Сокровище Главы Мафий

  Я сидел в больничном коридоре, уперев локти в колени и сцепив руки в замок. Белый неон раздражал глаза, а внутренняя тревога разъедала грудную клетку хуже любого оружия.

Через несколько минут двери открылись, и врач — женщина в очках, с уставшим, но добрым лицом — подошла ко мне.

— Мистер Вольф? — Я поднял голову. — Эдриан в порядке. Но есть... новости.

Я встал, не дожидаясь продолжения, и шагнул ближе. Врач немного замялась.

— Он беременен, — сказала она наконец. — Примерно на четвёртой неделе. Всё было бы стабильно, если бы не алкоголь. Он, похоже, не знал о своём состоянии. Симптомы, тошнота — это была реакция организма на алкоголь в первом триместре.

Я застыл, будто кто-то нажал на паузу внутри меня. Беременен? Эдриан?

— Он в порядке? — спросил я хрипло.

— Да. Мы дали ему препараты, чтобы стабилизировать состояние. Сейчас он отдыхает. Хотите зайти?

Я кивнул и медленно открыл дверь в палату.

Он лежал на белой подушке, лицо чуть бледное, волосы раскинулись по подушке как золотые нити. Я подошёл и сел рядом, взял его за руку. Его пальцы сжались в ответ.

— Дамиан... — прошептал он. — Я не знал...

— Я знаю, — мягко ответил я, проводя пальцами по его щеке. — Всё хорошо. Я рядом. И я не уйду.
Я не мог отвести взгляд от его лица. Даже в сне он был прекрасен — с лёгкой складкой на лбу, словно ещё не до конца отпустил тревогу. Его дыхание стало ровнее, и я сидел, не двигаясь, лишь крепче держал его за руку. В этой тишине палаты не было ни мафии, ни власти, ни крови. Только он. Только мы.

Беременен. Эти слова всё ещё звучали в моей голове эхом. Но не с тревогой — с тихим, почти священным восторгом. Я не знал, что чувствовал до этого момента. Свою жизнь я выстраивал на контроле и логике. А сейчас... я просто хотел оберегать его.

Я смотрел, как его грудь медленно поднимается и опускается. Иногда он чуть морщился — то ли от боли, то ли от снов. Тогда я наклонялся, целовал его лоб и шептал:

— Всё хорошо. Я здесь.

Часы шли, за окном начал сереть рассвет, но я не чувствовал усталости. Я не мог уйти. Мой внутренний хищник — тот, что привык брать силой, разрушать и мстить — теперь сидел тихо, свернувшись клубком у его изножья, охраняя.

Он был моим. И теперь... внутри него росло что-то от меня. Маленькое, живое. Неожиданное. И бесконечно ценное.

Я впервые в жизни не боялся потерять всё — потому что впервые у меня появилось то, ради чего стоило всё отдать.
Рассвет только начинал окрашивать комнату в светло-голубой оттенок, когда Эдриан впервые пошевелился. Его дыхание стало чуть более глубоким, и несколько секунд он просто лежал, словно не понимая, где находится. Потом его веки дрогнули, и глаза, ещё затуманенные сном, медленно открылись.

— Где я? — его голос был слабым, чуть хриплым, но с заметной растерянностью. Он повернул голову в мою сторону и сразу же встретился с моим взглядом.

Я не мог удержаться и улыбнулся. Покой, который я ощущал рядом с ним, казался невозможным. После всего, что я пережил, я вдруг нашёл утешение в его простом присутствии.

— Ты в больнице. Ты в безопасности, — я наклонился, поправил его одеяло и осторожно провёл пальцем по его щеке. — Ты чувствовал себя плохо. Тошнота... рвота.

Он морщился, как если бы пытался вспомнить, что произошло, но глаза быстро раскрылись, когда он осознал.

— Точно... я... что случилось? — Эдриан слегка сдвинулся на кровати, опираясь на подушку. Его взгляд стал более тревожным. — Я... почему я здесь? Почему всё так странно?

Я опустился на край его кровати и, не отрываясь от его лица, сказал:

— Ты беременен, Эдриан. Это из-за того, что ты не знал. Ты выпил немного алкоголя, но теперь всё в порядке. Ты в порядке.

Он замолчал, тяжело моргнув, как будто пытался переварить услышанное.

— Беременен? — его голос был почти беззвучным, как будто он не совсем верил в свои собственные слова. — Как это возможно?

Я почувствовал, как его рука легла на живот, а взгляд стал глубоким, как если бы он искал ответы во вселенной, в которой, похоже, всё пошло не по плану.

— Это возможно, потому что... ты теперь несёшь жизнь внутри себя, — сказал я, не отрываясь от его взгляда. — Мы с тобой теперь вместе в этом.

