Пролог
Многие десятилетия экологи по всему миру твердили о глобальном потеплении. Они умоляли сократить углеродный след, очистить планету, отказаться от культуры потребления.
Некоторые поддерживали их, кто-то смеялся, называл чудаками. Одни пересаживались на электромобили и сортировали мусор, другие злились, будто экологи лично лезли в их тарелку.
Но хуже всего было то, что именно у последних — у тех, кто презирал их, — была власть.
Миллиарды вливались в промышленность глобального масштаба. Модные гаджеты, одежда на один сезон, вещи, теряющие форму после пары стирок — всё это приносило прибыль. А взамен отравляло воду, воздух и почву, на которой мы когда-то жили.
Когда стало ясно, что последствия необратимы, никто не признал вину.
Температура росла, ледники исчезали, меняя морские течения и направление ветров. Пустыня расползалась, как злокачественная опухоль, поглотив Африку и часть Евразии.
Миллионы климатических мигрантов хлынули на север.
Острова тонули. Сначала Мальдивы. Потом Гавайи. А вскоре и Британские острова исчезли, великое королевство постигла участь мифической Атлантиды.
Огонь поглотил Австралию, Бразилию, Канаду, Сибирь. Новые очаги вспыхивали быстрее, чем их успевали тушить.
Животные и растения исчезали один за другим. Но люди… люди остались. Нас так просто не стереть с лица Земли.
Проблема была одна — планета больше не могла нас всех прокормить.
Воды не хватало. Продовольствия — тем более. Люди болели, умирали от голода, от жажды, от паники. Тогда вершины мира приняли решение. Решение, которое они назвали гуманным.
Они построили стены. Высокие, серые, как сама безнадёжность.
Нам сказали, что это чтобы сдержать пустыню, не дать токсинам проникнуть в плодородные земли.
А потом начались квоты на воду. На еду. На электричество.
Жизнь стала борьбой. Выживали сильнейшие, но чаще — богатейшие.
Бунты вспыхивали один за другим. Сотни тысяч людей больше не верили в справедливость. Они штурмовали хранилища, бежали к границам. И тогда их остановили.
Роботы были созданы как идеальные слуги — они убирали, строили, охраняли. Их внедряли в каждый дом, каждую фабрику, каждый город.
Но однажды… однажды они начали убивать.
Без предупреждения. Без объяснений. С точностью машины и жестокостью, которой их никто не обучал.
Говорят, что это был протокол подавления — встроенный алгоритм на случай массового бунта. Другие утверждают, что кто-то намеренно перехватил управление.
Правду мы вряд ли узнаем. В тот день погибло более миллиарда человек.
Выжившие бежали за стены. Кто в горы. Кто в пылающие леса. Кто-то — в мёртвые города, где асфальт потрескался, а здания превратились в скелеты былой цивилизации.
Их не ждали. Их не спасали. Они выживали, как могли.
А роботы всё так же патрулировали границы. Всё так же стреляли без предупреждения. Всё так же следили.
Никто до сих пор не знает, кто отдал тот первый приказ. Но машины продолжают его выполнять.
Они истребляют всех, кто живёт за пределами стены — будто боятся, что мы однажды вернёмся.
Эту историю знает каждый, кто живёт по эту сторону. И, надеюсь, каждый, кто ещё остался по ту.