Сокровище Главы Мафий

  Небо над городом было ясным, будто само провидение благословляло этот день. В саду на крыше роскошного небоскрёба, среди мерцания хрустальных подвесок и звона живой музыки, всё было готово.

Церемония началась под аккорды струнного квартета. Гости в изысканных нарядах стояли в ожидании, а над алтарём из чёрного мрамора возвышалась арка, увитая белыми и алыми розами. Здесь всё было пронизано символизмом — сочетанием света и тьмы, нежности и силы.

Дамиан стоял у алтаря. Тёмно-синий костюм подчёркивал его статную фигуру и силу плеч. Он выглядел спокойным, но его руки были слегка сжаты — только Рафаэль, стоящий сбоку, мог заметить волнение в этом мужчине, привыкшем контролировать весь мир.

И вот музыка изменилась.

Все повернулись.

Эдриан шёл по проходу, как тень, сотканная из света. Его белый костюм был сшит по индивидуальному заказу: лёгкий, почти эфемерный, с серебряной вышивкой по краям и длинной прозрачной накидкой, ниспадающей с плеч. Волосы были свободно уложены, лицо — спокойное, но глаза сияли. За ним шли два охранника — как символ его власти, но сегодня он был не главой подполья, а женихом.

Когда их взгляды встретились, время словно остановилось. Дамиан улыбнулся — по-настоящему, без маски. Эдриан слегка опустил взгляд, но уголки его губ дрожали в ответной улыбке.

Он подошёл к алтарю. Их пальцы коснулись друг друга. Звук музыки исчез — осталась только тишина и биение сердец.

Они обменялись клятвами.

— Я даю тебе свою тьму и свой свет, — тихо произнёс Дамиан. — Я стану стеной, за которой ты будешь в безопасности. И даже если мир рухнет, ты останешься в моих руках.

— Я отдаю тебе своё имя, свою силу, — ответил Эдриан. — И если кто-то поднимет на тебя руку — он сначала падёт от моей.

Наступил момент: кольца.

Тонкие серебряные ободки — простые, без камней, но с выгравированными изнутри словами: "Моё. Навсегда."

После поцелуя зал наполнился аплодисментами, но для них всё это было приглушённым фоном. Они держались за руки — не как два врага, не как игроки в опасную игру, а как два сердца, нашедшие друг друга в хаосе.

Теперь они были мужем и мужем.

И всё только начиналось.
Праздничный банкет проходил в том же небоскрёбе, в зале, который преобразился до неузнаваемости: приглушённый свет, хрустальные люстры, цветочные композиции в тонах тёмного вина и золота, столы с деликатесами со всех концов света. В воздухе витал аромат вина, свечей и начала новой эпохи.

Эдриан и Дамиан сидели за центральным столом, окружённые союзниками, но словно в отдельной вселенной. Эдриан позволял себе лёгкую улыбку, клал ладонь на бедро Дамиана под столом — привычка, от которой тот внутренне зверел и таял одновременно.

Тосты звучали один за другим: Рафаэль говорил строго, почти по-военному, но в его словах чувствовалась гордость. Союзники поднимали бокалы. Музыка сменялась на медленную, и когда Дамиан поднялся и протянул Эдриану руку, вся комната притихла.

Первый танец.

Дамиан вёл. Эдриан двигался легко, грациозно, чуть прижимаясь к нему ближе, чем позволяли условности. Их движения были безупречно выверены, но в каждой ноте танца читалось нечто большее — принадлежность, влечение, доверие.

— Ты стал моим, — шепнул Дамиан в ухо.

— А ты моим, — прошептал в ответ Эдриан, скользнув губами по его скуле. — И даже не мечтай о свободе, волчонок.

После танца они ненадолго исчезли с глаз гостей. Лифт поднял их на самый верх — в уединённый номер с панорамными окнами, лепестками цветов и роскошной спальней.

Дамиан закрыл за ними дверь, а Эдриан уже расстёгивал застёжки на своей накидке, не глядя.

— Ты торопишься? — усмехнулся Дамиан, подходя ближе.

— Я ждал этого всю проклятую церемонию, — хрипло выдохнул Эдриан и повернулся к нему.

Дамиан резко прижал его к себе, впиваясь губами в шею, срывая с него остатки одежды, а затем взял его на руки и понёс в ванную. Там, среди тёплой воды и мерцающих свечей, они сняли маски, растворились в ласках и прикосновениях. Всё было чувственно, медленно, как будто они запоминали каждый миллиметр кожи друг друга.

Позже, в постели, он держал Эдриана в объятиях, вдыхая аромат его волос, чувствуя, как тот мягко дышит у него на груди.

