Сокровище Главы Мафий

Прошёл ровно год с тех пор, как их жизнь снова вошла в гармонию. За это время многое изменилось: дом наполнился смехом, шагами, криками, бессонными ночами, и бесконечной любовью. Эдриан и Дамиан стали настоящей семьёй — крепкой, живой, настоящей.

Яркое утреннее солнце заливало комнату, проникая сквозь занавески. Эдриан сидел на полу в игровой зоне, окружённый мягкими кубиками, плюшевыми зверями и тремя маленькими непоседами, которые ползали, карабкались и пытались грызть всё, до чего дотянутся. Лео уже пытался вставать, держась за его плечо, Эйдан ползал к подушке, а Лукас спокойно жевал уголок одеяла.

Из кухни доносился запах кофе и свежих булочек. Дамиан появился с подносом в руках, с его лица не сходила нежная улыбка. Он поставил всё на столик и, не сдержавшись, подошёл к Эдриану, наклонился и поцеловал его в висок.

— Доброе утро, папочка, — с улыбкой прошептал он, глядя на троих малышей.

— Доброе, папа, — фыркнул Эдриан, притягивая его за руку, чтобы присел рядом. — Посмотри на них. Сегодня они особенно активны.

И тут, словно по сигналу, один из малышей — Лукас — оторвал взгляд от одеяла, захлопал в ладоши, показал пальчиком на Эдриана и чётко сказал:

— Па-по-чка.

Комната застыла на миг.

Эдриан замер. Он моргнул, потом снова. А потом на глаза навернулись слёзы. Маленький Лукас снова повторил, уже увереннее:

— Папочка!

— Эйдан, — тихо ахнул Дамиан, оборачиваясь к другому малышу, который тут же, как будто не хотел отставать, ткнул в него пальчиком и с гордостью выдал:

— Па-па!

И наконец, Лео, посмотрев на обоих родителей, прокричал с блеском в глазах:

— Па-па! Па-по-чка!

Эдриан прижал руки ко рту, с трудом сдерживая слёзы счастья. Дамиан подхватил его за талию, обнял сзади, крепко прижимаясь.

— Они... они нас различают, — прошептал он с улыбкой, полной трепета. — Ты — папочка. А я — папа.

— Это... настоящее чудо, — прошептал Эдриан, разрываясь между смехом и слезами. Он обернулся и поцеловал Дамиана в губы, нежно и глубоко. — Они растут, и уже называют нас своими. Мы — их дом.

Три крошки, сидящие среди игрушек, хором продолжали лепетать:

— Па-па! Па-по-чка! Па-по! Па-па!

И этот утренний хор стал для них самым драгоценным звуком на свете.
После яркого, трогательного утра они всей семьёй переместились на кухню. На столе уже ждал завтрак: овсянка с фруктами для малышей, омлет для взрослых, тёплые булочки с мёдом и чай с лимоном.

Дамиан аккуратно усадил малышей в их специальные стульчики, стараясь, чтобы ни один не упал с ног, потому что два альфёнка — Лео и Эйдан — уже вовсю пытались вылезти и карабкаться к Эдриану.

— Сиди, мой маленький, — уговаривал Дамиан Эйдана, подвигая ложку с овсянкой к его ротику.

Но тот вертелся, хмурился и вдруг вытянул ручки:

— Па-по-чкааа!

— И ты туда же? — усмехнулся Дамиан, отодвигая тарелку. Лео тут же начал подпевать брату и тянуться всем телом к Эдриану.

— Папочка! Па-по-чка!

Эдриан засмеялся, утирая влажное пятнышко овсянки со щёки Лукаса, который один вёл себя спокойно, как всегда. Он сидел на коленях у него, лениво играя с ложкой.

— Похоже, наш папа проиграл конкуренцию, — поддразнил Эдриан, глядя на измождённого Дамиана, который тщетно пытался уговорить двух упрямых малышей есть с ним.

— Они предатели, — театрально вздохнул Дамиан и поднял руки вверх. — А я ещё и старался, делал мишек из бананов и всё такое...

— Просто ты не пахнешь молоком и уютом, как я, — усмехнулся Эдриан, беря сначала одного, потом второго на руки. Малыши тут же притихли, как по волшебству.

Он сел, обняв обоих, и начал кормить их по очереди с терпеливой лаской, время от времени шепча: "Мой хороший", "Ещё ложечку", "Ты умница".

Дамиан, наблюдая за этой картиной, положил подбородок на руку и вздохнул:

— Наверное, я тоже хочу, чтобы ты меня покормил с ложечки.

