1
Москва утопала в огнях ночи, убаюканная мягким шёпотом дождя. За окном квартиры на Арбате шумели редкие машины, а в гостиной на мягком диване сидела Мадонна Шепс. Тонкие пальцы нервно сжимали край пледа, наброшенного на колени. Её длинные светлые волосы небрежно спадали на плечи, тонкая белая футболка подчёркивала хрупкую фигуру, а легкая дрожь в теле выдавалась не только от злости, но и от усталости.
— Мда, и где же этот ненаглядный? — пробормотала она вслух, закатывая глаза.
На часах было ровно двенадцать ночи. Маленькая стрелка уже обогнула циферблат, а Олега всё не было. Он, как обычно, задерживался на своей адвокатской конторе или в автосалоне, решая бесконечные вопросы. Мадонна с раздражением отбросила плед в сторону и встала, проходя по комнате туда-сюда.
Ей было всего двадцать три. Она — актриса театра и кино, в свои годы уже успела снискать известность, но слава её никогда не волновала так сильно, как волновали семейные вечера с Олегом. Он был её крепостью и её бедствием одновременно. Властный, грубый, вспыльчивый — и тем не менее, его спокойная уверенность заставляла её сердце биться быстрее каждый раз, когда он рядом.
Мадонна провела рукой по животу, где только начиналась зарождаться их новая жизнь. Две недели... Она всё ещё привыкает к мысли, что теперь всё изменится. Теперь они семья по-настоящему.
Послышался звук ключа в замке. Девушка резко обернулась. В дверь вошёл Олег — высокий, с тёмными глазами, где пряталась усталость и стальной холод. Его слегка растрёпанные волосы касались скул, мокрая от дождя чёрная рубашка подчёркивала каждую линию сильного тела.
— Где тебя носит? — срывающимся голосом выпалила Мадонна, подбегая к нему. — Ты вообще понимаешь, который час?
Олег молча снял куртку, повесил её на крючок и только потом посмотрел на неё своим тяжёлым взглядом.
— Работа, Мадонна, — сказал он спокойно, но в его голосе сквозила усталость и раздражение. — Кто-то должен зарабатывать на всю эту красоту.
— Ты всегда прикрываешься работой! — выкрикнула она, едва сдерживая слёзы. — Мне плевать на твою работу, Олег! Мне нужен ты!
Он подошёл ближе, и она почувствовала знакомый запах его одеколона, смешанный с дождём. Олег взял её лицо в свои ладони, грубовато, но нежно.
— Тише, — произнёс он. — Ты не одна теперь. Ты носишь моего ребёнка. Понимаешь?
Мадонна всхлипнула, прильнув к его груди. Она ощущала, как его сердце бьётся под её ладонью — уверенно, мощно. Олег обнял её крепко, так, будто боялся отпустить.
— Я люблю тебя, — прошептала она.
— Я тоже, — коротко ответил он, целуя её в макушку.
И в этот момент Москва за окном исчезла. Были только они — две пылающие души, навсегда связанные друг с другом.
Мадонна отстранилась от его объятий, злобно вытерла глаза рукавом и быстро ушла на кухню, тяжело ступая босыми ногами по холодному полу. Олег молча смотрел ей вслед, чувствуя, как напряжение снова нарастает между ними.
Она открыла холодильник, склонившись в поисках хоть чего-то, что могло бы унять мутную тошноту внутри. Достав упаковку апельсинового сока, она вдруг замерла, нахмурившись.
— Ты что, выпил мой сок? — резко спросила она, оборачиваясь через плечо.
Олег, всё ещё стоя в дверях, равнодушно пожал плечами.
— Да, немного. Там же осталось, — спокойно ответил он, словно не понимая катастрофичности своего поступка.
Мадонна резко захлопнула холодильник, обернулась к нему, сжав сок в руках так, что казалось, упаковка вот-вот лопнет.
— Нет, я не буду пить после тебя! — выкрикнула она с истеричной ноткой в голосе. — Меня тошнит, токсикоз, знаешь о таком вообще?
Язвительная усмешка скользнула по её лицу, но в глазах стояли слёзы. Олег подошёл ближе, сдерживая раздражение, глядя на неё сверху вниз.
— Мадонна, успокойся. Я сейчас съезжу, куплю тебе новый сок.
— Не надо мне ничего! — отрезала она, резко ставя упаковку на стол. — Я сама всё куплю. Всё сама!
