4
К Олегу один за другим заходили люди — мужчины в строгих костюмах, женщины с папками в руках. Каждый входил уверенно, но стоило им встретиться взглядом с Олегом, как уверенность таяла. Его серые глаза были холодными и тяжёлыми, каждое движение — точным и резким. Он не тратил время на пустые слова. Слушал отчёты, перебивал короткими вопросами, отдавал распоряжения быстро, почти безэмоционально.
Мадонна сидела рядом на кожаном диване у стены. Скользила взглядом по его профилю, по линии челюсти, по рукам, не терпящим промедлений. Её сердце сжималось от странной гордости и лёгкой тоски. В этом мире, в мире власти и денег, он был чужим для неё. Но только внешне. Его сила, его резкость были такими родными.
Она не мешала. Просто наблюдала, впитывала каждую черту, каждое движение. Иногда он бросал в её сторону короткий взгляд — тяжёлый, молчаливый, тёплый под этой холодной маской. И тогда Мадонна чуть улыбалась, пряча глаза, будто между ними существовал свой, скрытый от всех разговор.
Время тянулось медленно. За окнами густела осень. А она всё сидела рядом, маленькая, яркая, будто случайно забредшая сюда, но единственная, кто имел право быть здесь. Рядом с ним.
— Когда у тебя обед? — тихо спросила Донна, склонившись к нему поближе.
— Почему спрашиваешь? — не отрывая взгляда от документов, ответил Олег.
— Я голодная, — пожаловалась она, положив подбородок на колени, глядя на него снизу вверх.
Олег бросил на неё быстрый взгляд, в котором скользнуло лёгкое раздражение и что-то почти нежное.
— Тут пообедаем или пойдём в кафе внизу? — спросил он спокойно.
— Тут, — немедленно ответила Донна. — Закажи доставку.
Олег молча потянулся к кнопке на столе, вызвав ассистента.
Через пару секунд в дверях появился мужчина в строгом костюме.
— Закажи еду, — коротко бросил Олег, не поднимая головы. — Что будешь? — повернулся он к Донне.
Она задумалась, покусывая губу, а потом шепнула:
— Бургер... и картошку.
Олег усмехнулся уголком рта.
— Бургер и картошку. И мне кофе, — добавил он ассистенту.
Тот быстро кивнул и вышел.
Мадонна улыбнулась, поёжилась в кресле и снова прижалась ближе к нему, словно ей стало уютно только от того, что он рядом.
Несмотря на свою внешнюю холодность, на жесткие черты лица, на грубые манеры, Олег был невероятно тактильным. Его пальцы постоянно искали её кожу, как будто только через прикосновения он мог выражать то, что никогда не сказал бы словами. Донна была такой же. Она тянулась к нему всегда — невольно, жадно, будто без его касания мир терял цвет.
Пока они ждали еду, Олег, всё так же не отрываясь от бумаг, машинально скользнул рукой к её бедру, легко обхватил его, лениво поглаживая через тонкую ткань платья. Донна, не отрываясь, смотрела на него, чувствуя, как внутри всё размягчается от этого почти невидимого жеста.
Он мог казаться окружающим ледяным, отстранённым, чужим. Но рядом с ней Олег становился другим. Настоящим. Грубая ладонь скользила по её колену, пальцы запутались в подоле платья. Всё спокойно, медленно, будто он даже не осознавал, что делает.
Донна подтянулась ближе, уткнулась лбом ему в плечо. Он бросил на неё быстрый взгляд — тёплый, тяжёлый — и не прогнал, только сильнее притянул её к себе. Всё вокруг — работа, чужие люди, огромные стеклянные стены офиса — переставало существовать. Остались только они двое.
— Я сейчас кончу, — вдруг выдала Мадонна, смеясь тихо, так, чтобы услышал только он.
Олег замер на долю секунды, всё ещё держа руку на её бедре. Его серые глаза поднялись на неё, тяжёлые, с той самой опасной ленцой, от которой у неё всегда перехватывало дыхание.
Он не улыбнулся. Просто посмотрел на неё так, что по спине пробежал холодок.
— Ты нарываешься, Донна, — медленно проговорил он, голосом, от которого внутри всё сжалось.
Мадонна тихонько фыркнула, спрятала лицо у него на плече, продолжая посмеиваться, но в груди у неё забилось сердце — быстро, тревожно, сладко.
Олег продолжал гладить её ногу, чуть сильнее сжимая пальцами её кожу сквозь платье, будто предупреждая: игра может закончиться очень быстро. И правила будет устанавливать только он.
— Ура, еда! — радостно воскликнула Мадонна, едва дверь приоткрылась и ассистент вошёл с пакетами.
Олег только хмыкнул, забирая у ассистента пакеты и ставя их на стол. Он даже в этом движении был резким, уверенным, будто отбирал добычу.
Мадонна подпрыгнула с дивана и подошла ближе, с интересом заглядывая в пакеты, как ребёнок, ждущий подарок.
Олег молча протянул ей бургер и картошку. Она взяла их обеими руками, улыбнулась так широко, что ему стало трудно сохранять холодный вид.
— Садись, ешь, дурында, — буркнул он, отодвигая для неё стул.
Мадонна уселась, мгновенно разворачивая обёртку, а Олег сел напротив, наблюдая за ней, как будто всё вокруг перестало иметь значение.
— А когда домой? — спросила Мадонна, жуя картошку и глядя на него снизу вверх.
— Вечером, — коротко ответил Олег, отпивая кофе. — Сейчас поедем в салон.
— Зачем? — тут же переспросила она, с набухшими от еды щёчками.
Олег откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и лениво посмотрел на неё.
— Проверить, как там работают без меня, — проговорил он спокойно, но в голосе скользнула твёрдость, та самая, от которой становилось ясно — спорить бессмысленно.
Мадонна надула губы, но ничего не сказала, только продолжила грызть картошку, украдкой посматривая на него.