Его глаза наполнились чем-то, что я не мог понять — может, это было испугом, может, растерянностью, но я не знал, что именно сказать. Я никогда не был хорош с такими словами. Но я был рядом. Он мог чувствовать это.

— Но... что теперь? — его голос был тихим, почти изумлённым, словно он боялся, что его слова могут нарушить что-то хрупкое.

Я взял его руку, сжался, пытаясь передать ему всю ту уверенность, которую я сам ощущал. Впервые я чувствовал, что могу стать кем-то для него, кем-то сильным, кто не отступит, не уйдёт.

— Мы будем вместе, — сказал я, не сомневаясь в этом ни на секунду. — Ты не один. Мы справимся с этим. Всё будет хорошо.

Он снова моргнул, но его глаза были уже более ясными, а на губах появилась лёгкая, неуверенная улыбка.

— Ты... правда так думаешь? — он спросил, как будто сомневался в собственных чувствах и в том, что это не какой-то кошмар, из которого он скоро проснется.

Я наклонился и поцеловал его в лоб. Это был не страстный поцелуй, а что-то гораздо более важное — обещание.

— Да, Эдриан. Я думаю, что вместе мы справимся с чем угодно. И с этим тоже.

Он взглянул на меня ещё раз и, несмотря на всю свою растерянность, тихо кивнул.

— Я верю тебе.

И этот момент, эта тишина, была чем-то таким, что останется в моей памяти навсегда.
Когда мы наконец покинули больницу, я не выпускал его из рук. Он всё ещё выглядел хрупким, как хрустальная ваза, которую можно разбить одним неосторожным движением. Несмотря на то, что врачи сказали, что ему ничего не угрожает, я не мог не заботиться о нём, как если бы от этого зависела его жизнь.

Мы ехали в машине, и я осторожно поддерживал его, крепко держа за руку. Его лицо было всё ещё бледным, но взгляд стал чуть более уверенным, хотя он и избегал смотреть в окно, как если бы там скрывались ответы на вопросы, которые он ещё не мог задать. Он молчал, но я знал — в его голове всё бурлит.

— Эдриан, тебе нужно немного отдохнуть, — я сказал, сдержанно, пытаясь скрыть свою беспокойность. — Пожалуйста, не напрягайся, просто расслабься. Я рядом.

Он посмотрел на меня и чуть улыбнулся, но в его глазах был тот самый страх, который, как я чувствовал, держал его в плену. Этот страх от неизвестности, от того, что происходило с ним, и что будет дальше. Но, похоже, он начинал понимать, что в какой-то момент, возможно, я стану тем, кто поможет ему справиться с этим всем.

Когда мы приехали домой, я сразу же отвёл его в спальню и аккуратно уложил в постель. Несмотря на всю свою уверенность, я чувствовал, как внутри меня растёт тревога за него. Он был таким уязвимым, и каждый его шаг в этом новом мире был как шаг по минному полю. Я не знал, что принесёт будущее, но я точно знал, что хочу быть рядом с ним.

Я присел на край кровати, всё ещё держа его руку. Он смотрел на меня, и я видел, как его взгляд плавно теряется в пустоте, как если бы он пытался собрать себя воедино, но не мог. Это была не та сила, которую я привык видеть. Он был уязвим, и это меня не отпускало.

— Ты всё ещё переживаешь, — тихо сказал я, поглаживая его руку. — Это нормально. Мы пережили много, и тебе нужно немного времени, чтобы всё переварить. Я здесь, ты не один.

Он молчал несколько секунд, но потом его глаза встретились с моими. В них была та же смесь растерянности и благодарности, что я уже заметил. Это была не слабость, это была просто часть его сущности. И я был готов поддерживать его, несмотря на всё.

— Я не знаю, что делать, — наконец проговорил он, его голос был тихим, почти робким. — Я... не ожидал, что это случится. Всё так быстро. И я не знаю, как быть.

Я нахмурился, но в душе меня наполнила тёплая волна понимания. Эдриан всегда был таким — открытым, но в то же время, всегда закрытым, когда дело касалось его истинных чувств.

— Мы будем разбираться с этим шаг за шагом, — сказал я, не давая ему сомневаться в том, что я с ним. — Ты не один, и ты не должен это переживать в одиночку.

Он сжал мою руку и кивнул, но я видел, что его глаза снова потемнели от беспокойства. Однако в этот момент я почувствовал, что его сердце начало немного успокаиваться, его страхи начали рассеиваться. Он понимал, что я буду рядом. И этого было достаточно.

— Я не отпущу тебя, — прошептал я, и эта фраза была не просто обещанием. Это было моё обязательство перед ним, чтобы он знал: несмотря на все препятствия, я буду рядом.