условиях и последовательностях, что даже не допускаешь мыслей об изменении.
— Разве тебе страшно умирать? Ты же Феникс. Возродишься.
— Вопрос в том, когда? И в каком виде.
— Ах да... Забыл, прости. Ну у тебя же есть выбор, правда?
— Нет. Из-за тебя нет!
— Да хватит уже меня обвинять. Ты сама начала вчера. Соблазняла. Это твоя натура, Ада, сыграла злую шутку.
— Ты бы мог отказаться!
— Смысл? — вполне резонно удивился Денеб. — Красивая девушка сама себя предлагает. С обычными не так интересно, как с тобой.
— Ден, убери метку, пожалуйста. Я заплачу! Скажи, сколько, — взмолилась я, пожалуй, потеряв остатки достоинства из-за страха.
— Деньги меня не интересуют, глупышка.
— Прекрати фамильярничать.
— Не прекращу. Мне нравится, как ты закипаешь. Это очень... Напоминает вчерашний вечер... — Ден придвинул стул ближе, наши ноги соприкоснулись, и я начала нервничать больше чем за десять минут до этого. Он дотянулся до метки и провёл по ней рукой. Цветы стали ярче, — Ада, может, плюнем на всё, а?..
— Замолчи, — резко ответила я, пытаясь встать, но Денеб не позволил мне этого сделать.
— Куда собралась? Ты теперь мой личный Феникс, я тебя везде достану. Можешь даже не пытаться убежать.
— Феникс никогда никому не будет принадлежать, такова природа! Да и зачем тебе это? Зачем? Что ты вообще делаешь в буфере?
— Отдыхаю я, — неожиданно зло огрызнулся Ден. — Захотел и взял тебя! Достало всё делать по указке, понятно?! Ходишь, подтираешь за всеми... Следы заметаешь. А жить когда? Вот просто посидеть, кофе выпить? Вам-то, Фениксам, хорошо. Красивые, задорные, работка не пыльная. Пришёл — спалил и ушёл. И буферы все ваши.
— Помолчал бы про работу. Ты хоть в курсе, как это страшно? За агонией наблюдать? Они же пустые после нас — не люди, а дети. Глаза стеклянные, слюни текут, смотрит на тебя такой вот опустошённый и пытается что-то сказать, а не может. Слов-то нет в голове! И всегда они кричат, адски кричат... Не обязательно голосом — да и лучше бы голосом — иногда душой. Мне кажется, я каждый раз умираю вместе с ними, — не знаю, с чего вдруг мой язык развязался, но было приятно высказать всё, что накипело, тому, кто понимает. Пусть он и сущность. Между Фениксами такие разговоры никогда не велись, наверное, чтобы лишний раз не вспоминать. — Это больно, Ден. Но ты — вне закона здесь, так тоже нельзя.
— Нет никакого закона, Ада. И мне здесь можно, потому что я... Это я, — неожиданно мягко произнёс Денеб. Его рука легла на моё плечо и притянула ближе. — Кажется, я знаю, что ты за Феникс. До нас тоже дошла та жуткая история.
— Что? — я подняла на него взгляд. Глаза Дена были полны сочувствия, тёплого и щемящего душу сочувствия. Оказывается, трагедия с моим крылом известна далеко за пределами сообщества Фениксов, правда нашла лазейку и просочилась.
— Могу представить, как тебе было больно. Когда мне приходится стирать что-то с лица земли, то я стираю это со своей кожи. Препротивное чувство, будто тебя жрут заживо. Но я восстанавливаюсь быстро. Это же просто картинки, а не настоящее крыло. После того... М-м-м. Пакостника, — Ден помолчал. — После него мы очень долго восстанавливали реальность. Как тебя не разорвало на части? Он ужасно силён, сколько людей умом тогда тронулись? Человек десять, кажется. Почему тебя одну к нему пустили...
— Да кто же знал, что всё так серьёзно? Защита, отдача... Уровень слишком высокий, много зла. Почти как у... — я запнулась. Хотела упомянуть Льётольва, но вовремя остановилась. — Как у учителей.
Вдруг Ден провёл рукой по моим волосам и резко наклонившись, поцеловал. Внутри у меня всё сжалось — тело помнило его прикосновения, требовало их и готово было снова полыхать.
— Хочешь, я сделаю так, чтобы ты всё забыла о том дне? — прошептал он.
— Нет. Не хочу искажений. Только избавиться от метки, — ответила я, инстинктивно пытаясь дотянуться до губ Дена, на мгновение удалившихся от меня.
— Ай-ай-ай, Ада... Неужели ты думаешь, что в твоей жизни будет мужчина лучше меня? — он не дал поцеловать его в ответ, прислонив палец к губам. — Ты же против второй ночи, птичка.