Она отвернулась, стирая слёзы тыльной стороной ладони, чувствуя, как ком в горле душит всё сильнее.
Беременность — это не лёгкая прогулка. Токсикоз, скачки настроения, бесконечная усталость... Всё это обрушилось на Мадонну словно лавина, разрушая её привычный мир. Она стояла на кухне, глядя на Олега с таким вызовом, что у него не оставалось ни малейшего шанса на отступление.
— Привези мне двадцать упаковок апельсинового сока. Прямо сейчас, — холодно и отчётливо произнесла она, скрестив руки на груди.
Олег поднял бровь, медленно моргая.
— В час ночи? — переспросил он, чуть подавшись вперёд, будто надеясь, что ослышался.
Мадонна молча смотрела ему в глаза. Её лицо выражало решимость, которую не смог бы сломить даже ураган.
— Да, — отчеканила она. — На всё у тебя есть двадцать минут.
Олег сжал губы в тонкую линию. Его серые глаза сверкнули холодным светом. Несколько долгих секунд между ними висело напряжение, тяжёлое и густое, словно грозовая туча. Но потом он лишь коротко усмехнулся и взял с полки ключи от своего «Мерседеса».
— Твоё желание — закон, мадам, — буркнул он и развернулся.
Дверь громко захлопнулась за ним, а Мадонна тяжело опустилась на стул, прикрыв глаза руками. В животе что-то странно шевельнулось, и на губах у неё появилась усталая, но счастливая улыбка.
Спустя ровно двадцать минут дверь хлопнула, и Олег вошёл в квартиру, неся в руках огромные пакеты, набитые коробками апельсинового сока. Лицо его было сосредоточенным и немного злым — тяжёлый рабочий день, ночная гонка по Москве и капризы беременной жены делали своё дело.
Он поставил пакеты прямо на кухонный стол и вытер ладонью лоб.
— Вот, как заказывала, — пробурчал он, скрестив руки на груди.
Мадонна, всё это время сидевшая на табурете, лениво подняла на него глаза. В уголках губ заиграла озорная улыбка.
— Знаешь, Олежа... — протянула она, прищурившись.
— М? — отозвался он с подозрением.
Мадонна засмеялась, звонко и слегка безумно, склонив голову набок.
— У меня аллергия на апельсины.
Олег медленно моргнул. Его лицо не изменилось ни на йоту, но в воздухе повисла такая тяжесть, что казалось, сейчас треснет потолок.
— Ты издеваешься? — процедил он, сжав кулаки.
Мадонна, не переставая смеяться, спрятала лицо в ладонях, будто ребёнок, который только что натворил что-то ужасно забавное.
Олег вздохнул так тяжело, что стены едва не зашатались, и прошёлся по кухне, пытаясь не взорваться прямо сейчас.
Олег остановился, тяжело выдыхая через нос, пытаясь взять себя в руки. Его взгляд был холодным и тяжёлым, но он не проронил ни слова.
Мадонна встала с табурета и подошла к нему ближе, аккуратно коснувшись его груди ладонью. Её пальцы скользнули по натянутой ткани его рубашки, ощущая под ней сильные, твёрдые мышцы.
— Ты чего злишься на меня? — спросила она мягко, почти шепотом, глядя на него снизу вверх своими большими, сияющими глазами.
Она водила ладонью по его торсу медленно, словно извиняясь без слов, а в голосе звучала невинность, будто она вообще не понимала, в чём провинилась.
Олег склонился к ней ниже, его лицо оказалось всего в нескольких сантиметрах от её лица. Его дыхание обжигало её кожу.
— Потому что ты сводишь меня с ума, — процедил он, прижимая её к себе за талию. — И знаешь, Мадонна... я ещё не решил, убить тебя сейчас или поцеловать.
Она тихо рассмеялась, крепче прижимаясь к нему, чувствуя, как яростно стучит его сердце в ответ на её прикосновения.
Мадонна чуть наклонила голову, её светлые волосы рассыпались по плечам. Она улыбнулась — дерзко, вызывающе, с той самой искоркой безрассудства, которая с первого дня сводила Олега с ума.
— Да, лучше убей, — с сарказмом произнесла она, всё так же медленно водя ладонью по его груди.
Олег ухмыльнулся краем губ, и в его глазах вспыхнул огонёк.
— Не провоцируй меня, — приглушённо сказал он, крепче сжав её за талию.