— Если будешь вести себя хорошо, подумаю, — подмигнул Эдриан.

И в тот момент, когда дети наконец-то успокоились, они обменялись взглядом — уставшим, счастливым, наполненным любовью и глубокой связью. Это был их маленький, тёплый хаос. И они не променяли бы его ни на что.
Лукас, до этого вежливо посасывавший ложку и тихонько уткнувшийся в грудь Эдриана, вдруг заметил яркую бутылочку с апельсиновым соком на краю стола. Глаза малыша заблестели, он сделал нетвёрдое движение рукой, потянувшись к ней... и в следующее мгновение — плюх!

Бутылочка покачнулась и с весёлым бульком опрокинулась прямо на стол, а сок хлынул, растекаясь широкой янтарной лужицей. Пара капель, как назло, упала прямо на брючки Эдриана.

— Лукас! — выдохнул Эдриан с лёгким шоком, глядя, как маленький омега хлопает глазами и абсолютно не чувствует вины. Он просто с интересом смотрел, как капли текут к краю стола.

— Ну всё, — хмыкнул Дамиан, тут же вставая. — Операция "Спасение завтрака" начинается.

Он быстро схватил полотенце, подложил его под край стола и начал вытирать лужу, пока сок не добрался до тарелок и колен Эдриана. А Лео и Эйдан, наблюдая за этим хаосом, начали хихикать и бормотать что-то вроде:

— Лукааас! — и — Буль-буль!

— Кажется, у нас маленький революционер, — пробормотал Эдриан, снимая с Лукаса нагрудник и поднимая того на руки. — Хочешь в ванну с папочкой?

Малыш довольно прижался к его груди.

— Вот он знает, кого слушаться, — усмехнулся Дамиан, подавая чистую тряпочку. — Надо было сразу понять: власть в этом доме уже давно не у меня.

— Ну... ты можешь остаться министром по закупке подгузников, — поддразнил Эдриан, чмокая Лукаса в лобик.

Дамиан засмеялся, притянул его ближе и шепнул:

— Только если ты останешься моим самым красивым премьер-министром по поцелуям.

Эдриан скосил взгляд и улыбнулся, уткнувшись лбом в его висок.

И пусть кухня напоминала поле боя, на полу были крошки, а в воздухе витал аромат сока и овсянки — это был идеальный хаос, в котором они были по-настоящему счастливы.
...Дом наполнялся смехом и мягкими голосами. Лео и Эйдан снова устроили "войну ложек", а Лукас с интересом пытался залезть в свою бутылочку, расплескав половину сока на стол.

— Лукас... — Эдриан вздохнул, промокая салфеткой его щёки и бодро хмыкнул. — Это уже третий раз за неделю.

В это же мгновение по коридору раздались тяжёлые шаги. Дамиан повернул голову к двери и нахмурился — он никого не ждал. Секунду спустя, дворецкий прошёл в столовую и слегка поклонился:

— Господин Вольф... к вам гости. Говорят, что это... ваши родители.

Мир замер.

Эдриан резко поднял голову от тарелки Лукаса, а дети, будто почувствовав напряжение, прекратили возиться. Дамиан встал. Его лицо на мгновение стало бесстрастным, как мрамор, но в глазах отразилось что-то похожее на тревогу.

— Они... здесь?

— Да, сэр. Уже в гостиной.

Эдриан осторожно взял Лукаса на руки, а Дамиан прошёл мимо, не сказав ни слова.

Он не говорил им.

Ни о свадьбе. Ни о том, что у него теперь семья. Ни о детях.

Они вошли в гостиную почти одновременно. Мужчина с серебристыми висками и строгим выражением лица стоял, заложив руки за спину. Женщина в элегантном тёмно-синем платье смотрела на сына с прищуром, почти материнской обидой.

— Дамиан, — произнёс отец сухо. — Ты не счёл нужным сообщить, что стал мужем? И отцом?

Молчание.

Эдриан подошёл и чуть прижал малыша к груди. За ним следовали близнецы, робко выглядывая из-за ног.

— Мама... Папа... — Дамиан тяжело вздохнул. — Это моя семья. Мой дом. Эдриан — мой супруг. А это — наши дети.

Женщина моргнула, а затем шагнула вперёд и наклонилась, заглядывая в детское личико Лукаса.

— Господи... они прекрасны... — прошептала она.

Отец же молчал. Его взгляд был тяжёлым. Но в уголке его губ что-то дрогнуло — то ли напряжённая линия, то ли застывшая эмоция.

— Мы поговорим. Позже, — сказал он, повернувшись к сыну. — Но сейчас... я хочу познакомиться с внуками.