— Я не позволю никому забрать это у нас, — прошептал Дамиан. — Ни врагам, ни прошлому.

— Тогда ты должен быть готов защищать меня не только как мужа, но и как наследника Империи, — ответил Эдриан, приоткрыв глаза.

Дамиан усмехнулся:

— С этого момента — я твоя армия.

Они уснули в объятиях, а за окном расцветал новый день.

Семья была создана. Союз скреплён. И грядущая буря — уже чувствовала их силу.
Утреннее солнце осторожно пробивалось сквозь лёгкие шторы, золотя кожу и распущенные волосы Эдриана, разметавшегося на шёлковых простынях. Он ещё спал, прижавшись к подушке, дыхание было ровным и тихим. Его живот, едва округлившийся, двигался в такт с каждым вдохом.

Дамиан лежал рядом, опираясь на локоть, и смотрел на него так, как будто всё, что он когда-либо искал в жизни, сейчас было в его объятиях. Он провёл пальцами по мягкой щеке Эдриана, затем склонился ниже и поцеловал его в лоб. Эдриан что-то пробормотал во сне, чуть улыбнулся и теснее прижался к нему.

А потом Дамиан опустился ещё ниже — к его животу.

Он осторожно, с благоговейной нежностью, положил ладонь на тёплую кожу, ощущая слабое биение жизни внутри. И, как будто сердце его вытянулось в губы, он прикоснулся к животику поцелуем.

— Доброе утро, крошка, — прошептал он, — твой папа рядом. И он никогда, слышишь, никогда не даст тебя в обиду.

Он целовал его вновь и вновь, каждый раз чуть дольше, чуть мягче, будто надеялся, что малыш почувствует его тепло. Он чувствовал, как сжимается горло от эмоций: гордость, любовь, страх, преданность — всё перемешалось в один бесконечный поток.

Эдриан, наконец, открыл глаза, сонно глядя на него. На его лице отразилось то же, что творилось в сердце Дамиана — умиротворённая любовь.

— Ты разговариваешь с нашим ребёнком? — спросил он с лёгкой улыбкой.

— Конечно. Кто-то же должен первым познакомиться с этим прекрасным созданием, — ответил Дамиан, снова целуя его живот.

— Хм... А я думал, у меня будет хотя бы пара месяцев преимущество, — хмыкнул Эдриан, протягивая руку к его щеке.

— Боюсь, ты уже проигрываешь в этом состязании, любовь моя, — усмехнулся Дамиан и запечатлел долгий поцелуй на его губах.

Эдриан чуть смягчился, прикрыв глаза, а затем прошептал:

— Нам стоит придумать имя.

Дамиан кивнул.

— Придумаем. Вместе. Всё — только вместе.

И они снова замерли в тишине, обнявшись, пока за окном начинался первый день их новой, общей жизни.
Дамиан исчез на несколько минут, а когда вернулся, в его руках был поднос из чёрного дерева с тонкой серебряной гравировкой по краям. На нём — идеально сервированный завтрак: свежие круассаны, нарезанные фрукты, мед, миндальное молоко и травяной чай. Всё, что любил Эдриан, и всё, что можно было при его состоянии.

— Специально для моего принца и нашего будущего наследника, — с лукавой полуулыбкой произнёс Дамиан, осторожно ставя поднос на кровать.

Эдриан приподнялся на подушках, его волосы растрепались после сна, щёки всё ещё оставались тёплыми от объятий. Он взглянул на поднос, а потом на Дамиана, его глаза блестели.

— Ты собираешься избаловать меня до такой степени, что я вообще не встану с постели, — пробормотал он, но в голосе звучала ласковая благодарность.

— В этом и есть моя цель, — усмехнулся Дамиан и сел рядом. — Твоя задача — отдыхать. Я позабочусь обо всём остальном.

Эдриан взял кусочек персика, медленно отправил в рот и закатил глаза от удовольствия.

— Хм... ладно, можешь продолжать. Но только если каждый завтрак будет таким же идеальным.

— Только для тебя, — сказал Дамиан и наклонился, чтобы поцеловать уголок его губ. — Ты заслуживаешь лучшего.

— А ты?

— Я? — Дамиан прищурился. — Я уже получил всё лучшее, что только может дать жизнь.

Он провёл пальцами по щеке Эдриана, ловя каждый миг, будто боясь, что всё это — сон.

— Ты и малыш — весь мой мир.

Эдриан потянулся к нему и прижался щекой к его плечу, оставив завтрак на секунду забытым.

— Тогда обещай, что не отпустишь.

— Клянусь, — прошептал Дамиан, обнимая его крепче. — Никогда.