8
Солнечный полдень, тишина в квартире. Свежие простыни, открытое окно, где шевелится лёгкий занавес. После недель в больничных стенах всё казалось особенно живым.
Олег сидел на диване, в домашней чёрной футболке, с немного растрёпанными волосами. На его коленях, устроившись как кошка, лежала Мадонна — в мягкой футболке и шортах, с влажными волосами после душа.
Он держал в руках телефон, а она, прижавшись к его груди, левой рукой листала экран.
— Смотри, этот ребёнок похож на инопланетянина, — усмехнулась она, показывая фото новорождённого в соцсетях.
— Надеюсь, наш будет симпатичнее, — ответил он сухо, но обнял её крепче.
— Если будет на меня — будет. Если на тебя — спорно.
Олег приподнял бровь.
— На кого похожа твоя наглость?
— На любовь. Точно на любовь.
И они оба тихо рассмеялись.
Он положил телефон на спинку дивана и посмотрел на неё сверху вниз. Её волосы растрепались, щёки чуть розовые от смеха, а в глазах — усталое, но глубокое спокойствие.
— Страшно? — спросил он внезапно.
Она замерла на мгновение, не отводя взгляда.
— Да. Очень. Но не из-за ребёнка. А потому что всё это слишком хорошо. Как будто не надолго.
Олег провёл пальцами по её щеке, потом по волосам.
— Не отпущу. Ни тебя, ни это. Даже если придётся разнести весь мир.
Она кивнула и положила голову ему на грудь, прислушиваясь к его сердцу.
— Только давай без аварий больше. И без побегов. — пробормотала она.
— Обещаю. Следующий побег — только в роддом.
— Вот тогда и посмотрим, кто из нас паникёр.
— Ты. Без вариантов.
— Знаешь, я сейчас снова заплачу. Только уже от счастья.
— Можно. Я потерплю.
Они замолчали, и только слабый шум улицы за окном напоминал, что за этими стенами есть целый мир. Но он подождёт. Сейчас был только диван, тишина, дыхание друг друга — и их маленькая, почти неприлично тёплая реальность.
— Ты не думаешь, что я через чур эмоциональная? — спросила она, глядя на него снизу вверх, голосом почти детским, но в глазах — осторожность.
Олег молча посмотрел на неё пару секунд. Потом чуть наклонился, его рука легла ей на живот, тёплая и уверенная.
— Ты эмоциональная, вспыльчивая, упрямая, — спокойно сказал он. — Можешь начать кричать, а через минуту смеяться.
Она прищурилась.
— Так это "да", значит.
— Да. — Он кивнул. — И именно поэтому я тебя люблю.
Мадонна усмехнулась и ткнулась носом ему в подбородок.
— Повезло тебе с такой психованной женой.
— Повезло тебе, что я психи умею удерживать.
— Ты не умеешь сдерживать эмоции, знаешь? — сказала Мадонна, мягко касаясь его скулы, лёжа на его коленях, пальцами будто перечитывая его лицо.
— В смысле? — нахмурился он, уже зная, что сейчас будет что-то язвительное.
— Ну если слова ты ещё как-то контролируешь, то лицо у тебя — с субтитрами. Всё на нём написано. Особенно раздражение, презрение и... когда ты меня любишь.
Он фыркнул.
— Ты что, актёрскую школу проходила?
— Нет, просто живу с тобой. Пять лет сериал в прямом эфире.
Он ухмыльнулся, провёл ладонью по её лбу, откидывая прядь назад.
— И всё равно не сбежала.
— Потому что люблю. Даже с твоими субтитрами.
— Ты меня не любишь, — тихо сказала она, глядя в потолок, не отводя головы с его колен.
— Что так резко? — приподнял бровь Олег, опуская на неё взгляд.
— Не знаю, — пожала плечами, но голос дрогнул. — Просто… не чувствуется иногда.
Он молчал пару секунд. Потом мягко сказал:
— Я люблю тебя.
— Не верю, — выдохнула она. — Ты меня даже не обнимаешь.
Олег медленно склонился, обхватил её плечи, осторожно прижал к себе, как будто боялся раздавить.
— Вот так? — шепнул ей в волосы.
Она кивнула, не поднимая глаз.
— Лучше.
— Дурында моя. Я просто не всегда умею показывать. Но люблю — так, что внутри всё рвёт.
— А поцелуй? — прошептала она, почти не дыша, уткнувшись в его грудь.