— Я... — взгляд растерянно блуждал по лицу Денеба. Надо выполнить задание. Что говорил Сёртун — войти в доверие, подружиться? Если это предполагает чуть побыть женщиной сущности, то почему бы и нет?
— Ну?.. Решай, — вторая рука Дена легла мне на колени. — Долго ждать не буду. Да и люди уже косятся.
—Так нечестно, — буркнула я, обращаясь то ли к нему, то ли к себе, то ли к учителю. — Ты слишком...
— М?..
— Если была б моя воля, — проникновенно продолжила я, пытаясь играть таинственность и чувства, которые откровенно давила в себе. — И вторая, и третья ночи были бы только моими...
— Правда? — ухмыльнулся Ден. — Обманывать нехорошо, Ада.
— Я не вру! Мне вчера было так... Так...
Денеб кивнул на мою руку — татуировка потеряла цвет. Индикатор? Я теперь и врать не могла? Зараза.
— Ах ты... — я захлебнулась эмоциями, отпихнула Дена и залпом допила вино. Мельком глянула на шиповник — он снова стал ярким.
— Вот ты глупенькая, — веселился Денис. — Фениксы иногда поражают своей беспечностью и наивностью.
Я резко встала, Ден не помешал, просто нагло разглядывал. Можно было биться об заклад, что мысленно он уже раздел меня и прикидывал, как повеселее провести время.
— Хочется, но колется, да? — хохотнула сущность, бросив купюру на стойку. — Ладно, пойдём. Провожу тебя домой, так и быть.
Мы вышли на тёмную улицу. Прохожих почти не встречалось, ветра по-прежнему не было. Тихий, хоть и прохладный, вечер. Мне всё казалось, будто я заключённая, а Денеб надсмотрщик — шли мы чуть поодаль, иногда поглядывая друг на друга. Время двигалось, а мой дом всё не показывался, словно его стёрли или телепортировали в другое место. Заблудиться я не могла, — просто негде. Улицы прямые, закоулков нет, всё предельно просто. Идти вперёд, повернуть, опять двигаться вдоль дороги. Но сколько бы мы ни шли, и ни поворачивали, картинка повторялась и повторялась, будто узоры на старых обоях, не удосуживаясь их сопоставить.
— Прекрати, — строго сказала я, обращаясь к Дену.
— Что прекратить?
— Искажение!
— Я ничего не делаю, — он задрал рукава своей чёрной куртки. Действительно, рисунки не изменились.
— Тогда что происходит? — мне стало не по себе, захотелось спрятаться от этого экзистенциального ужаса. Я было дёрнулась в сторону сущности, но остановилась в полушаге от него, судорожно соображая, что делать.
— Это ты, моя хорошая, — шепнул Денеб, дотянулся до меня рукой и прижал к себе, легко поглаживая по спине. — Не хочешь домой?
— Хочу.
— Тогда почему мы никак не дойдём?
— Ден! Что ты сделал со мной? Я никогда ничего не искажала, я Феникс.
— Всегда что-то бывает впервые, — подмигнул он мне и улыбнулся. — Иди туда, куда хочешь идти. Всё просто.
— Нет. Не пойду, — я замотала головой, совершенно не понимая, что происходило. Кто искажал реальность, зачем, как вернуться в начальную точку? Или я действительно не хотела домой? Вспомнился жар от учителя Сёртуна, и всё тело странным образом обмякло. Денеб подхватил меня и оттащил к первой попавшейся лавочке.
— Ада, ты чего? — он не выглядел испуганным, скорее — заинтересованным.
— Нехорошо что-то. Кажется, я забыла поесть сегодня, — в самом деле не помнила, что происходило до разговора с учителем, да и после — тоже. Память превратилась в один большой кусок угля, поглощающего и свет, и тьму. Всю меня.
— Пойдём ко мне? — поинтересовался Ден совершенно буднично, будто мы каждый день ходили к нему домой.
— Да.
— Точно хочешь?
— Точно, — с усилием кивнула я.
Денеб приподнял меня, подхватил под спину и повёл уже известной дорогой, и я надеялась, что теперь-то картинка перед глазами изменится, появятся другие дома, среди которых обязательно будет тот, что принадлежит сущности. И, на моё счастье, добрались мы на удивление быстро: дорогу я не запомнила, как ни пыталась, а вот подъезд и широкую лестницу сразу узнала. В этот раз нас остановила консьержка, вежливо поздоровавшись с Деном и уточнив, не нужна ли помощь. Я замотала головой, а дальше реальность снова стала уплывать. Мы вроде как поднялись на лифте, в двери скрипнул ключ, а потом я окунулась в тягучую тишину и полумрак квартиры. Голова тяжелела с каждой секундой, я будто бы медленно падала в обморок, сознание темнело, рассыпаясь угасающими искрами. Мне было и уютно, и страшно одновременно, ощущались крепкие мужские руки под спиной и тёплое дыхание рядом. А потом щелчок — словно выключили свет. Выключили жизнь.
