И всё же - сердце помнит

Кофе остывал быстрее, чем я успевала дышать.
Я сидела в ординаторской, глядя в чашку, где отражалось утро — серое, как стерильная палата.
В голове звучало одно и то же: спокойно, Анита. Это просто собрание. Просто работа.

Только внутри всё протестовало.
Потому что сегодня я должна была не просто защищать проект.
Я должна была смотреть в глаза прошлому, которое когда-то само меня сожгло.

— Пей, пока не остыл, — сказала Ника, ставя вторую чашку на стол. — И не делай вид, что не нервничаешь.
— Я не нервничаю.
— Ага. Просто делаешь пять глотков в минуту и не моргаешь.
— Это концентрация.
— Это паника. У тебя на лбу прямо написано «Итан Рейн».

— Спасибо, Ника, я не нуждаюсь в комментариях из зала.
— Конечно, доктор Митчел. Просто напоминаю, что когда ты говоришь "мне всё равно" — обычно через полчаса случается эмоциональное цунами.

Я закатила глаза.
— Всё под контролем.
— Так ты говорила и перед своей первой операцией на открытом сердце.
— И, между прочим, пациент жив.
— А вот ты — не факт.

Я усмехнулась.
И всё же, когда часы показали 9:45, пальцы дрогнули.

⸻

Зал совещаний был холодным и слишком светлым.
Я вошла первой, чтобы не успеть передумать.
На столе — распечатки, ноутбук, файлы проекта. Всё идеально. Всё под контролем.

Пока не открылась дверь.

Он вошёл.

И будто всё остальное перестало иметь значение.
Разговоры стихли. Даже кондиционер, кажется, замер.

Он выглядел иначе — зрелее, собраннее.
Серый костюм, лёгкая щетина, уверенная походка.
Но в глазах... всё тот же хаос.
Только теперь — спрятанный за льдом.

Я почувствовала, как сердце делает лишний удар.
И как за ним — тишина.
Чистая, плотная, как воздух перед грозой.

— Доброе утро, — сказал он. Голос тот же — низкий, чуть хриплый.
Тот, который умел превращать обычное слово в электрический разряд.

Он прошёл вдоль ряда, здороваясь с коллегами, и наконец — остановился прямо напротив меня.
Я стояла, глядя на него, будто на человека, который вернулся из другого мира.
Хотя, если быть честной, из другого мира он и был.

— Доктор Митчел, — произнёс он чуть мягче.
— Господин Рейн, — ответила я ровно.
— Формально, — он усмехнулся. — Но приятно слышать от тебя слово «господин».
— Не обольщайся. Это профессиональная вежливость.
— Вежливость от тебя? Ну, значит, я действительно изменился.

Я приподняла бровь.
— Возможно, просто научилась держать скальпель подальше от глупых мужчин.
— А я, — он сделал шаг ближе, — научился не бояться тех, кто держит его слишком уверенно.

Его взгляд задержался на моих глазах.
Дольше, чем позволено.
Достаточно, чтобы старые швы внутри снова заныли.

⸻

— Доктор Митчел, вы готовы представить проект? — спросил кто-то из администрации.

Я кивнула и повернулась к экрану.
Голос звучал чётко. Почти спокойно.
— Проект направлен на внедрение новой системы взаимодействия хирургов и терапевтов, — начала я. — Его главная цель — уменьшение рисков и повышение эффективности командной работы.

Слайды менялись. Цифры, схемы, показатели.
Я чувствовала, что всё идёт по плану.
Пока не почувствовала взгляд.
Его.

Он не просто смотрел — он вспоминал.
Каждый мой жест, каждое слово, каждую тень на лице.

Я попыталась не обращать внимания.
Но это было как пытаться не чувствовать боль от пореза — осознаёшь, но уже поздно.

Когда я закончила, он поднялся.
— Позвольте вопрос, — сказал спокойно.
— Конечно, господин Рейн.
— Считаете ли вы, что система, основанная на человеческом факторе, может быть надёжной?
— Я считаю, что любой механизм работает лучше, если в нём есть сердце, — ответила я.
— А сердце, как известно, иногда подводит.

Я чуть прищурилась.
— Зато оно хотя бы живое. В отличие от тех, кто привык всё контролировать.

Пауза.
И этот лёгкий, почти невидимый обмен взглядами — острый, как скальпель.

— Рад видеть, что вы всё ещё любите побеждать в спорах, — сказал он.
— Только когда оппонент стоит того.

— Значит, я всё ещё достоин? — тихо спросил он.
— Не уверена. Но если ты ищешь реванш — не на рабочем месте.

Он усмехнулся.
— Тогда, может, после собрания?
— Только если ты готов проиграть дважды.

⸻

После заседания я вышла в коридор, чувствуя, как пульс гремит где-то в горле.
Воздух казался слишком плотным, чтобы дышать.

Я стояла у окна, когда он подошёл снова.
Тихо. Почти неслышно.

— Всё ещё боишься смотреть мне в глаза? — спросил он.
— Всё ещё слишком уверен, что это о тебе.
— А не обо мне? — он сделал шаг ближе.
Я почувствовала тепло — не от прикосновения, а от того, что оно вот-вот могло случиться.

— Уйди, — сказала я тихо.
— Не могу.
— Почему?
— Потому что четыре года я ждал момента, когда снова услышу, как ты говоришь моё имя.

Я подняла взгляд.
— Итан, — произнесла я. — Удовлетворён?
— Ещё нет.

Он улыбнулся — опасно, по-старому.
Провёл кончиком пальцев по краю подоконника, будто случайно, но достаточно близко, чтобы воздух между нами стал током.
— Я здесь не ради прошлого, — сказал он.
— Конечно. Просто судьба у нас совпала — ты руководишь, я подчиняюсь.
— Всегда мечтал, чтобы ты это сказала.

Я закатила глаза.
— Ты невыносим.
— А ты всё та же. Слишком честная, чтобы притворяться, и слишком гордая, чтобы признаться.

Я шагнула в сторону, чтобы уйти.
Он позволил.
Но когда я прошла мимо, я услышала за спиной:
— Я всё ещё помню, как ты пахнешь после операционной. Кофе, перчатки и ветер.

Я остановилась на секунду.
Почти повернулась. Почти.
Но вместо этого тихо сказала:
— А я помню, как ты уходишь.

И пошла прочь.

⸻

Ника ждала в ординаторской, с хитрой ухмылкой и двумя чашками латте.
— И?
— И я ненавижу кофе.
— Значит, всё прошло успешно.

Я уставилась в окно, где отражались облака и где-то вдалеке — его силуэт.
— Он не изменился. Просто научился прятать хаос под галстуком.
— А ты?
— А я научилась не показывать, что он всё ещё горит во мне.

Ника вздохнула.
— А толку? Он всё равно это чувствует.
— Вот поэтому я должна держать дистанцию.
— Митчел, — сказала она мягко, — между вами никогда не было дистанции. Было притяжение. Просто теперь оно дороже стоит.

Я усмехнулась, но внутри всё ещё горело.
Не боль, не злость — что-то другое.
Тот самый ветер, запах бензина и ощущение, что всё только начинается.