Олег не ответил словами. Он лишь чуть отстранился, взял её лицо в ладони и медленно поцеловал — мягко, без спешки, будто в этом поцелуе он собирался рассказать всё, что не умеет сказать словами.
Она закрыла глаза, чувствуя, как тепло пробирается под кожу. Как будто внутри стало спокойно. Как будто он действительно всё понял.
— Вот теперь верю, — прошептала она, не открывая глаз.
Он запустил руки под её футболку — медленно, ласково, не торопясь, будто касался чего-то священного.
— А вот так? — его голос стал тише, почти хриплым.
Мадонна вздохнула, прижалась к нему ещё ближе, пальцы сжались на его руке.
— Ещё сильнее верю, — прошептала она, едва слышно, губами касаясь его шеи.
Они лежали в этой тишине, в полутоне, будто мир вокруг больше не имел значения. Только кожа к коже, дыхание в унисон, и ощущение, что несмотря ни на что — они остались вместе.
Она резко повернулась, приподнялась на локтях и укусила его за шею — не сильно, но с умыслом, оставляя след, горячий и чувственный.
Олег поморщился, но не отстранился.
— Это что сейчас было? — спросил он с усмешкой.
— Засос, — спокойно ответила она, глядя ему в глаза. — Чтобы все знали, что ты мой.
Он ухмыльнулся, провёл пальцами по её талии под футболкой.
— Как будто кто-то сомневался.
— Дай я тоже оставлю метку, — сказал он, в глазах искрился вызов.
— Не дам, — ответила она с улыбкой, отстраняясь, но её глаза выдавали, что она не против игры.
Но Олег не стал ждать. Он быстро поймал её за запястье, чуть потянул к себе и, не давая ей возможности сопротивляться, прошептал:
— Ты ведь сама начала.
И, прежде чем она успела что-то сказать, он наклонился и оставил след на её шее — глубокий и страстный.
Она застыла на мгновение, потом засмеялась.
— Всё-таки не удержался.
— Никогда не удерживаюсь, когда дело касается тебя, — ответил он, прижимая её ещё крепче.
Между ними повисла тишина, наполненная лишь тихим дыханием и стремительным пульсом.
— Секс? — спросила она, глаза сверкающие игривым огнём.
— Секс, — ответил он, его голос был ровным, но в нём уже звучала нетерпеливость.
Без лишних слов, без вопросов. Всё было ясно, и они не пытались это скрывать. Весь мир как будто исчез, остались только они вдвоём, горячие, сбитые с толку этим моментом, этим желанием.
Он поцеловал её — сначала нежно, обвивая её губы своими, а потом с всё большей страстью, как будто не мог насытиться. Его руки скользнули по её телу, и каждый его прикосновение поднимало волну в её груди.
Она ответила ему с такой же жадностью, глубже, не отрываясь, чувствуя, как их тела начинают говорить друг с другом. Время замедлилось, звуки исчезли, и остались только они, только этот поцелуй, полный напряжения и желания.
Он укусил её за губу, слегка, но достаточно, чтобы оставил след, словно отметку — резкую и страстную. Мадонна задыхалась от того, как её тело откликалось на каждое его движение. Её пальцы вцепились в его плечи, а дыхание стало прерывистым, горячим.
Она сжала губы, отвечая на его поцелуй с ещё большей решимостью, не позволяя себе отступить. Он чувствовал, как её тело тянется к нему, как будто не было ни времени, ни места — только они, и эта мгновенная страсть, что сжигала всё вокруг.
— На диване? — спросила Донна, приподнимая голову и смотря на него с игривой искоркой в глазах.
— Что за глупые вопросы посреди секса? — ответил он, усмехаясь и прижимая её обратно, не позволяя уйти.
— Не знаю, — прошептала она, но её губы уже нашли его, и она снова покорила его поцелуем, заставляя его забыть о словах.
Всё, что было важно, — это они вдвоём.
Они оставались в этом моменте, поглощённые друг другом. Он касался её тела с неторопливой страстью, как если бы каждое прикосновение было обещанием чего-то большего, чем просто желание. Она отвечала ему с той же уверенностью, прижимаясь, тянулась к нему, не давая отступить.
— Ты меня сводишь с ума, — прошептал он, когда её дыхание стало ещё более прерывистым.
Она улыбнулась, но вместо слов просто прижалась к его груди, чувствуя её трепетный ритм. В этом был какой-то неописуемый уют, как будто весь мир мог исчезнуть, и они бы всё равно остались здесь, в своих объятиях.
