Пролог
Говорят, время лечит.
Но никто не уточняет — от чего именно.
От боли, от любви или просто от наивности.
Прошло четыре года.
Хватит, чтобы выучить цену дыхания и тишины. Чтобы перестать ждать звонков, которые больше не раздаются.
Чтобы научиться просыпаться без мыслей о ком-то конкретном.
И всё же — не хватит, чтобы забыть.
Теперь я — доктор Анита Митчел.
Хирург. Уверенная, собранная, точная. Я привыкла к холодным перчаткам, стерильному свету и тишине, которая царит в операционной. Там всё просто — есть жизнь, есть смерть, и между ними несколько миллиметров стали.
На столе я чувствую себя богом. А вне стен клиники — человеком, который учится снова дышать.
Каждое утро начинается одинаково:
кофе, осмотр пациентов, срочные вызовы.
Иногда — шрамы, иногда — чудеса.
И только по вечерам, когда город затихает, я ловлю себя на том, что внутри всё ещё пульсирует нечто живое. То самое, что я пыталась убить в себе четыре года.
Ника теперь не та девчонка, что вечно спорила со мной. Она взрослая, счастливая — скоро выходит замуж за Дэна. Они вместе строят дом, смеются на кухне, спорят о мелочах.
И каждый раз, когда я смотрю на них, понимаю: любовь не исчезает. Она просто находит тех, кто не боится остаться.
А я...
Я не осталась.
Я ушла. Или, может, сбежала — от воспоминаний, от запаха бензина и дождя, от голоса, который всё ещё звучит где-то на грани сна.
Иногда я думаю, что он тоже изменился.
Может, перестал гонять. Может, нашёл покой.
А может — всё тот же. Вечно в пути, между дорогой и ветром.
И, может быть, где-то, в каком-то городе, он тоже иногда слышит мой смех — так, как я слышу рев мотора, даже сквозь годы.
Говорят, люди не могут помнить запахи надолго.
Но я помню.
Кожу, дождь, бензин, то странное ощущение, когда время замирает, а ты всё равно улыбаешься, потому что рядом он.
И каждый раз, когда я слышу гул где-то вдали, сердце делает тот самый лишний удар.
Как будто узнаёт.
Мне часто говорят, что я изменилась.
Что я стала холоднее, строже, взрослее.
Может быть. Но я знаю — глубоко внутри осталась та самая Искра, которую он когда-то разжёг.
И как бы я ни старалась, она не погасла.
Просто научилась не пылать открыто.
Теперь у меня другая жизнь.
Новые пациенты, новый город, новые страхи.
И один человек, который пытается приблизиться — аккуратно, без давления. Он не похож на Итана.
Он не несёт за собой бурю.
Он приносит покой.
И всё же...
каждый раз, когда он касается моей руки, где-то внутри шепчет память:
«Не он».
Возможно, это мой крест.
Или мой дар — помнить, даже когда боль давно должна была стихнуть.
Потому что есть вещи, которые не стираются временем.
Не исчезают после ссор, расстояний и молчания.
Они просто живут глубоко — в сердце.
И иногда, в самую тихую ночь, оно шепчет:
«И всё же — сердце помнит.»