Сокровище Главы Мафий

  Прошёл ровно месяц с дня их свадьбы. Дом наполнился привычным уютом и размеренной тишиной — редкой, но драгоценной для тех, кто раньше знал только шум власти, опасностей и подземных сделок. Эдриан уже не вздрагивал во сне, не отворачивался, когда его обнимали — он привык. Они привыкли.
Пять месяцев беременности... Время летело слишком быстро. Особенно сейчас, когда в каждом его движении, в каждом взгляде, что Дамиан бросал на его живот, было столько ожидания и любви.

— Ну что, готов? — сдержанно, но с лёгкой улыбкой спросил Дамиан, подавая Эдриану пальто. — Сегодня мы наконец узнаем, кто там прячется.

— Я нервничаю, — признался Эдриан, поправляя шарф. — А вдруг ты разочаруешься?

— В тебе? Никогда, — твёрдо отозвался Дамиан и, приобняв его за плечи, повёл к машине.

Клиника была частной, надёжной, охраняемой лучше, чем некоторые базы мафии. Их ждали — и врач, и стерильная палата с мягким светом, и ультразвуковое оборудование последнего поколения.

Когда экран зажёгся, оба мужчины замерли. Сначала был один ритм... потом другой... и... третий.

— Подождите, — врач замер, прищурившись. — Да, это... определённо трое. Поздравляю вас, господа. У вас будет тройня.

— Т-тройня? — Эдриан резко сел, но тут же схватился за живот. — Подождите... трое?

— Да. Все мальчики, — с лёгкой улыбкой добавил врач. — И ещё кое-что. Судя по анализу гормонального профиля и уровню активности, двое — альфы, а один — омега.

Мир будто на секунду остановился. Дамиан молчал, глаза его сузились — не от гнева, а от потрясения. Он медленно посмотрел на экран, затем на Эдриана, а потом опустился на колени рядом с кушеткой и прижался к его животу, как будто хотел сразу услышать голоса всех троих.

— Это чудо, — прошептал он, его голос чуть дрогнул. — Ты подаришь мне целый мир, Эдриан. Мой мир.

Эдриан закрыл глаза, не сдерживая слёз.

— Они будут сильными. Они будут любимыми. И они всегда будут знать, что родились из настоящей любви, — сказал он, прижав ладонь к волосам Дамиана.

В тот момент, посреди чистой палаты, света и гудящего монитора, их мир расширился втрое.
Дамиан осторожно поднялся с колен и наклонился к Эдриану, коснувшись губами его лба, а затем — щеки, кончика носа, словно отмечая поцелуями всё, что стало для него драгоценным. Он больше не мог говорить — в груди сжалось от переполнявших чувств. Его пальцы легли на руку Эдриана, переплетаясь с его тонкими пальцами.

— Как ты себя чувствуешь? — наконец спросил он, глядя прямо в глаза.

— Будто во мне целая армия марширует, — слабо усмехнулся Эдриан, но в глазах его светилась тёплая нежность. — Я просто... не верю. Всё это — действительно происходит?

— И будет происходить, каждый день, — тихо ответил Дамиан. — До самой последней секунды нашей жизни.

Врач, оставив им немного времени, осторожно вышел из палаты. Дамиан присел рядом на край кушетки, положив руку на округлившийся живот Эдриана, будто стараясь почувствовать шевеление малышей.

— Два альфы и один омега... — задумчиво проговорил он. — Наш собственный маленький клан. Сильные, упрямые, независимые. Как ты.

— Надеюсь, с твоим упрямством они не родятся с сигарой в зубах и планом завоевания мира, — хмыкнул Эдриан.

— А если и так — я буду горд, — усмехнулся Дамиан. — Но мы сделаем всё, чтобы они выросли не в темноте, а в любви. Без секретов. Без боли.

Эдриан кивнул, сжав его ладонь крепче.

— А ты ведь мечтал об этом? — вдруг спросил он. — О семье?

Дамиан медленно кивнул.

— Да... Но я даже представить не мог, что это будет с тобой. И что я буду любить настолько, что это будет пугать.

Эдриан прикрыл глаза, и на его лице отразилось спокойствие. Трепетное, хрупкое, но настоящее.

— Я тоже боялся. Но сейчас... сейчас я просто хочу, чтобы они росли в мире, где ты всегда будешь рядом.

— Я не уйду, — твёрдо сказал Дамиан. — Никогда.

И в этой клятве, простой и негромкой, звучала правда. Глубже всех договоров и мафиозных клятв, сильнее всех союзов и врагов. Теперь они были семьёй. И всё, что было впереди — трое детей, бессонные ночи, нежные моменты и тысячи новых тревог — они встречали вместе.

