Глава 4. Искра под кожей
Прошла неделя.
С тех пор, как Итан Рейн стал новым управляющим клиники, жизнь превратилась в минное поле.
Мы почти не пересекались, но каждый раз, когда он проходил мимо — воздух густел.
Вроде ничего не происходило.
Никаких разговоров, никаких намёков, ни одного лишнего слова.
Но я чувствовала — он наблюдает.
Не прямо, не в лоб — где-то из-за стеклянных перегородок, из-за угла коридора, в отражении монитора.
Он будто изучал меня снова, медленно, как делают те, кто не готов признаться, что всё ещё помнит каждую деталь.
Я делала вид, что не замечаю.
Сосредотачивалась на работе, на пациентах, на кофе, на том, чтобы не дать себе думать.
Получалось плохо.
⸻
День выдался тяжёлый.
Три операции подряд.
Я устала до той степени, где даже чувства замирают.
И вот — стою у раковины, мою руки, думаю, что сегодня доберусь домой и просто выключусь.
И тут за спиной слышу восторженное:
— Доктор Митчел! У вас гость!
Дженни сияет, будто только что выиграла лотерею.
— Кто?
— Доктор Стоун! Вернулся! С цветами! И кофе!
Она чуть ли не прыгает на месте.
— О, и, кажется, ещё и с намерениями, — добавляет она заговорщицки.
Я невольно улыбаюсь.
— Ты слишком много смотришь сериалы, Джен.
Но всё равно сердце делает этот дурацкий рывок.
Даниэль.
Тёплый, внимательный, уравновешенный — идеальная противоположность Итану.
Тот, кто умеет слушать, а не ломать.
Может, именно это мне сейчас и нужно.
⸻
Он ждал у ресепшена — высокий, в пальто, с букетом ирисов.
С тем самым лёгким оттенком уверенности, который не раздражает, а успокаивает.
— Привет, доктор Митчел, — сказал он с улыбкой. — Или всё ещё "Анита", как раньше?
— Пока не увижу, что ты вернул мой кофе, — пошутила я.
Он протянул термостакан. — Даже с той же карамелью, как ты любишь.
Я рассмеялась. И впервые за день стало по-настоящему тепло.
Даниэль умел создавать комфорт. Он был безопасным.
С ним не нужно было быть сильной.
— Ну что, ужин после смены? — спросил он.
— Только если ты не расскажешь мне про немецкие конференции, — предупредила я.
— Тогда, может, про тебя?
— Я опаснее немцев.
Он улыбнулся. И я почти поверила, что могу просто жить спокойно.
Почти — до того, как почувствовала взгляд.
Тот самый.
⸻
Я знала, не оборачиваясь.
Этот холодок вдоль позвоночника — узнаваемый до боли.
Итан стоял на балконе второго этажа, облокотившись о перила, в расстёгнутом пиджаке, с тем самым взглядом — спокойным, но опасно тихим.
Он не моргал, не шевелился. Только смотрел.
И всё, что я знала о дыхании, вдруг стало бесполезным.
Мир будто замедлился.
Шум внизу, голоса, кофе в руке — всё исчезло.
Было только это:
его взгляд.
и моё сердце, которое снова забыло, как быть равнодушным.
Он отвёл глаза первым.
Резко, будто отрезал ножом.
И ушёл.
⸻
Позже, в ординаторской, я нашла записку.
На белом листе — всего три строки, знакомый почерк:
Доктор Митчел,
Зайдите ко мне после смены.
Нужно обсудить проект.
— Рейн.
Без времени. Без "пожалуйста".
Слишком по-деловому, чтобы быть случайностью.
Слишком знакомо, чтобы не насторожить.
Ника, как всегда, появилась вовремя:
— О, письмо от дьявола?
— Почти.
— Ну так держись, хирург. Если начнёт повышать голос — бей по самолюбию. Это у него слабое место.
— Ника...
— Что? Я просто поддерживаю женскую солидарность.
⸻
Он сидел у окна, спиной ко мне.
Рука — на подбородке, взгляд — в документы.
И даже так, без слов, от него исходило что-то острое, почти ощутимое.
— Вы просили меня зайти, — сказала я.
— Да, — не поднимая глаз. — Закрой дверь.
Я прошла вперёд проигнорировав его слова.
Он говорил медленно, с тем спокойствием, которое всегда пугало меня больше крика.
— Как прошёл день, доктор Митчел?
— Нормально.
— Насколько "нормально"? — поднял наконец глаза. — Вижу, пациенты довольны. И... некоторые коллеги тоже.
Я прищурилась.
— Что вы хотите этим сказать?
— Ничего. Просто наблюдение. Доктор Стоун вернулся?
— Да.
Пауза.
Он откинулся на спинку кресла, сложил руки на груди.
— Он хороший специалист.
— Радует, что вы одобряете.
— Я редко одобряю, когда кто-то приходит с цветами в рабочее время.
— Это ревность или нарушение регламента?
— Это, — он усмехнулся, — профессиональный интерес.
Я сжала пальцы на папке.
— Если мы закончили обсуждать мою личную жизнь...
— Я не начинал.
— Прекрасно. Тогда перейдём к проекту.
Он встал. Медленно.
И подошёл ближе.
На расстояние, где уже чувствуешь не только запах, но и тепло человека.
— Я хочу, чтобы ты курировала программу со мной, — сказал он спокойно.
— С вами?
— Да. Милан. Конференция. Три недели.
— Зачем?
— Проверить эффективность взаимодействия.
— Между кем и кем?
— Между мной и тобой, — произнёс он тихо. — Хотя ты, похоже, уже проверяешь взаимодействие с другими.
— Это не твоё дело, Итан.
— Возможно. Но мне интересно, — он сделал шаг ближе, — может ли кто-то другой заставить тебя смотреть вот так.
— Как?
— Как будто дышать больно.
Он не касался меня, но воздух между нами стал невыносимо плотным.
Каждый нерв откликался на его близость.
Это было не касание — вызов.
Я сглотнула.
— Это непрофессионально.
— Всё, что между нами, — непрофессионально.
Я подняла подбородок.
— Тогда держи дистанцию.
— Если бы я умел, — он шепнул почти в ухо, — я бы не вернулся.
И отступил. Резко.
Словно снова надевая маску управляющего.
— По поводу поездки, — сказал уже ровно. — Подумай до завтра.
Я молчала.
Он взял ручку, как будто разговор окончен.
— И ещё, Анита, — добавил он, не поднимая взгляда. — Не трать своё время на тех, кто не выдержит твоего огня.
— Значит, ты думаешь, что выдержишь?
Он поднял глаза.
— Я не думаю. Я помню.
⸻
Когда я вышла, руки дрожали.
От злости. От воспоминаний. От того, что он снова умел вызывать в меня всё, чего я клялась больше не чувствовать.
А где-то внутри тихо звучало:
Он ревнует.
И, черт возьми... мне это нравилось.