Он чувствовал, как она дрожит от напряжения, как её дыхание становится чуть чаще. Их взгляды сцепились — её дерзкий и упрямый против его тяжёлого, почти хищного. Между ними словно прошёл электрический разряд.
— Или ты хочешь, чтобы я показал тебе, на что способен, когда злюсь? — его голос стал низким, опасным.
Мадонна только шире улыбнулась, будто бросая ему вызов.
Они всегда были такими. Их любовь, их ссоры, их примирения — всё было грубым, страстным, срывающим дыхание. Олег никогда не был нежным: его поцелуи оставляли следы на коже, его объятия были подобны кандалам. Мадонна отвечала ему тем же: она кусалась, царапалась, кричала и плакала, но не отпускала. Их связывала странная, дикая привязанность, где боль и наслаждение шли рука об руку.
Их постель всегда была ареной боя, их слова — острыми, как лезвие. Они сгорали вместе, не жалея ни себя, ни друг друга.
Но теперь всё изменилось.
С того самого момента, как Мадонна показала ему две тонкие полоски на тесте, Олег словно приручил собственных демонов. Его гнев, его ярость, его жёсткость — всё, что раньше было его естественной сутью, он заставил замолчать ради неё и ради того маленького существа, что росло в её теле.
Он смотрел на неё сейчас — дерзкую, упрямую, красивую — и в глубине серых глаз бушевал ураган сдерживаемых чувств. Он хотел бы вдавить её в стену, сорвать с неё эту тонкую майку, услышать её крик. Но вместо этого он опустил голову и тихо коснулся губами её лба.
— Я не трону тебя, — глухо сказал он. — Больше не так.
Мадонна удивлённо распахнула глаза, чувствуя, как его горячая рука бережно ложится ей на живот.
— Теперь ты у меня под защитой, — добавил он, чуть улыбаясь, впервые за вечер позволяя себе эту слабость.
И в этой улыбке была вся их новая жизнь — неуклюжая, сложная, но такая реальная.
Мадонна скривила губы, фыркнув, и надула щёки, как капризный ребёнок.
— Фу, — протянула она, закатывая глаза. — Я надеялась на секс.
Олег тихо усмехнулся, медленно проводя пальцами по её спине, чувствуя, как её тело будто просится в его руки.
— Я могу его дать, — его голос стал ниже, хриплее, — только не такой, как раньше.
Мадонна приподняла бровь, взглянув на него снизу вверх, дерзко и игриво.
— Какой такой? — спросила она, слегка подталкивая его грудь ладонями, будто дразня.
Олег обнял её за талию, легко приподняв над полом, заставляя её почувствовать его силу, но в его движениях больше не было той прежней ярости — теперь он был осторожен, почти нежен.
— Тот, после которого ты не будешь валяться без сил на полу и плакать, — прошептал он, прижимаясь лбом к её лбу. — Теперь я буду трогать тебя так, будто ты стеклянная.
Мадонна тихо засмеялась, обвивая его шею руками, а её сердце бешено колотилось от каждого его слова.
Олег легко подхватил её на руки, будто она совсем ничего не весила, и, не говоря ни слова, понёс в спальню. Мадонна, смеясь, уткнулась носом ему в шею, вдыхая его запах — тот самый одеколон, от которого у неё голова шла кругом.
Он аккуратно уложил её на кровать, накрыв одеялом, сам сел рядом, опершись на локоть.
— Олег... — протянула она, игриво улыбаясь.
— Давай спать, — спокойно ответил он, поглаживая её по щеке тыльной стороной ладони.
— Ну ма-ась... — протянула она ещё капризнее, натягивая его за рукав к себе.
Олег усмехнулся, покачав головой.
— Мадонна, мы уже занимались сексом утром, днём, — сказал он, прищурившись, — и теперь ты хочешь ночью? Нимфоманка чёртова.
Его голос был наполнен нежной усмешкой, а в глазах плясали тёплые искорки.
Мадонна прыснула от смеха, подтянулась поближе и, шёпотом, будто заговорщически, прошептала ему на ухо:
— Тогда не пшыкайся этим одеколоном... а то изнасилую.
Олег громко рассмеялся, прижимая её к себе ещё крепче, и впервые за этот день в комнате не осталось ни тени напряжения — только их безумная, странная, счастливая любовь.
———————————————————
Жду вашего мнения, и ставьте звёздочки для проды. А так же, хотела узнать, кто из моих подписчиков из тик тока?
Мой тик ток: shepsiy Легендарный аккаунт я считаю)
Подписывайтесь