По комнате плыл сизый дым, наполненный терпким ароматом ветивера и лаванды, он заворачивался в причудливые крошечные вихри, подплывал к лицам и рассеивался ближе к потолку. Но тут же появлялись новые ароматные змейки, благодарно щекоча нос своему хозяину. Денеб сидел подле спящей Ады на диване в гостиной, внимательно разглядывая её лицо. Льё покачивал ногой и курил, расположившись в широком кресле, вальяжно уложив руки на подлокотники.
— Льё, — начал Денеб, — зачем ты так с ней?
— Ну ты же хотел заполучить эту дамочку, — небрежно протянул Льётольв.
— Не таким же способом, — возмутился Ден, — предупредил хотя бы. Я уж сам испугался.
— Как будто твой способ лучше! — Льё затушил сигарету и бросил окурок в пепельницу. — Что делать будешь?
— С Адой? Сам не знаю. Её, кажется, кто-то из главных припугнул, она сама на себя непохожа. Пришла зачем-то, красивая... — Ден протянул было руку к лицу Ады, но тут же отдёрнул.
— Метку снять?
— Говорит, да. А на самом деле — кто знает, — он пожал плечами и легонько погладил руку Феникса. — Такая милая, когда спит.
— Эй, друг, ты чего? — напрягся Льё.
— А? Не... Всё хорошо. Я думаю, она просто слишком испугалась. Её трясло от страха. Ты же знаешь Фениксов — лишат руки, если надо. А она и так... С одним крылом.
— Да-да, помню... Мы с ней тогда и пересеклись. Единственный раз. В деле она невероятная, жаль, что так вышло, — Льётольв помолчал. — Знаешь, что я думаю... Если бы ты смог с ней наладить контакт, типа дружбы, мы могли бы многое узнать.
— Думаешь, она пойдёт на это?
— В постель же к тебе прилетела, — хмыкнул Льё.
— Это случайность.
— И сегодня?
— Сегодня страх и отчаяние!
— Ден, не дури мне голову. Неровно дышит она к тебе. Типичная слабость Фениксов...
— Чего? — Ден подобрался и внимательно присмотрелся к лицу друга, всё ещё окутанному дымом.
— Чего слышал. Сами они об этом не расскажут никогда. Но мы, истинные экзистенциалисты, знаем о положении дел. Контакты ещё и поэтому ограничены. Представь, что будет, если Фениксы по своей слабости подчинятся сущностям? Красота, — мечтательно протянул Льё.
— Даже не думай!
— Ты не такой, ага. Знаю. Но сама идея...
— Льё!
— Кхм... Мечты-мечты... — он откашлялся, поправил рукав рубашки и запонку, посмотрел на Денеба внимательно, будто бы заглянул в сознание, поморщился и продолжил. — Так вот. Та сила, с которой Ада столкнулась, когда потеряла крыло, слишком огромна. Бороться я с ней не хочу, а вот понять природу... И попробовать самому. Ну ты понял же, да? Нам нужен Феникс. В общем, давай-ка ты вытащишь из неё что-нибудь интересное. А дальше разберёмся.
— Вот оно зачем мне?
— Забавы ради. Нужно же как-то развиваться, а то сидим тут, как два замшелых пня. Сто раз уже обсуждали. Ну?
— Ой, кто бы говорил... У тебя развлечений — тьма... Взять хотя бы...
— Вот и ты развлекайся, — оборвал его Льё.
— Опасно всё же, — Ден снова глянул на Аду. — О таком мы не думали.
— Ты до сих пор жив после вчера? И даже выговор не получил? Значит, всем или всё равно, или есть свои какие-то замыслы. Почему бы не воспользоваться моментом, тем более раз уж вы приглянулись друг другу...
— Если бы ты не был моим другом, я бы тебе врезал.
Льётольв заливисто расхохотался, порывисто встал, будто подпрыгнув на пружине, и подошёл к Денебу с невысказанным вопросом во взгляде. Чуть подумав, нагнулся над лицом Ады, склонил голову набок и посмотрел так, будто бы от угла зрения что-то могло измениться.
— Хороша, да. Ладно, бывайте, — он хлопнул Дена по плечу и неспешно удалился, тихо прикрыв входную дверь.