Ещё секунду назад она лежала, держа телефон в руках, а теперь оказалась на кухонном столе, его ладони крепко сжимали её бёдра. Тёплое дыхание обжигало кожу.
— Олег… — выдохнула она, но не знала, что сказать.
— Раздевайся, — приказал он, наклоняясь ближе, но вдруг замер.
Он усмехнулся, касаясь губами её шеи, но не торопился двигаться дальше. Просто дразнил.
Она глубоко вздохнула, чувствуя, как его губы касаются её шеи. Тёплое дыхание, лёгкое прикосновение — всё это сводило её с ума, заставляя забыть о здравом смысле.
Олег резко втянул воздух, его пальцы сильнее сжали её бёдра.
— Ты вечно играешь с огнём, Мадонна… — прошептал он, прижимаясь к ней ближе.
Но, кажется, на этот раз она была готова обжечься.
Олег не спешил. Он знал, как свести её с ума. Сначала лёгкие, почти невесомые поцелуи по внутренней стороне бёдер, жаркое дыхание на чувствительной коже. Его пальцы крепко держали её, не давая сомкнуть ноги, а губы и язык дразнили, не касаясь главного.
Мадонна откинула голову назад, её дыхание стало сбивчивым.
— Олег… — её голос дрожал от напряжения.
Но он не отвечал. Только усмехнулся, касаясь самым кончиком языка, едва ощутимо, а потом снова отстранялся, доводя её до безумия.
— Ты… — она не могла договорить, выгибаясь ближе к нему.
— Я что? — его голос прозвучал низко, хрипло.
Она лишь простонала в ответ, теряя способность мыслить.
Как только Олег перестал мучить её дразнящими прикосновениями и наконец накрыл губами самое чувствительное место, Мадонна резко схватилась за край стола, словно пыталась удержаться в реальности.
Её спина выгнулась дугой, пальцы побелели от напряжения, а дыхание превратилось в частые, прерывистые вздохи. Олег знал, что делает. Он чередовал движения — сначала медленно, нежно, затем быстрее, глубже, увереннее.
— О-Олег… — её голос сорвался на стон.
Он лишь сильнее сжал её бёдра, не давая ей ни шанса отстраниться, как будто она вообще могла этого захотеть. Всё её тело пульсировало от напряжения, и она чувствовала, что ещё немного — и она сорвётся.
— Ты так сладко реагируешь, — выдохнул он, чуть отстраняясь, но прежде чем она успела возмутиться, вновь вернулся к её мокрому, жаждущему вниманию телу.
Когда волна наслаждения накрыла её, тело непроизвольно отреагировало — её бёдра резко дёрнулись, а ноги рефлекторно попытались сомкнуться, но Олег не позволил.
— Нет-нет, детка, не убегай, — его голос был хриплым, наполненным удовольствием от её реакции.
Он сильнее прижал её бёдра к столу, удерживая её в раскрытом состоянии, и продолжил доводить её до пика, пока она не затряслась под его прикосновениями.
Её пальцы сжали столешницу так, что ногти чуть не впились в поверхность, спина выгнулась, а губы дрожали, срываясь на стон. В голове была пустота, только Олег, только этот момент, только ощущение абсолютного удовольствия.
Её ноги подкашивались, дыхание сбивалось, а сердце всё ещё бешено колотилось. Казалось, мир плыл перед глазами, но в центре его был только он. Олег. Его тяжёлый взгляд, его дыхание, его руки, только что удерживающие её в этом невыносимом напряжении.
Она опустилась, неосознанно, ведомая внутренним огнём, который не угасал, а только разгорался сильнее. Дрожь пробегала по телу, пальцы слегка цеплялись за его одежду, и она слабо улыбнулась, глядя на него снизу вверх.
— Тебе ведь тоже хорошо должно быть, да? — её голос был чуть хриплым, пропитанным теми эмоциями, которые невозможно было скрыть.
Олег молчал, но в его взгляде было столько огня, что воздух между ними казался наэлектризованным.
Олег судорожно втянул воздух, его пальцы мгновенно вцепились в столешницу позади, как будто искал хоть какую-то опору в этой буре ощущений. Её губы были мягкими, горячими, медленными — она не спешила, растягивала момент, наслаждалась его реакцией.
Он склонил голову вниз, глядя на неё, но едва ли мог сфокусироваться. Его мышцы напряглись, а дыхание сбилось, став неровным и глубоким.