Впервые в жизни Дамиан Вольф не боялся будущего.
Дом был наполнен мягким светом и тихим уютом. Большие окна впускали утреннее солнце, рассыпая его золотые блики по мраморному полу и стенам в пастельных тонах. Но вся энергия в этом доме была сосредоточена в одной комнате — новой детской.

Дамиан стоял у стены, с отверткой в руках, прикручивая полку, на которой уже стояли мягкие игрушки, книги и крошечные фигурки зверей. Его чёрная футболка немного закаталась на плечах, и с непривычной сосредоточенностью он сверял схему, будто от правильного положения этой полки зависела судьба мира.

— Это было бы гораздо проще, если бы ты не выбрал самую сложную мебель из всего каталога, — сказал он, бросив взгляд через плечо.

Эдриан сидел на удобном кресле-качалке рядом с окном, обняв подушку и поглаживая округлившийся живот. Он выглядел усталым, но счастливым. В комнате витал запах ванили и свежевыкрашенного дерева, а лёгкая музыка звучала где-то на фоне.

— Зато красиво, — улыбнулся он. — Всё должно быть идеально.

— Оно и будет. Потому что ты заслуживаешь идеального. И они тоже.

Он подошёл ближе, присел перед ним на одно колено и приложил ладонь к его животу. Несколько секунд — и Дамиан почувствовал лёгкий толчок. Его глаза расширились, как в первый раз.

— Опять двигаются, — прошептал он. — Этот маленький точно бьётся, как я.

— Только не говори, что хочешь научить их драться с пелёнок, — лениво пробормотал Эдриан, но в голосе его была тёплая насмешка.

— Только защищать себя. И любить тебя — сильнее всего.

Он наклонился и поцеловал его живот, оставив долгий, тёплый поцелуй в самый центр. Эдриан провёл рукой по его волосам, мягко, ласково.

— Знаешь, иногда мне кажется, что всё это — сон. Мы... дети... свадьба. Это так быстро.

Дамиан поднял глаза.

— Это быстро, но это правильно. Мы успели многое, потому что не тратили время на ложь. Я не хочу будущего без тебя. И я хочу, чтобы наши дети знали, что они рождены из любви, а не случайности.

Эдриан глубоко вдохнул, смахнув одну-единственную слезу, скатившуюся по щеке.

— Тогда останься здесь. Сегодня. Просто обними меня. И наших малышей.

— Всегда, — сказал Дамиан и сел рядом, обняв его так, словно мог укрыть собой от всего мира.

И в этой детской комнате, среди игрушек, ароматов дерева и света, они были просто семьёй. Началом чего-то великого. Настоящего. Тёплого.
Вечер опустился на город мягким покрывалом света фонарей и бликов заката. В доме царила редкая, уютная тишина, нарушаемая лишь тихими шагами и едва слышной классической музыкой. В гостиной потрескивал огонь в камине, отбрасывая янтарные отблески на стены и лица.

Эдриан лежал, укутавшись в плед, с головой на груди Дамиана. Его пальцы лениво чертили круги по ткани тёмно-синей рубашки супруга, а живот под пижамой уже явно вырисовывался. Дамиан держал его за талию и рассеянно перебирал пряди светлых волос Эдриана.

— Мы так и не выбрали имена, — вдруг проговорил Эдриан, не открывая глаз.

— Я ждал, когда ты сам захочешь начать этот разговор, — усмехнулся Дамиан. — Итак, трое. Два альфы и один омега. У тебя есть идеи?

— Ну... — Эдриан задумчиво нахмурился. — Мне всегда нравилось имя Лео. Сильное, короткое.

— Подходит альфе. Тогда для второго альфы... как насчёт Эйдан? В честь твоего деда, ты говорил, он был достойным человеком.

Эдриан слабо улыбнулся.

— Я бы хотел, чтобы хотя бы часть его жила в наших детях. Хорошо. Лео и Эйдан.

— А для нашего маленького омеги? — Дамиан опустил подбородок на макушку супруга. — У него должно быть особенное имя.

— Лукас, — сказал Эдриан после паузы. — Нежное, светлое. И немного волшебное, как он.

Дамиан кивнул, будто закрепляя это решение внутри себя.

— Лео, Эйдан и Лукас Вольф. Звучит... как начало целой легенды.

Эдриан рассмеялся, его голос был тихим и немного сонным.

— Думаешь, они устроят нам жизнь, как в боевике?

— Только если в финале мы с тобой будем целоваться под дождём, — усмехнулся Дамиан и поцеловал его висок.

— По рукам.

Они ещё долго лежали так — не разговаривая, не двигаясь, просто наслаждаясь близостью и мыслями о будущем. О трёх сердцах, что уже стучали внутри одного.