— Чёрт… — выдохнул он, прикрыв глаза на миг, но затем снова посмотрел на неё, встретившись с её взглядом.
Мадонна улыбнулась уголком губ, будто дразня, будто смакуя свою власть над ним. Она двигалась так же уверенно, как и несколько минут назад, когда сама была во власти его прикосновений. Теперь она брала контроль в свои руки.
Олег сжал зубы, его пальцы сильнее вдавились в столешницу. Каждый тихий влажный звук, каждое причмокивание сводило его с ума, заставляло мышцы напрягаться ещё сильнее. Он запрокинул голову назад, выдыхая через стиснутые зубы, но тут же снова опустил взгляд на неё.
Мадонна видела его реакцию, чувствовала, как он дрожит от её движений, и это только раззадоривало её. Она намеренно усилила звук, позволяя ему услышать каждую деталь происходящего. Её пальцы медленно скользнули по его бёдрам, легкие поглаживания только добавляли напряжения.
— Ты… — хрипло начал он, но голос дрогнул, когда она сделала очередное глубокое движение.
Она подняла на него взгляд, её зелёные глаза сияли вызовом и довольством. Она знала, что делает. И она наслаждалась этим.
Олег не выдержал. Его пальцы зарылись в её волосы, хватка была жёсткой, властной. Одним уверенным движением он направил её, задавая ритм, вынуждая её подчиняться.
Мадонна задохнулась от неожиданности, но не остановилась. Напротив — её дыхание стало тяжелее, горячее. Она позволяла ему диктовать темп, но сама играла не менее важную роль.
— Вот так, — выдохнул он, голос низкий, сорванный.
Она чувствовала, как напряглось его тело, как пальцы сильнее сжимали её волосы. Он был на грани. И она наслаждалась этим.
Олег не умел сдерживаться, особенно с ней. Он всегда любил жёстче — контролировать, подавлять, брать, не спрашивая. И Мадонна знала это.
Её дыхание сбивалось, когда его рука вцепилась крепче, заставляя её следовать его темпу. Он стонал низко, глухо, зарываясь пальцами в её волосы, и это сводило её с ума. Она чувствовала его реакцию, слышала, как менялось его дыхание, как он терял контроль.
— Чёрт… — прошипел он сквозь стиснутые зубы, рывком отстраняясь, пока не зашёл слишком далеко.
Его глаза потемнели от желания, но он не мог позволить себе больше. Потому что если продолжит, то больше не сможет остановиться.
Мадонна не собиралась отпускать его. Она чувствовала, как он пытается взять себя в руки, но ей не нужно было его самообладание — она хотела видеть, как он теряет контроль.
Её руки обхватили его бёдра, не позволяя ему отступить. Она смотрела на него снизу вверх, её губы были всё ещё влажными, а в глазах плясал азарт.
— Не смей, — прошептала она, сжимая его крепче, будто бросая вызов.
Олег стиснул зубы, его дыхание сбилось. Он понимал, что если позволит ей продолжить, то забудет обо всём — о запретах врачей, о её восстановлении, обо всём, что должно было его сдерживать.
Но, чёрт возьми, с ней он никогда не умел сдерживаться.
Олег выдохнул, откидываясь назад, когда напряжение наконец-то достигло предела. Его пальцы всё ещё сжимали её волосы, но теперь уже нежно, поглаживая, будто извиняясь за свою грубость.
Мадонна провела языком по губам, лукаво глядя на него снизу вверх. Её дыхание было сбивчивым, щеки раскраснелись, но в глазах блестела чистая довольная игривость.
— Ну, теперь точно запрещено, — она хихикнула, прикрывая рот ладонью.
Олег только усмехнулся, провёл рукой по лицу, откидывая волосы назад.
— С тобой вообще ничего нельзя, — покачал он головой, но уголки его губ дрогнули в улыбке.
Мадонна легла на спину прямо на холодном полу, размахивая руками, как будто рисовала собой ангела.
— Вот так и живём, — протянула она, смеясь.
Олег присел рядом, опираясь на руки. Он смотрел на неё с тем выражением, от которого у неё внутри всё сжималось — смесь обожания, усталости и какой-то тихой покорности.
— Боже, какая ты у меня сумасшедшая, — пробормотал он, улыбаясь.
Они смеялись вместе, громко, легко, будто их не было ни запретов, ни аварии, ни этого бесконечного напряжения между ними. Только они двое — здесь и сейчас.